25 глава

Ками

Наша история не должна была закончиться так. Она вообще не должна была закончиться. Но вот я стою перед постелью, на которой лежит бездыханное тело моей сестры, и понимаю, что это конец.

А что дальше? Что бы ни было, это будет уже не то.

В моих ушах всё ещё стоит её счастливый смех, в лёгких остался приятный цветочный запах духов Мишель. Я по-прежнему слышу её запальчивые слова, что она прокричала мне в библиотеке, когда мы услышали шум наверху.

"— Я тебя одну туда не пущу! Даже не думай! Сестра за сестру! Я не отступлюсь! Мы — Варраны. Варраны не бросают своих и не отступают!"

Медленно закрываю глаза и чувствую, как по щекам начинают течь горячие слёзы.

Как же так, Луна? Почему ты её забрала у нас? У меня?

Разве мы подобное заслужили?! Хоть кто-то из нас?!

Почему ты поставила перед нами столь страшный выбор — жизнь Мишель или всего мира? Никто не должен вставать перед таким выбором. 

Сестра и брат не должны хоронить сестру, а отец и мать своего ребёнка! И всё ради спасения планеты, которая в массе своей даже знать не будет, какой трагедии и боли это спасение стоило. 

Мама... Она до сих рыдает. Самый жуткий рёв, который я слышала в жизни. Отец не может её успокоить. Я тоже. Никто не может. 

Самир почувствовал смерть Мишель и сейчас спешит с севера вместе с Эриком и Аней. Наверное я никогда не сумею описать ту боль, которая обрушилась сегодня на нашу семью. 

Луна, зачем мы провели тот обряд? Зачем пробудили Древнюю кровь?! Зачем, зачем, зачем?! 

И почему ты не дала нам чуть больше времени? Ведь я уже нашла решение! Отказ от внутренней сущности... Как жаль, что я не успела. Как больно это осознавать. 

— Ками? — позади раздаётся тихий голос Марко. 

Волк подходит ко мне и обнимает за плечи. Я не поворачиваюсь и не смотрю на него, просто откидываюсь на мощную грудь оборотня и беззвучно плачу. 

— Нам пора, малыш. 

— Я не могу. Не могу, понимаешь? Как я могу? 

— Знаю, детка. Я всё знаю. Но у нас только два пути. И не один из них не имеет счастливого конца. 

Прижав ладонь ко рту, я громко всхлипываю. 

— Почему нам решать?! Разве нам такое позволено решать?! 

— Видимо, Луна хочет, чтобы мы решили... 

Из всех существующих выборов в жизни — этот хуже всех. 

"Тот, кого ты любишь, или все остальные?" 

Что бы вы выбрали? 

Я зло вытираю слёзы и подхожу к постели Мишель, осторожно опускаюсь на край и кладу ладонь на холодный лоб сестрёнки. 

Стать вампиром, чтобы убить её. Чтобы ценой её жизни, спасти остальной мир. Вот и вся моя роль. 

— Прости меня, пожалуйста... 

Поцеловав Мишу в щёку и повесив на её шею свой медальон, я выхожу из комнаты вместе с Марко и направляюсь вниз, где нас ждут отец, Рис и альфа Хазард. 

Дождь перестал лить. Луна высоко стоит в небе. Сейчас я её ненавижу. Как и себя впрочем. Сейчас мне не хочется быть связанной с ней. Было лучше, когда я была человеком. Не было бед и смертей. Мы были счастливы. Миша была... 

— Готовы? — спрашивает Йен, когда мы оказываемся внизу. 

Я не отвечаю. Марко кивает, ответив за нас двоих. 

Мой же взгляд направлен на рыдающую маму и тётю Мару, обнимающую и успокаивающую её изо всех сил. 

Прости меня и ты, мам... 

Отец и Рис уже на улице. Отыгрываются на Ассаре, на котором живого места уже не осталось, а он всё хохочет и улыбается. Никак не нарадуется своему триумфу.

