- 6 -

Маша проснулась поздно утром в своей маленькой комнате. На расправленном диване, укрытым красивым белоснежным бельем с крупными алыми розами, она валялась в блаженной неге теплая и лохматая. Потягивалась, наслаждаясь тем, что никуда не надо спешить, никто её не ждет, и весь мир у её ног, куда бы её ни потянуло.

Через розовую штору мошеннически проникали лучи яркого солнца. В приоткрытое окно влетала легкая прохлада дождливой ночи. Все это наполняло девичью комнату свежестью и светом. На туалетном столике лежал телефон. Девушка полезла к нему, увидела свое отражение в зеркале и осталась довольна. На свою внешность она не жаловалась. Возможно, это правда, что зацикленные на своей внешности женщины сильно не удовлетворены внутренне и находятся в душевном расстройстве.

Мария лежала, листая ленту новостей в соцсети. Пыталась разобраться в своих непонятных чувствах, что переполняли сердце. За закрытой дверью верещали два брата и две младшие сестры. Папа пошел с ними гулять, очень надеялась девушка, что маму они тоже заберут. Но многодетную мать очень часто освобождали от детей, чтобы отдохнула. С ней у Маши отношения не клеились, к ней за советом она никогда не пойдет.

Чувство опустошенности и потери — вот как охарактеризовала свои невеселые ощущения девушка и решила поговорить на эту тему с близкими. Виталик ей не ответил на звонок. Он с утра в выходные никогда не был на связи. Гулял, много гулял.

Поэтому она набрала телефон очень умной подруги по имени Света. Девушка Светлана слыла полнейшей умницей, получала второе высшее образование ювелира после философского факультета, все для кругозора и знаний. Спокойно изучала языки и была способной к самообразованию. Маша бы с удовольствием сблизилась с этой потрясающей девушкой и стала её лучшей подругой, если бы Света так откровенно не презирала мужчин. Мария еще мечтала выйти замуж, а не жениться, поэтому и держала интеллектуалку на расстоянии.

Света ответила после нескольких гудков:

— Доброе утро, Мари, — радостно сказала она, немного запыхавшись.

— Я не отвлекаю?

— Нет, я иду по дорожке в своей комнате, — усмехнулась Света. — Надеюсь, ты услышала меня по поводу Виталика и всей его шоблы?

— Да, — согласилась Маша, — пожалуй, ты права.

— Ну наконец-то, — облегченно вздохнула собеседница.

— Я к тебе с важным вопросом, — вздохнула Маша и услышала, как беговая дорожка Светы перестала шуршать. — У меня чувство потери и опустошенности, но я ничего не теряла. Что это может быть?

Это был вопрос по адресу, философский факультет разнесло приливом полного понимания и глубокого сочувствия.

— Такое чувство появляется, если ты потеряла или приняла неправильное решение.

— Я такого не помню. А чувство сильное.

— Смотри, — собеседница напряглась. — Ты можешь не заметить, что что-то приобрела, а потеряв — страдать. Другой вариант: ты мысленно приобрела, но надежды не оправдались. К примеру, у меня была задержка, и грудь налилась. Я обрадовалась, что беременна, а беременности не оказалось. Чувство опустошенности.

— А если неправильное решение, — Маша даже села от сосредоточения. — Как мне понять это?

— Тут поможет философия буддизма, — ответила Света. — Вернись мысленно в тот момент жизни, когда у тебя не было этого чувства, пройдись по событиям в поисках неверного решения. Если сосредоточишься, обязательно найдешь.

— Света! — выпалила восторженно Мария. — Баллотируйся в президенты, я за тебя голосую.

— Я подумаю, Мари. Всего хорошего, — засмеялась Светлана и отключила трубку.

Мама постучала в дверь, пригласила позавтракать. Папу ушел, поэтому Маша вышла на кухню в трусах и майке, обнаружив маму в таком же ужасном виде. На тонкой женщине висела ночнушка, похожая на майку здорового мужика. Девушка стала готовить себе кофе, мама жарила вкусно пахнущие блинчики на трех сковородках сразу, потому что семья большая и блинов нужна гора.

