Колин

Перед королем я себя чувствовал нашкодившим сопляком. Но сдаваться не собирался. Честно рассказал о том, как мама отправила меня к Филипу, спасая мою жизнь, как я жил и воспитывался у него, как дядя уехал, а мне пришло письмо, что мать мертва.

Пришлось ехать на похороны.

Король попросил меня прерваться, вызвал Филипа, чтобы расспросить и его.

Я честно прервался, попросил короля ненадолго отпустить меня к невесте, но тот покачал головой и махнул рукой слуге.

– Узнай, как там леди Азалия.

– Ваше величество? Леди?

Мне аж дурно стало. Король смерил меня насмешливым взглядом.

– Лорд Торвальд, как ни крути – ваша невеста спасла мне жизнь. Придется ее наградить. Вот награждать ли вас – я еще подумаю, потому что вы были неосторожны. Но вы еще молоды, это кое-что извиняет. А ей я определенно дам и титул, и поместье.

– От ее имени благодарю, ваше величество.

Примчавшийся слуга доложил, что его обругали и приказали принести побольше чистой воды и бинтов. Но потом сообщили, что жить будет и все будет хорошо. Просто раны придется долго обрабатывать.

Король кивнул, порадовался живучести драконов и принялся допрашивать Филипа.

Дядя рассказал то же самое. Мою мать его величество тревожить не стал, поэтому к ней мы отправились сами. На какого-то придворного, заикнувшегося, что не подобает, и вообще – нечего бы королю по болящим шляться, вдруг да заразится, король так цыкнул, что тот во двор ласточкой вылетел.

Мама лежала в кровати. Бледная, усталая, все еще больная, но – живая! И я еще раз восхитился королем.

Его величество не побрезговал склонить голову перед дамой, а потом просто взял стул и уселся рядом, остановив ее запрещающим жестом.

– Лежите, леди Ларина. Я запрещаю вам вставать.

– Благодарю, ваше величество. Лекари сказали мне, что придется лежать еще дней десять.

– Да уж… Кто вас лечил?

– Невеста Колина, Азалия. Я, правда, этого не помню, я тогда была без сознания и умирала. Можете расспросить леди Элерию, ваше величество.

– Колин?

– Мы молчали, но Азалии ведомо многое из того, что забыли люди. Корень жив-травы, ваше величество, – сильнейшее средство. А она знала, как и где его искать. Им маму и напоили.

– Понятно. Итак, леди, расскажите мне, почему вы отправили Колина к брату?

– Я испугалась, ваше величество. Мне никто не поверил бы, но я подслушала разговор Ройла. Он признавался в убийстве моего первого мужа и собирался убить моего сына.

– И вы промолчали?

– Кто бы мне поверил, ваше величество? До столицы далеко, я едва смогла отписать Филипу, да и доказательств у меня не было. Их и сейчас нет, поэтому я не обвиняю Ройла в этом.

– А в чем обвиняете?

– Ваше величество…

Мать подняла руки.

Синяки, ссадины, следы от кандалов так просто не сходят – и это все рубцами и шрамами выделялось на бледной коже.

– Ваше величество, пусть муж объяснит, откуда в нашем замке взялся гарлайн.

– Гарлайн?

– Да, ваше величество. Мой муж… Он всегда был достаточно жесток со мной, но после отъезда Колина вообще с цепи сорвался. Он бил меня, издевался, рассчитал старых слуг и заполонил замок своими клевретами. Я не могла ему сопротивляться, но стала следить за ним – и увидела его тайник на кухне, в кладовой с пряностями. Следующей ночью я украла оттуда горсть гарлайна, написала письмо Колину и спрятала все в свой тайник. Но меня или видели, или выследили… или просто все так совпало.

Любовница Ройла сообщила ему, что беременна. Я же не смогла подарить ему наследника. Сначала. Потом уже и не хотела.

– Да, побои не лучший способ получить ребенка.

– Если ваше величество позволит… полагаю, при дворе есть достойные женщины. Я разрешу осмотреть себя – и они увидят старые шрамы. Я расскажу, при каких обстоятельствах и за что я получила каждый – от своего второго мужа. Я согласна пройти проверку в храме, рассказать все любому магу…

– Я подумаю над этим, леди. Сейчас же – успокойтесь. Вам вредно волноваться.

– Как прикажет ваше величество.

– Вот и отлично. Что было дальше, леди?

– Ройл ворвался ко мне в комнату следующим вечером. Сказал, что я сама во всем виновата. Избил меня, оглушил, а очнулась я в пещере, прикованная к скале.

– Что было дальше?

– Надо мной не издевались пару дней. Приходил какой-то человек, ставил мне хлеб и воду – и уходил. Потом пришел Ройл. Вот он… – Мама задрожала крупной дрожью, и король погладил ее по руке.

– Леди Ларина, милая, прошу вас. Я клянусь, что от меня этого никто не услышит и не узнает, но я должен знать все, чтобы вынести справедливый приговор вашему обидчику.

Мама вздохнула. Потом протянула руку за кубком с водой. Я подошел и помог ей напиться, иначе бы все разлилось на кровать – так дрожали руки.

– Он бил меня, иногда насиловал, говорил, что меня уже нет, что меня уже похоронили, а я вообще останусь в пещере, пока не сдохну, а потом пойду на корм рыбам или что он сделает из меня шлюху для пиратов – пока я не умру. Что он убьет Колина, когда тот приедет меня хоронить. Или сначала женит его на своей девке, чтобы его ребенок унаследовал Торвальд, а потом убьет моего мальчика. Когда меня спасли – я… Я до сих пор не верю, что жива!

Маму затрясло так, что пришлось кликнуть служанок. Те захлопотали, закрутились и вытолкали нас из помещения. Король там, не король, а перед болезнью все равны.

Его величество послушно вытолкался – и вдруг что есть силы врезал кулаком по стене.

– С-сукин сын. Ну, Ройл, погоди у меня.

Я сделал вид, что ничего не заметил, хотя внутренне и злорадствовал. Это тебе, мразь, не над беззащитной женщиной измываться! За все ответишь!

– Лорд Торвальд, проводите меня обратно в покои и распорядитесь подать нам вина, что ли…

Я повиновался. И за бокалом вина рассказал королю, почти ничего не утаивая, как поехал, как встретил Заюшку, как на меня покушались, кто такая Аделия и откуда она взялась, как мы приехали в замок…

Тут его величество опять приказал прерваться – и привести для допроса Аделию.