16

Его очень уж прямолинейный намек заставил оторвать глаза от великолепного мускулистого тела, крепкого, поджарого, мощного. Только еще большее впечатление произвело кое-что огромное, вполне определенной формы, отчетливо выпирающее под его джинсами в паху… Попыталась сделать вид, что ничего не замечаю, хотя пылающие щеки и уши выдавали меня с поличным. Пришлось резко отвернуться в поисках необходимых для обработки ран предметов.

— Какие уж тут могут быть идеи… — проворчала себе под нос, скрывая смущение, трепет и стыд за маской заботы и серьезности. — Раны очень глубокие… похожи на царапины… Чем вообще можно нанести такое…

— Это верный вопрос, хотя, конечно, много чем… Например, металлическим предметом… — с насмешливым безразличием ответил он и пристроился в опасной близости, присев на край мраморной столешницы вокруг раковины, пока я доставала из шкафчика ватные диски, влажные салфетки, перекись и пластыри.

— От перстней были бы более рваные раны… — продолжала рассуждать вслух я, ища разумные объяснения. — К тому же… я не видела, чтобы он носил перстни…

Мой собеседник почти беззвучно хмыкнул.

— Тогда попробуй дедуктивный метод. Самое очевидное предположение как правило верное.

Взглянула в темные нагло и бесстыдно раздевающие глаза с немым вопросом, не вполне понимая, шутит он или говорит всерьез, и если второе, то на что именно он намекает. Облизала пересохшие губы, опустила ресницы и, собравшись с мужеством, подошла к этому огромному красавцу, так смущающему своей наготой. Вытянула влажную салфетку из упаковки и стала осторожно протирать кожу вокруг одной из четырех ран в виде параллельных полос на его груди. Кожа горячая и необыкновенно гладкая… даже нежная… красивые смуглые соски, упругие холмики мускулов, соблазнительно уходящая вниз, за край джинсов, полоска темных курчавых волос… а еще его горячее дыхание, опаляющее своей манящей близостью… Все это необыкновенно отвлекало и сводило с ума, путая мысли и будоража нервную систему. Закусила губы, чтобы подавить бушующие внутри страсти, только все равно испуганно дернулась, стоило ему слегка зашипеть от боли и шевельнуться. Уронила на пол уже распакованную пачку пластырей, бросилась их собирать с пола и совсем стушевалась, сидя на корточках у его ног, чувствуя на себе его тяжелый и обжигающий взгляд.

— Прости, что сделала больно… — пролепетала взволнованно, резко поднявшись и продолжив очищать кожу от крови. — Возможно, это был специальный кастет… — сделала еще одно предположение я. — С когтями… видела такие в фильмах…

— Уже теплее… — произнес он, как раз в тот момент, когда стала вытирать его кожу ближе к линии джинсов.

— Ты специально это делаешь? — вся вспыхнула я, больше не в силах сносить это напряжение.

— Что именно, зайка? Возбуждаю тебя?

Задохнулась от такого вопроса.

— Нет! — воскликнула возмущенно. — Ты специально меня дразнишь!

— Разве? — его пальцы вдруг перехватили за запястья и притянули к горячему сильному телу. Еще один миг — и меня подхватили на руки, развернули на сто восемьдесят градусов и усадили на столик раковины. Его бедра тут же втиснулись между моих ног, пах с окаменевшим членом прижался к моей промежности. Крепкие руки обвили за талию, так сильно прижимая к стальной горячей груди, что дыхание оборвалось. Наши лица оказались напротив друг друга. — Не все хищники играют со своей жертвой, — зловеще прошипел он мне в губы. — Некоторые просто ловят и сжирают…

Ничего не успела ответить, потому что он больно сжал мне щеки, принуждая открыть рот, и накрыл его поцелуем — волнующим, пожирающим, жадным. Задохнулась в первый момент от такого напора. Его язык оказался слишком настойчивым, чтобы я могла опомниться и не позволить ему скользнуть внутрь. Нежная, глубокая, обволакивающая ласка тут же свела с ума. Невольно ответила на нее, трепетно посасывая и прижимаясь крепче. Забыв себя, провела ладонями по горячим мускулам на его груди и плечах, а потом обвила руками мощную шею, зарываясь пальцами в густых жестких кудрях у него на затылке. От шелка и огня этого поцелуя все тело прострелило приступом острого желания. Волнующие бесстыдные мужские губы и язык терлись и поглощали, а руки блуждали по телу, распаляя и вырывая из груди стоны.

