- 10 -

Айдар Каримович вместе с женой Кариной выставили Марию из палаты с самого утра, мотивируя это перевязкой. Маша поплелась в столовую, где позавтракала молоком с булкой, и обремененная присмотром за пятью детьми, решила сходить вместе с ними искупаться.Малыши знали, куда идти, отвели Марию к бывшей лодочной станции, где рядом располагался большой деревянный терем, дом Анны и её деда.Пристань из тяжелых бетонных блоков улетала в прекрасное лесное озеро, что зеркальной гладью упиралось в горизонт, усыпанное мелкими островами, окруженное непролазными лесами. Лодки пластиковые были горой навалены под соснами на берегу. Печально вверх педалями гнили катамараны. Но были и приятные моменты в виде трех огромных лодок с моторами, что привязанными к деревянным мелким пристаням, отходящим от основного пирса, одиноко болтались на легком течении. И два катера крытых в отличном состоянии.Аня выскочила на асфальтированную дорогу, замахала руками от радости, кинулась обниматься с Машей. А дети как обрадовались и тоже свалились в кучу, стали обниматься вместе с девушками.— Как ты вовремя! — радостно кричала Аня. — У меня дед сдох! Помоги мне яму вырыть.— Умер? — обомлела Мария, пытаясь понять, нормально ли это для оборотней или Аня не в себе.— Ага, — руки в боки уперла и сделала возмущенное лицо. — Сказано было, у тебя зубов нет, жрет мясо только твой волк, а он все перепутал и стал мясо есть человеком и поперхнулся, зубов-то нет.— Может, врача вызовем?— Поздно уже, — махнула рукой Аня. — Да ты не беспокойся. Он не дед мне вовсе, а прадед. Отстреливал моих ухажеров из винтовки. Я теперь хоть замуж выйду.— Мы тоже хотим копать, — высказала мнение самая старшая девочка из детей.— А у меня на всех лопат хватит, — уверила Анна и поманила гостей за собой.Это такое развлечение в этом мире — закопать покойника. Дети так увлеклись, что ушли в занятие с головой. В белых простынях с черной печатью «Турбаза Приозерная» вытащили тело дедушки, кинули его в вырытую возле дома яму и засыпали землей. Было весело и смешно, всем, кроме человека, который с натянутой улыбкой не совсем понял, чего веселого. Так компания перешла к песчаному берегу у лесной полосы. Только Маше было не по себе от происшествия. Все-таки не так надо прощаться с умершими.Разделись все. Дети, не испорченные половым воспитанием, никакого внимания на различие между мальчиками и девочками не замечали. Аня была местная и купалась нагишом всегда. А вот Маша немного стеснялась. Решила белье свое постирать и пока побыть в халатике. Оглядываясь по сторонам, сильно робея, она разделась догола, ощутив детский восторг и полную свободу.— Это так в городе модно? — поинтересовалась из озера Аня, указывая Маше между ног. Там красовалась узкая полосочка из волосиков и сердечко, окрашенное в красный цвет.— Да, — кивнул Маша. — Но необязательно. Ей стало стыдно за это мелкое извращение и за всю свою прошлую жизнь. Если бы все вернуть назад, она бы с Виталиком и знакомиться не стала. И тогда, возможно, сразу бы подружилась с Лешей. С первой встречи, с первого взгляда.Купание, блаженное наслаждение и воздух жаркий, наполненный детскими визгами. Песок жесткий светлый, не подходящий для строительства замков. Малыши только ямок нарыли, и, уставшие от прекрасного отдыха, девушки повели свой детский сад к Ане — пить чай с плюшками.— Я у тебя белье развешу сушиться? — спрашивала Маша, стоя на великолепной террасе с видом на озеро, от которого вела пристань для домашнего использования. Аня вышла из дома в открытые стеклянные двери и стала на большом круглом столе расставлять чашки. Дети несли подносы с ароматными сдобными булочками.— Просто там мужики чужие шастают, — Маша развешивала на перилах террасы свое нежное нижнее белье и платье. — Слушай, а правда вы в волков оборачиваетесь?— Да, — засмеялась девушка. — А ты ни разу не видела?— Нет, — печально усмехнулась Маша, её не покидало чувство, что все про оборотней выдумки.— К вечеру белье высохнет, — говорила Аня. — У меня и сахар есть.