Урод ещё просто не знает, чем для него закончится сегодняшняя ночь. 

Всё же Ассар ослаб. Наш с Марко обряд сильно повлиял на него, в негативную сторону. Поэтому убить древнего сейчас будет гораздо легче. 

Мои мысли он сейчас не слышит, потому что в них слишком много боли. Два клана скорбят у меня в голове. И боль каждого я ощущаю как свою. 

Поднимаю голову и смотрю на Луну. Она багрово-красная — оплакивает своё дитя. Мишель... 

— Если бы ты отдала дар воскрешения и бессмертия мне, я бы лучше смогла им воспользоваться, чем он, — шепчу тихо, обвиняя богиню в беспечности и несправедливости. 

До Вершины мира путь неблизкий, но мы быстро добираемся. 

Нам с Марко необязательно было отправляться со всеми, но мы решили, что тоже должны присутствовать. Кроме того, только от него и от меня зависит судьба всего мира. Если он откажется от зверя, а я стану парой Ассара, то Древний сумеет воскресить Мишель, но поработит весь мир. Если же мы примем иное решение, тогда Миша больше не вернётся, но и мир будет спасён. 

Мою грудь рвут сомнения всю дорогу до Вершины. Я чувствую, что и Марко тоже плохо. Даже когда мы оказываемся рядом с обрывом, который я видела в последнем видении, я всё ещё не могу сделать однозначный выбор. Душа просит одного, а разум другого. 

Это нечестно. 

— И? Скоро начнём? — рявкает Ассар, когда отец и Рис швыряют его на землю у самого края скалы. 

Он смотрит пристально и настороженно. Больше не смеётся. Кажется, ублюдок наконец начал понимать, что происходит. Страх добрался до его чёрного сердца, если оно вообще у него имеется. 

— Что стоите? Давайте к обряду приступать! Или что мы здесь делаем?! 

— Мы... — отвечаю я тихо, утерев ладонью слёзы со щёк, — спасаем мир... Сбрасывайте его. 

Отец мне кивает. Я знаю, как ему больно, но также чувствую, что он согласен с моим решением. 

Мы как-то научимся жить дальше, да, пап? Без неё... 

— Какого хрена?! Вы что, хотите похоронить свою малолетнюю вампиршу?! Вот так просто?! 

— Не просто, — яростно произносит отец. — Но если мы позволим твоей силе быть, рано или поздно, она всё равно и её, и всех нас уничтожит. Так что, прощай ублюдок. Встретимся внизу. Полакомимся твоей головой, когда ты станешь смертным. 

Марко, папа и Рис хватают Ассара и сбрасывают с Вершины мира. 

Вот и всё, Луна. Надеюсь, ты довольна. 

Мы спасли мир. 

Только цена оказалась слишком высока.

***

Я сижу одна на краю Вершины мира и смотрю вдаль. Красная Луна освещает алым цветом горы, скалы и море внизу. Очень красиво. Так можно было бы сказать, но не сегодня, не сейчас.

Сегодня слишком больно. 

Отец, Марко и Рис спустились вниз, чтобы выловить у берега потерявшего внутреннюю сущность Ассара и закончить с ним. Я не пошла.

Никогда не любила жестокость, но в этот раз считаю её оправданной, и прекрасно понимаю, что с Древним церемониться никто не станет. За смерть Мишель он получит сполна.

Может он и не планировал её убивать, и сестра случайно погибла, но всё же это не изменяет того факта, что если бы не Ассар и не его жажда безраздельной власти — трагедии не случилось бы.

Мы с Марко связаны, и он не отключил связь, поэтому сейчас я в любой момент могу обратиться к его зверю и тот покажет, что происходит внизу, где мощные волны разбиваются о скалы и берег.

Как умирает Ассар.

Надеюсь жутко, мучительно, болезненно.

Хотя бы этой мести мы заслужили.

Какая же странная штука жизнь. Я получила огромную силу, и я могла бы сама решить, как использовать её, как обращаться с ней, кем быть. Но всё, что смогла сделать — это отказаться от неё.