Каким-то краем подсознания уловила, что на улице раздаются взрывы фейерверков. Это немного отрезвило, заставило вспомнить об опасностях и о вопросах, на которые до сих пор не даны ответы. Попыталась легонько отстраниться, но Денис ответил на мою жалкую попытку недовольным рыком. Поймал мою руку, резко опустил вниз и прижал ладошкой к члену, накрыв сверху своей ладонью и стиснув пальцами. Вся задрожала от волнения, все еще надеясь вырваться, но то, что он стал делать с моей рукой, лаская себя, совершенно выбило из колеи. Черт… он был такой огромный, горячий, твердый и, казалось, ожил под моими прикосновениями, ответив отчетливой пульсацией… Поплыла от продолжающихся толчков и нежных поглаживаний его языка и ото всей этой безумной страсти, какой у меня раньше никогда ни с кем не было. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы Денис вдруг не опомнился и не остановился, глядя на меня осоловелым, пьяным, порочным взглядом. Провел большим пальцем по моим губам, сминая, затем завел руку назад и сжал волосы на моем затылке, все еще одержимый похотью.

— Черт, маленькая вкусная пироженка… Ты меня все-таки сведешь с ума… — проворчал недовольно, тяжело дыша, как и я.

— С Новым годом… — прошептала в ответ, непроизвольно улыбаясь. Все-таки в его объятьях было так волнительно и потрясающе волшебно… Никогда не думала, что мой первый поцелуй произойдет в такую безумную и непредсказуемую новогоднюю ночь и будет таким… таким…

— Полегчало немножко? — прервал Денис мой романтический настрой ироничным и прохладным тоном, даже не поздравив в ответ. — Подумал, что тебе нужно немного расслабиться, а то дрожишь, как заячий хвостик, вся такая вкусная и ни разу не целованная…

Вдруг вновь подхватил меня на руки, но только чтобы спустить на пол и выпустить из объятий. Потом тут же отстранился, вновь став тем же неприступным и надменным мажором, с каким впервые столкнулась в придорожном кафе на заправке. Даже не скажешь, что только что целовал так жарко, что сердце до сих пор колотилось в груди, как бешеное, не говоря уже о сводящем с ума жаре внизу живота и неприличном половодье в трусиках. Похоже, это я была на грани нервного срыва и готовности отдаться ему чуть ли не здесь и сейчас, а вот он прекрасно контролировал ситуацию, несмотря на каменный стояк, или как там это у них называется…

Стало дико обидно. Увидела, что он сам взял пластырь и начал приклеивать его на раны.

— Давай я… — попыталась вновь перехватить инициативу в свои руки, но Денис окатил презрительным взглядом через плечо.

— Лучше уже не трогай. Второй раз едва ли смогу остановиться, и, поверь, лучше от этого тебе точно не станет…

Немного протрезвев после такого ледяного «душа», встала в стороне, скрестив на груди руки.

— Раз так, тогда рассказывай! — потребовала в возмущении. — По-моему, тебе давно пора объясниться!

Парень покачал головой, будто специально мучая меня затянувшейся паузой.

— А что тут объяснять, зайка… — начал он наконец, также безразлично и раздраженно. — Я человек лишь наполовину, а наполовину зверь. За остальных вообще не ручаюсь. Иногда кажется, что звериная часть в них значительно перевешивает. Предупреждал же, чтобы не совалась. Достаточно четко объяснил, чтобы валила со своей тупой подружкой. Теперь уж чего говорить… Где-то через полчаса лично на тебя начнется охота… Кому достанешься, тот и трахнет… Некоторым девочкам даже нравится так расставаться с девственностью… Поразительная тяга к острым ощущениям. Жаль, что ты не такая, поэтому тебе едва ли понравится…

— Ч-чево? — лишь смогла выдавить из себя я едва шевелящимися губами, растерянно хлопая ресницами. По телу тоже будто прошел паралич, и оно оцепенело, показалось вдруг тяжелым, чужим, неуправляемым, колени ослабли. Просто стояла и смотрела на него, широко раскрыв глаза и крепко держась за раковину, чтобы не упасть.

Парень продолжал невозмутимо заклеивать раны, даже не обработав их антисептиком.