— А к людям можно съездить? Докупить чего-нибудь? — Маша присаживалась за стол.— Сейчас Дикие поселок окружили. Не выйдешь из Новы без боя.Они сели пить чай из белых чашек в красные задорные кружочки. Сахар кубиками пошел на ура. Дети давно не только соли, но и сладкого не видали.— Что такое Нова? — Маша отпила ароматного травяного чая, закусила сладкой булочкой.— Наш мир, параллельный миру людей, называется Нова.— То есть мы в другом измерении? — Маша потеряла интерес к еде. И лицо собеседницы изменилось, стало серьезным.— Получается, на другой планете. Если не натыкаться на точки прикосновения, то лес бесконечен, — она махнула рукой, показывая удивительной красоты пейзаж.— А это база людьми построена была?— Нет, конечно. Сюда люди попасть не могут. Только такие, как ты, с меткой. — Аня указала на Машину ключицу с укусом. — В советское время стая наша насчитывала пятьсот оборотней. Большинство среди людей жили, посты разные занимали, вот и построили себе место отдыха и счастливой жизни. А потом притащили в стаю Заклятского Бориса Евгеньевича.— И кем он был?Дети напились чая, нахватали булочек и пошли играть в дом. Там у Ани была целая комната, где лежали бумага и карандаши. Большая редкость в местном краю.— Заклятский был ученым и учился с одним из наших оборотней в университете. Ему нашли вдову, которая поставила ему метку, и пустили в Нову. С этого и начался конец нашего клана. Он был поклонником теории, что наша вселенная закручена в бублик.— Тор, — подсказала Мария, знающая эту теорию.— Да, — согласилась Аня, для неё бублик был более доступен. — Заклятский утверждал, что бубликов два, они являются зеркальным отражением и прикасаются друг к другу. Вселенные соприкасаются двумя планетами. Планета Земля и её отражение, планета Нова, вся покрытая лесами. Точки соприкосновения называются изломами пространства, их достаточно много, на них селятся оборотни. Мы как бы и дикие волки из Новы, и цивилизованные люди с Земли.— Это теория, — ошарашенно прошептала Маша, влившись в тайну вселенского масштаба с головой. — А на практике?— Нову обитали на самолете, — продолжила Аня, собирая чашки. — Все соответствует планете Земля. А потом, когда жена Заклятского умерла, он собрал большую команду и ушел изучать дебри Новы. Он вернулся через восемь лет совершенно диким и злым. Нельзя уходить далеко от изломов пространства, теряется человеческая сущность. Началась война с его командой. Всего двадцать мужчин вырезали сотню наших бойцов за одну схватку. Выкрали детей и женщин и ушли на некоторое время. А потом вернулись и уже не брали живыми ни волчат, ни волчиц. Их назвали Дикими, они снуют по всей Нове и угрожают стаям.Она понесла чашки в дом, и Маша увязалась за ней, унося подносы и сахарницу.— Почему они озверели? Почему потеряли человека внутри?Они зашли на большую кухню с очень старым кухонным гарнитуром. Аня принялась мыть посуду в железной эмалированной раковине. На окнах висели клетчатые занавески из белых и красных кубиков. В углу, используемый вместо шкафа, стоял открытым древний холодильник Бирюса.— Мы не знаем, что в глубинах Новы происходит. От пространственных изломов отходить страшно. Сама представь, это огромная планета. Неизведанная, может, тут кроме оборотней еще какие расы живут. Мы стараемся от людей далеко не уходить, потому что мы сами наполовину люди, живем на границе с мирами, — Аня заглянула собеседнице в глаза. — Нова место неопознанное и что таит в себе непонятно.