— Съездишь сегодня к тете Вере в деревню?

Чашка выпала из рук Маши, она передумала завтракать. Мать её остановила и усадила за стол.

— Нет. Я никуда не поеду. Хватит меня тиранить!

— Машенька, — женщина в возрасте с любовью в серо-голубых глазах посмотрела на свое старшее чадо. — Мы с папой таких женихов тебе знакомиться приводили.

— Их мамаши на поводках приводили, — огрызнулась девушка. — Я на такое не подписываюсь — от одной ведьмы к другой.

— Неужели ты не понимаешь, что я для тебя делаю?

— Не понимаю, — психовала девушка. — Не понимаю, мама, откуда такая болезненная любовь к девственности и страх к моим поклонникам.

— А я тебе скажу откуда, — зашипела мать, выключая газ под сковородками. — Я твоего папу из армии дождалась. Пусть мы плохо жили вначале, я и его кирпичи на гараж таскала, а его пол не заставить было вымыть, он у нас в армии зубной щеткой полы драил и всякое такое, — она решила вернуться к главной мысли, заметив недовольное личико своей девочки. — Но сейчас посмотри! Мы здоровы, у нас здоровые дети, скоро в свой дом переедем. А теперь сестру мою вспомни.

— Не надо, — тихо попросила Маша, понимая, к чему мама ведет.

—У неё до замужества столько мужиков было, сколько унитаз в бесплатном общественном туалете не видывал. И чем все закончилось?

— Все, — Маша решила, что уйдет в комнату и закроется там на весь день. Ей не хотелось верить, что вся кошмарная жизнь её тетки связана напрямик с её слабостью к мужскому полу.

— Нет, не все, — преследовала её мать.

— Все! Я сегодня иду в ночной клуб с друзьями.

— Я тебе денег не дам!

— У меня есть деньги!

— Откуда?

— Заработала ночным извозом, — Маша захлопнула дверь перед носом матери.

Мама больше не беспокоила её. Вечером спросила, не желает ли она пойти с ними к Прокопьевым в гости, не настаивала, даже прощения попросила. Маша весь день рисовала. Извела на это дело всю бумагу, запасенную пастель и цветные карандаши. Она слушала в наушниках музыку, беспрерывно то срисовывала, то сама придумывала серого волка с салатовыми глазами. Ей всегда нравилось рисовать, уходила в это дело с головой, поэтому на стенах её комнатки красовались разные картины, и теперь между ними поселился волк.

Девушка надела джинсы, черную маечку с глубоким декольте. Она не будет одеваться вычурно. Накрасила личико совсем чуть-чуть, губки подвела карандашом и приукрасила блеском, ресницы довела до совершенства и больше глазки не трогала. Волосы убрала в небрежный хвост с легким начесом. Накинув кожаную короткую куртку, вышла в летний вечер, который опять наполнялся прохладной влагой в преддверии дождя.

Никому из знакомых Маша решила не звонить. Виталику на звонок не ответила, решила сделать ему сюрприз. Посмотреть, как он проводит свое время. Он каждую ночь пропадает в «Меридиане», развлекательном комплексе, самом известном в их районе. Там не только бары, рестораны и танцпол, но и залы с боулингом и бильярдом.

Машина у Марии была, по её мнению, стремная, девушка её стеснялась, поэтому оставила свой транспорт в подворотне и пешочком прогулялась по шумной улице к большому центру, который светил зазывающей вывеской, прожекторами освещал округу, и на экранах бежали сотни реклам. Вокруг него было шумно, и некуда яблоку упасть от дорогих иномарок.

— Машка! — закричала нетрезвым голосом рыжая девица и на кривеньких ножках, что подгибались под высотой шпильки, бросилась к однокурснице обниматься и целоваться. В светлом платье, сияющим множеством страз, и накидкой из перьев. Она была симпатичная и очень эмоциональная.