— Чего слышала… — рыкнул грубо. Впрочем, потом вздохнул и повернулся в мою сторону. Его рука протянулась ко мне и коснулась щеки, нежно поглаживая. — Слушай, я искренне не хотел, чтобы так получилось, но теперь уже ничего не поделаешь.

— Н-но… т-ты… т-ты можешь просто увезти меня отсюда! — воскликнула вдруг панически, отталкивая его руку. Кажется, меня уже начинала бить истерика.

— Прости, но нет, не могу. — Он убрал руку, взял свою футболку и принялся одеваться.

— П-почему?… — из глаз полились слезы, голос жалко задрожал.

— Я же сказал. Я человек лишь наполовину. Пару часов в месяц я практически вообще себя не контролирую. Нет никакого смысла объяснять подробнее, потому что все равно не поверишь.

— Я в-видела, как у некоторых горели глаза в темноте… — вдруг вспомнила почему-то, возможно, совсем некстати. Спустя время это видение уже показалось ошибочным и совсем неубедительным, но теперь вдруг вновь пришло на память.

Денис лишь пожал плечами.

— Ну… это не самое страшное, что ты еще увидишь этой ночью…

— Н-но… этого же не может быть… — сглотнула ком в горле, захлебываясь страхом. — Кто вы вообще такие?! И кто ты такой?!

— По-моему, тебе уже говорили и не раз. Просто иногда слушать правду не слишком приятно… поэтому предпочитаешь ее не слышать.

Одевшись, он встал напротив, скрестив на груди руки и, кажется, специально перекрывая собой проход. Даже не могу передать, что выражал весь его грозный вид и этот взгляд, немного сожалеющий, но все же жуткий, жестокий, упрямый, не терпящий никаких компромиссов и циничный до дрожи. Попятилась назад, даже не представляя, что делать, как спасаться, куда бежать…

— Пошли, — еще раз тяжело вздохнул он и кивнул в сторону двери. — Тебе не мешает чего-нибудь перекусить и выпить горячего чая. Силы тебе точно понадобятся на морозе.

— Я никуда с тобой не пойду… — зашептала срывающимся голосом, пытаясь спрятаться за огромной круглой ванной. Денис протянул руку.

— Тебе придется, иначе будет только хуже. Правила честной охоты не нарушает никто. Ты достанешься победителю и точка. А нет, так пойдешь по рукам… Сладкую текущую девственницу в эту ночь многие захотят попробовать… Да, собственно, все, кто не приносил клятв, а у нас здесь мало пар…

— Ты не можешь так со мной поступить! — закричала в отчаянии.

— Я могу для тебя сделать только одно, — спокойно ответил он. — Участвовать в охоте и победить. Поверь, я меньше всех хотел, чтобы все получилось именно так, но Артем решил тебя заманить, как только увидел. Его сестра помогла… Я надеялся на ваше благоразумие, но…

— Я не… — попыталась что-то возразить, но он перебил, приблизившись, вновь схватив за плечи и легонько встряхнув. Сама не знаю, откуда появились силы, но начала вдруг яростно колотить его кулаками в грудь, пинаться и вырываться. Эта жалкая последняя попытка борьбы оказалась недолгой. Мужские руки скрутили практически мгновенно, заключив в такие же жаркие объятья, как и прежде. Бесстыдные губы вновь нашли мои, впились, засосали сладко, распалили, пока его пальцы крепко держали за волосы, не позволяя увернуться. Волна возбуждения поднялась против моей воли. Из глаз от бессилия полились слезы, даже несмотря на продолжающуюся яростную борьбу наших языков. Куснула его наконец, немного взяв себя в руки, но силы уже все равно иссякли.

— Успокойся… — прошептал он мне в лицо и отстранил, прижав к стене и припечатывая диким звериным взглядом и крепкой хваткой за горло. — Тебе должно быть страшно, маленькая зайка. Это правильно. Но я сделаю все, от себя зависящее. Только потом за себя тоже не отвечаю. Будешь моей — больше никто тебя пальцем не тронет. И не волнуйся, одна ночь — и отпущу. Забудешь со временем. Найдешь себе нормального парня и заживешь спокойно, как прежде… — Все еще тяжело дыша, он нахмурился и отступил в сторону. — Черт… Лучше нам пока что больше не оставаться наедине… ты слишком вкусно пахнешь, когда течешь…