Больше во мне нет силы древней крови. Теперь я чисто Варран. Нам не дано видеть прошлое, настоящее и будущее. Мы не можем воскрешать людей и мы не бессмертные. Мы, получается, как обычные люди. Только с определёнными особенностями. И сегодня, как обычным людям, нам придётся проститься с близким человеком. Проводить Мишель в последний путь. Смотреть, как огонь поглощает черты её лица.

И я не уверена, что справлюсь с этим.

— Дело сделано, — сообщает Марко.

Он первым поднялся на Вершину за мной.

— Пора домой, Ками.

— Я не хочу.. Я здесь останусь.

— Ты должна быть там, малыш. Со всеми, — Марко опускается рядом и тоже устремляет взгляд вдаль. — Потом будешь жалеть, что не попрощалась с ней. 

— Если я попрощаюсь, это будет означать, что всё кончено. Что ничего не изменится. 

— Ками, нам всем тяжело. И никто из нас не хочет прощаться с Мишель. Но... это необходимо сделать. Родовая сила и поддержка помогут её душе быстрее обрести покой и переродиться. Никто и ничто не исчезает бесследно в этом мире. Все мы возвращаемся назад. 

Вытираю слёзы тыльной стороной ладони и громко шмыгаю носом. Да. Марко прав. Всё перерождается. Если Луна благословит. Она не всех благославляет. Очень надеюсь, что Ассар уже никогда не вернётся в этот мир. 

Обхватываю ладонь Марко дрожащими пальцами и прижимаю к своей щеке. Трусь об неё и вдыхаю запах. Сейчас от его рук пахнет не только им самим, но и кровью древнего вампира. 

Справедливость восторжествовала, но от этого не легче. 

Как бы мне хотелось спасти Мишель...

Когда мы уходили сюда с земель Хазард, я думала — уходить больно. Ведь там Миша... Но теперь я понимаю — возвращаться гораздо больнее. По той же причине. 

Поэтому, когда мы уже почти подходим к резиденции в полной тишине и скорби, я не сразу решаюсь войти в дом. Прошу Марко побродить со мной по периметру. 

— Пап, ты не против? Я просто не могу так сразу... 

Отец обнимает меня возле крыльца и мягко целует в макушку. 

— Иди. 

— Ты справишься? 

— Справлюсь, детка. 

Кивнув, папа заходит в дом, за ним следует Рис, который выглядит не менее подавленным, чем остальные. Северный волк потерял пару. Прошли бы они обряд, сейчас он был бы обречён на смерть. Но жизнь теперь ему предстоит тоже непростая. Ведь больше истинной пары у Риса быть не может. Он никогда не почувствует того, что чувствуем мы с Марко. 

— Ты просто пройтись хочешь или тебе нужно куда-то конкретно? 

— Хочу дойти до восточной части леса. Там мы с Мишель были в последний раз, когда приезжали сюда в гости. 

Волк берёт меня за руку, и мы вместе направляемся к лесу. На поляне напротив уже идут приготовления к похоронам. Оборотни и вампиры делают специальное сооружение — кроду. На ней будет сожжено тело, а дух передан Луне. Это волчий обычай. Вампиры обычно не хоронят так сородичей. Мы относительно недавно переняли этот обычай у волков. 

Я отворачиваюсь, стараясь не смотреть в сторону кроды. 

Слишком больно. 

— В этом месте вы были? — спрашивает Марко, когда мы доходим до небольшого холма. 

— Да. Сидели наверху и болтали. Я тогда злилась на тебя, потому что ты опять нёс какую-то чушь. Миша меня поддерживала. 

— Она не забудет тебя, Ками. Куда бы не отправилась её душа, она всегда будет тебя помнить. 

Хочется верить. Нам ведь всегда хочется верить, что близкие не умирают. Что они существуют где-то за пределами. Мы их не видим, но они видят нас. И когда их души возвращаются, однажды они сталкиваются с нами на этих землях, узнают нас и тянутся. Как бы хотелось научиться узнавать их души. Чтобы точно быть уверенным — смерти как таковой нет. 