— Олеська, я пришла, — чмокнула её Маша в щеку, и тут же из ближайшей толпы молодёжи появилась Оксана, как две капли похожая на сестру-близняшку. И даже одевались они одинаково, мотивируя это тем, что вот так, в двойном экземпляре, легче поймать богатого мужика.

— Машка, — подвыпившим голосом удивилась более сдержанная Оксана. — Какими судьбами? Мама-то знает?

— Знает, — Маша постаралась не замечать ехидства. — А Даша не с вами?

Близнецы захихикали, Маше показалось, что над ней. Она решила не придавать этому значения и улыбнулась:

— Ведите в клуб, показывайте, что где.

Повели. А вокруг, начиная с самого входа и кирпичных физиономий охраны, запах легкости и свободы, пропитывающий ареал обитания раскрепощенной молодежи. Лестницы, залы, бары. На танцполе гремит музыка, в ресторане играет скрипка, наверху бьют и катают шары. Удовольствия всех мастей, даже указатель сияющий в ВИП-зону, откуда можно все видеть и слышать,оставаться незамеченными.

Маша стащила с себя курточку, пожалев, что не оставила её в машине, хватило бы её любимой голубой сумочки. Пошла туда, где танцы и любовь. У барной стойки её сразу приметил знакомый. Это был Руслан, сынок богатого папочки. Учился в университете совсем рядом с училищем и был другом Виталика. По нему сохли все девочки, не считая Светы и её подруг. Потому что Руслан кроме богатства имел хорошую внешность, сложен, как пловец, имел красивые голубые глаза под чудной белой челкой.

Светомузыка делала шумный, заполненный молодежью, зал мигающими кадрами диафильма: то все пропадало во тьме, то появлялось снова. Фонарики горели только у бара. Дымовая машина выпустила в зал жидкий туман, и все погрузилось в плотный туман.

Маша не успела дойти до высоких стульев у бара, как Руслан с лицом полного удивления и восторга вытащил девушку за руку к себе и усадил рядом, улыбаясь во все свои здоровые, выровненные лучшими стоматологами, зубы. Девушка покрутилась на кожаном красном стульчике, удобно устроила ноги на подставке.

— Привет, — изумленно говорил ей на ухо молодой человек. — Ты как сюда попала? — он тут же подставил свое ухо к ней.

— Привет, — улыбалась Маша, в полный голос перекрикивая музыку.— А Виталик где?

— Он сегодня не придет. Точно. Шумно здесь.

— Да, — согласилась девушка.

— У меня-ВИП кабинка забронирована, — он наклонился к её лицу и указал рукой под потолок танцпола, где, как авиадиспетчерские вышки, с затемнёнными окнами висели кабинки. — Крайняя. Окна на танцпол выходят и на ресторан, самая дорогая. Я сейчас ужинать пойду, можно тебя угостить?

— Я не знаю, — Мария растерялась не на шутку. С одной стороны, с Русланом уединяться было опасно, с другой он вообще ничего плохого не сказал и не сделал, почему ему не доверять?

— Там буженину готовят и десерты изумительные.

Как назло, желудок Машин подал гудок голодного бедствия. Она так не хотела видеть маму, что целый день не ела. Руслан, конечно,не услышал, как урчит у девушки живот.

— Выпьешь? — прямо на ухо, горячим дыханием.

— Я не пью, — улыбалась она.

— Тогда не крепкого, перед едой. Сладкое или кислое?

— Сладкое, — усмехнулась Маша, её не покидало ощущение, что она уже в сетке, но еще клюет зерна наживы.

Они сидели молча, улыбались друг другу. Бармен налил девушке Мартини Бьянко в изящный фужер на тонкой ножке, молодому человеку — Чинзано.

Маша не решалась прикоснуться к выпивке. Парень рядом был охотник опытный и прекрасно знал, почему Виталик волочится за девушкой. В его голубых глазах сиял восторг, но тут пропал, лицо изменилось и стало омерзительным в своей злобе.

