Колин

Заю я утром уже не застал. На подушке сидела белая зайка и смотрела серьезными глазами. Пришлось умыться, одеться и спускаться вниз.

А там было шумно и весело.

Носилась, подготавливая все к приезду короля, леди Элерия, что-то командовал Ройл… он первый и обратил на меня внимание.

– Дражайший пасынок, не желаете ли размяться?

– Для начала посмотреть, – не согласился я.

– Пойдем, посмотришь, как настоящие мужчины тренируются…

Замковая стража произвела впечатление. То есть отдельные ее представители. Я минут двадцать наблюдал за тренировками мужчин на заднем дворе, прежде чем вывел для себя кое-какие закономерности. Стражники замка делились на две группы.

Десять мужчин, серьезных, собранных, подтянутых. И тридцать деревенских олухов.

Я наблюдал за тренировкой, тихо радуясь, что не согласился в ней участвовать. Есть такие приемы, есть такие удары…

Вроде бы человека и не тронули, а он через два-три дня умирает. Я переглянулся с Шарком, который оказался тут же – и кивнул.

Да, десять волков и тридцать кроликов. Первые, конечно, маскируются под вторых, но получается у них это очень неубедительно. Они стараются, роняют оружие, толкаются, перешучиваются, а глаза холодные, и смешаться они с деревенскими не могут, как масло и вода.

Кто другой не заметил бы, но меня учили, и хорошо учили. Выйди я с такими тренироваться – точно был бы несчастный случай. А потом чисто случайно стражник сбежал бы…

– Точно не хочешь попробовать? – подначил Ройл. – Нет? Ну, тискай своего кролика, как девчонка.

Я пожал плечами.

Надо отреагировать? Филип меня учил не поддаваться на такие дешевые провокации.

– Ройл, они могут собраться по десяткам?

– Если нужно…

– Пожалуйста.

Так я и думал. Та десятка, которую я выделил для себя, собралась в отдельный десяток. Красота…

– А это – вся стража?

– Да нет, еще десяток в отъезде.

– И когда должны вернуться?

– Дней через пять-шесть.

Значит, еще раньше. Ох, Раш! И как тут выжить?

Зайка у меня на руках нехорошо разглядывала горло Ройла, я погладил ее между белыми ушками.

– Все хорошо, девочка, все хорошо…

Хотя верилось в это плохо.