Я теряюсь во времени, пока мы с Марко сидим на вершине холма и просто молчим. В памяти надоедливо всплывают моменты, когда Ассар пытался воскресить ту искажённую, которую пришлось убить в хижине. 

Он хотел таким образом показать мне собственное могущество и добровольно переменить на свою сторону. Вот только воскресить девушку не удалось. Ему не хватило сил. А она так и осталась для меня нежной и красивой человечкой из видения, окружённой синими цветами неаполиса. 

Я помню, какие слова он произносил и что именно делал, чтобы воскресить её. Почему я так не умею, Луна? Почему не мне досталась эта сила? А теперь её ни у кого нет. 

— Ты можешь попробовать, — предлагает Марко, прочитав мои мысли. 

— Какой смысл? Сила Ассара погибла вместе с ним. 

— Мы этого не знаем. 

— Я чувствовала, как она меня покидает. 

— Это связь оборвалась. Сила могла остаться. 

— В любом случае, я и не умела воскрешать. Это только бессмертным дано. А бессмертной я могла стать лишь в том случае, если бы прошла полный обряд единения с Ассаром. 

Марко тяжело вздыхает. 

— Всё же я считаю, что попытаться стоит... 

Какова вероятность, что Луна вдруг решила подарить мне столь огромную силу, которую уже использовали неправильно? Мне кажется — никакой. Но Марко прав — попытаться действительно стоит. 

Пока не поздно.

Мы вместе возвращаемся в дом и  поднимаемся в комнату, где лежит Мишель, минуя родных, что собрались в гостиной и сейчас горько рыдают, оплакивая смерть Миши. 

Я никому не хочу говорить о том, что собираюсь сделать. Не нужна им эта надежда. Ведь я почти уверена — ничего не получится. 

— Что тебе требуется для ритуала? — спрашивает Марко, тихо прикрыв за нами дверь. 

— Моя кровь, нож и огонь. 

Сев на край постели, я осторожно кладу ладонь на грудь Мишель в области сердца. Нет ударов. И голова её покрыта прозрачной тканью. Вампирская традиция прощания — закрывать женщине лицо. 

— Так пойдёт? — волк кладёт на постель перочинный ножик и зажигалку.

— Да, — я киваю в ответ, после чего осторожно убираю ткань с лица сестры. 

Помоги мне, Луна. 

По пунктам расскладываю в голове действия Ассара во время попытки воскрешения искажённой. Сначала нож. 

Нужно сделать надрез поперёк ладони. Я делаю. 

Затем нужно сделать такой же на лбу воскрешаемого — надрезы должны совпадать. 

Потом нужно опалить пламенем лезвие ножа, произнося при этом слова на древнем языке "Иммортус лио вага ту зарэ варда". Ассар сказал, что эти слова значат — "Бессмертие даёт мне силу возвращать жизнь". 

Заряженным лезвием нужно сделать перекрёстный разрез, только теперь наоборот — сначала на лбу воскрешаемого, затем у себя на ладони. 

Я делаю. 

Вот и всё. 

После этого остаётся приложить ладонь ко лбу, чтобы надрезы полностью совпали и ждать. 

Я прикладываю и молюсь. Молюсь так отчаянно, что сердце перестаёт биться вместе с сердцем Мишель. Кажется, у нас сейчас на двоих остановившееся сердце. 

Я вновь и вновь повторяю слова "Бессмертие даёт мне силу возвращать жизнь". Я говорю их вслух, произношу их мысленно. Я их кричу и их плачу. Но ничего не происходит. Миша не просыпается. 

Луна не дала мне силу. 

Мишель не вернётся. 

Никогда больше. 

Это конец. 

— Мне жаль, малыш, — хрипит Марко, положив руки на мои трясущиеся от рыданий плечи. — Мне очень жаль. 

Всё кончено.