— Тебе чего, мужик? — зло выкрикнул Руслан.

Мария повернула голову к тому, с кем говорил молодой человек, и резко шарахнулась в объятия Руслана, наткнувшись на хищную физиономию Алексея. Тот, сунув руки в карманы черных спортивных штанов, перекатывался с носка на пятку. Что Маше очень не понравилось. В волосах его желтая резинка, в глазах нездоровый блеск. Одежда новая обтягивала мускулистую фигуру. Видимо, добрался до работодателя и аванс получил.

— Я предупреждал: трахнут и по кругу пустят, — зарычал Леша, глядя на девушку.

— Это кто? — спросил у Маши Руслан.

— Да никто! — садясь прямо на свой стул, возмутилась она

— Пойдем, — Леша взял её за руку и стащил с высокого стула на пол.

Руслан влетел защищать свою добычу, заслонил девушку своей спиной, встав перед наглым типом, выпрямившись. Он был высоким и таким же широким в плечах, как и недавний знакомый Маши.

— Прямо здесь? — с ядовитой самоуверенной ухмылкой поинтересовался Алексей у соперника.

— Нет, — усмехнулся Руслан, — пойдем выйдем.

Про Машу резко все забыли. Когда парни стали исчезать в танцующей толпе, к девушке подбежали подруги и малознакомые девицы. Они хотели все знать: что произошло и что будет дальше. За Русланом следили во все глаза, и Маша поняла, что если бы она пошла с ним в ВИП-зону, то даже без секса слухи о ней пошли бы самые скверные.

Схватив свою сумочку и растолкав девушек, Мария со всех ног понеслась догонять парней. Они уже вышли из клуба. Маша в ужасе лицезрела, как Леша, держа руки в карманах, шурует впереди, уводя за собой в ближайшую подворотню Руслана и пять его здоровых друзей-амбалов, КМС по боксу. Девушка припустила за ними.

В темном закоулке, как в страшных детективах, висел одинокий желтый фонарь, в свете которого и должны были происходить дальнейшие события. Леша встал напротив посмеивающихся парней, все так же покачиваясь вверх-вниз.

— Руслан, — Маша влетела между противниками. — Он псих, пожалуйста, не трогайте его.

— Маняш, девочка, отойди, — попросил Леша. — Заденем ненароком.

— Да, Машенька, — согласился Руслан, — шла бы ты в бар, я сейчас приду.

— Я... Я полицию вызову, — она стала отходить, испугавшись окончательно. И когда шестеро парней накинулись на несчастного Лёшу, девушка с криками бросилась бежать по узкому проулку на дорогу.

— Помогите! — кричала Маша, вспомнив, что у Меридиана стоит охрана и надо было бежать туда.

Грянул гром, полил проливной дождь. Своими тапочками Маша поскользнулась на неровной дороге, попав в решётку сточной ямы. Она подвернула ногу и опала на землю. Боль была резкой и невыносимой. Стиснув зубы, девушка немного подождала, когда волна, не дающая ровно дышать, спадет. Через некоторое время она с трудом поднялась на ноги. Потянутые мышцы опухли на больной лодыжке, не давая ступить ни шагу. Так, в темноте, прячась от дождя под сливом высокого окна, девушка тихо плакала.

Раздались крики, мимо неё пронесся полицейский уазик. С мигалкам, как положено, на полных парах. Маша испугалась, попрыгала на одной ноге следом туда, где была драка. Все, что она успела увидеть — как последнего бойца усаживают в обезьянник полицейские с автоматами и увозят в противоположную сторону.

Девушка, несмотря на боль, поспешила к своей машине. На счастье, скакать далеко не пришлось. Она залезла на сиденье, скулила и ныла от боли в ноге. Газанула с места и поехала догонять полицейских.

Полицейский участок ночью работал, как Меридиан, и пользовался не меньшей популярностью. Было многолюдно и, поднимаясь по лестнице Мария, получила неожиданную помощь взрослого офицера, который под руку почти донес её до двери. А внутри дежурные все в работе, избитый мужик, орущий, что убьет своего соседа. Плакала женщина с маленьким ребенком. За решеткой в небольших временных камерах сидели правонарушители.

Маша думала, что шестеро парней угробят Лешу, а что она увидела? Леша как стоял с руками в карманах, так и качался у самой решетки, улыбался ей, подмигивал. Остальные участники драки, изуродованные до неузнаваемости, валялись на скамейках за его спиной. И даже Руслан больше не орал, что Леше конец, у него была сломана челюсть, поэтому то, что он сын высокопоставленного чиновника, никто из полицейских долго не узнает.

— Вам чего, девушка?

Два полицейских внимательно смотрели на Машу, потому что она мокрая и расстроенная была несравненно хороша и прекрасна, чего на их работе явно не хватало.

— Отпустите его, — Маша пришла именно за Лешей, указала на него пальцем. — Он болен. Вот мой паспорт, а его паспорт я не взяла. Я не знала, что так получится! Он не должен был уйти. Доктор говорит, что он не буйный, лекарства ему помогут!

Полицейские не могли отвести взгляд от умоляющей их девушки, она говорила так убедительно, что воля их пошатнулась, они стали поглядывать на дежурного.

— Вот его бумага, — Маша сунула полицейским листок, который нашла на заправке.

Мужчины внимательно изучили непонятные каракули, не разобрав ни слова. Лекарство было написано на латыни. Зато крупными буквами среди прочих печатей стояло главное слово: «Психиатр».

— Я вам с полной ответственностью говорю. Пожалуйста, отдайте его мне. Зачем вам здесь парень с диагнозом, вы же приличное заведение, с нормальными людьми работаете.

Полицейские заулыбались, стали над девушкой подшучивать. Неизвестно, какая сила на них подействовала, но они забрали у Маши бумагу от врача и отпустили Лешу из клетки.

Маша зло схватила парня за руку и, откровенно хромая, потащила его, как непослушного ребенка, за собой. Плакала от боли и обиды.

Она ненавидела его. За то, что он появился в её жизни, за то, что блюдет её как мамаша. Как он нашел её? Он маньяк, психопат, но при всем при этом сама Маша переживает, как же он, бедненький, против шестерых вышел. А ничего ему не было, он лишь угробил её знакомых, теперь рассказывай всем, кто такой Леша и откуда взялся.

Когда скрипучая дверь участка закрылась за их спинами, Леша подхватил девушку на руки. Он нес её, как перышко, совсем не тратя сил. Прижал к себе, наслаждаясь её легкими всхлипами. Не выдержал, наклонился и поцеловал. Только коснулся её губ, даже языком не успел задеть, как получил по лицу мелким вредным кулаком. Не разозлился. Её удары едва ощутимы — проявление обиды и слабости.

— Ненавижу тебя, — дубасила она его своими слабыми кулачками, стараясь сделать больно. — Зачем привязался ко мне?

Он молчал, стиснув зубы. Нашел её машину, присел возле двери, чтобы не ставить девушку на ноги, открыл дверь и усадил рыдающую Машу на водительское сиденье. И сам забрался рядом.

Молчание. Девушка немного успокоилась, завела автомобиль и проехала немного вперед, вырулив с территории полицейского участка, остановилась в одном из тихих, хорошо освещенных дворов. Нога смертельно белела. Эмоционально Маша была выжата, как лимон.

— Где больно? — вдруг наклонился к ней Леша, его глаза казались теплыми, хотя Маша помнила, что в них ничего человеческого нет.

— Из-за тебя ногу подвернула.

Без зазрения совести он скользнул твердыми пальцами по стройной ножке в мокрых джинсах, при этом он смотрел в её глаза. И она не могла оторвать взгляд, словно он приковал её к себе, загипнотизировал.

— Люблю тебя, — он потянулся к ней за поцелуем, но страх перед этим человеком был сильнее чарующих глаз, девушка отвернулась.

Он издал подобие животного рыка и выхватил к себе её больную ногу. Маша ойкнула и упала назад на дверцу машины. С опухшей ноги Леша аккуратно снял тапочку, положил её на панель у руля. Смотрел на Машу, глаз больших салатовых не сводил, так что она ресницы опустила и стала смущенно ежиться, дернула ногу к себе, но он с силой ухватил, показав, что будет больно, если не подчинится и не перестанет брыкаться.

Его мягкие губы стали целовать больное место, длинный мокрый язык заливал слюной опухшие мышцы. Маше стало совсем неудобно, она хотела попросить отпустить её, но тут Леша поцеловал пальцы ног. Девушка в недоумении уставилась на него еще раз, попыталась отдёрнуть ногу, а он крепче ухватил и провел языком между пальцев, стал засасывать в отдельности каждый, при этом урчал от удовольствия.

Невероятное чувство. Мария замерла, затаив дыхание, ощущала всеми своими рецепторами, как по клетками нервной системы бьет дрожь вверх по ноге, оседает жарким желанием внизу живота, легкими мурашками стремится выше, напрягает грудь и делает твердыми соски.

Алексей принюхался, чуть улыбнулся, одной рукой продолжая держать ногу, другую руку положил между её ног и сквозь твердые джинсы сильно надавил в то место, где был у девушки клитор. В сочетании с толстым грубым швом давление получилось внушительным и пробудило половое возбуждение. И так это было неожиданно, что Маша сильно испугалась своих чувств и парня с его действиями. Дернулась, чуть не ударив второй ногой Лешу по лицу. Он, отверженный, откинул её ноги от себя и сел на сиденье, сложив руки между своих ног, прикрывая свой восставший член. Поник и ничего не стал говорить.

Трясущимися руками девушка надела тапочку, завела машину. Она нажала на педаль газа, осознав, что не чувствует боли в ноге. Все мысли её перемешались, ничего не шло на ум. Выезжая в город, она посмотрела на своего пассажира.

— Куда тебя отвезти? — очень тихо спросила девушка.

Он выпрямился, вдохнул полной грудью и откинулся на спинке.

— В центр отвези, — голос показался чужим.

Они ехали по набережной. По два рожка милых белых фонариков на каждом невысоком столбе, а между ними тьма поздней ночи. Мелькали свет с тьмой, и Маша перестала дышать от ужаса. Мелькали и глаза Леши. Во тьме они светились ярко-салатовым светом, а в свете фонарей казались обычными.

Она остановила машину, как пробка из бутылки, выскочила на пустую дорогу, пытаясь вдохнуть воздух полной грудью. Не могла. Нога перестала болеть совсем, и опухоль спала. Она отходила подальше от машины с замиранием сердца и холодной кровью внутри вен. Вот почему он носит очки ночью — чтобы людей не пугать. Хлопнула дверь машины. Маша обернулась, стоя в свете фонаря. Ошарашенно смотрела, как он подходит к ней с горящими глазами, но попал под свет и стал обычным парнем.

— Так сильно боишься? — с печалью спросил он, и казалось, был готов заплакать от горя.

— Что ты такое? — на выдохе выпалила Маша.

— Я оборотень, — признался Леша. — Волк.

— Псих! — закричала девушка. — Зачем привязался ко мне?! Что тебе нужно от меня?!

— Ты, — тихо ответил Леша.

— Оставь меня в покое! Я боюсь тебя!

— А я люблю тебя! — не выдержал парень. Слезы потекли из его глаз, он действительно заплакал, поразив Машу, которую перестало трясти от страха. Лицо его доброе пронизывало горе. Брови изогнулись, губы тряслись, так все для него было серьезно. — Я не смогу без тебя! Ты мне как воздух нужна!

— Леша, отвали! — зарыдала она, обходя его стороной по большому радиусу. — Пожалуйста, если действительно любишь, отвали от меня!

Она бросилась к машине, залезла за руль. Поехала, а оборотня нигде не было.