— А как вы различаете, где эти изломы пространственные? — Маша, открыв рот, стала вытирать чашки полотенцем и ставить на полочку.— По запаху. Нова вся в лесах, резко отличается от технологичной Земли. Идешь по промышленной зоне, бац, и аромат свежего леса, по запаху можно прийти на Нову.— Фантастика какая-то, — заворожённо прошептала Мария, никак не веря, что сейчас находится вовсе не на своей планете.— Фантастика, что мы выжили, — Аня глубоко задумалась, стала смотреть в одну точку. — Мне одиннадцать было, а Алексею Владимировичу всего пятнадцать, когда он в бой с Дикими вступил. У нашего альфы дар уникальный. Он может драться с волками и людьми, но если захочет убить, бьет так, что внутренние органы восстановлению не подлежат, и враг умирает в муках через три дня. Дикие нас уничтожить тогда хотели, три дня осаду поселка держали, а потом лапы унесли от нас. Все, до кого Алексей Владимирович дотрагивался, умерли. Дикие испугались и вернулись только этой зимой. —  Она резко посмотрела Маше в глаза. — Почему ты не с мужем?Мария, смутившись, немного замялась. Её место рядом с альфой, она ему нужна, и никто не поймет, если девушка начнет сопротивляться.Мария вышла из кухни. Она забрала с собой детей и поспешила вернуться в больницу. Пребывая в легком шоке от услышанного, девушка шла к своему мужу, теперь точно он её муж, который от неё зависел.Она обошла одинокий флагшток, на скамейках, окружающих площадку из гранитных плит, стали ползать дети. За высокими окнами длинного здания виднелся маленький кинотеатр, а рядом с ним доска почета. На ней были выставлены черно-белые фотографии тысяча девятьсот восьмидесятого года в темных рамках под стеклом. Мужчины и женщины, гордость клана на территории людей. Там был председатель колхоза Юные зори, главный хирург области, подполковник милиции и учёный с медицинской степенью — Заклятский Борис Евгеньевич. На вид ему лет сорок с небольшим, черноглазый, с бровями, как у товарища Брежнева. Товарища Брежнева Маша хорошо знала, на гараже в их дворе было великолепное граффити — поцелуй Брежнева и Хонккера в засос.

— Пойдемте, дети! — позвала Мария и повела малышей к больнице.Было пусто. Открыты двери в палаты. Летал сквозняк, разнося по помещениям запах жареного мяса с кухни. Карина мыла полы шваброй. Отжимала в эмалированное ведро грязную тряпку. Смахнув с лица светлые волосы, она улыбнулась Маше и стала говорить странным голосом, водила бровями, на что-то намекая.— Машенька, тебя к мужу надо. Понимаешь, — она подмигнула. — К мужу тебе надо.— Да, конечно, — согласилась Мария и поспешила в палату, где Леша все так же на каталке посреди зала лежал и не двигался, но бинты с него были сняты. И теперь было видно, как его покромсали враги. Тело было исполосовано шрамами. И хотя прикрыли его белой простыней, Маше хватило впечатлений от изувеченного торса и рук. Рубцы и глубокие порезы на лице. Девушка заплакала, подошла ближе и, погладив парня по волосам, поцеловала его искалеченное лицо.— Лёшенька, — шептала она, наклонившись к нему совсем близко и прикоснувшись щекой к его щеке. —Ты прости меня, что я тебя придурком называла и психом.Маша замерла. Прямо у её глаз рассасывался рубец и затягивалась царапина. Миллиметр за миллиметром, распрямлялась, словно это не кожа поврежденная, а ткань помятая. Не оставляли следов после себя, исчезали, очищая лицо.Девушка отпрянула, внимательно наблюдая за процессом, но он  остановился. Стоило ей приблизиться ближе к лицу, как регенерация с новой силой заработала, исцеляя Алексея. Прикрыв глаза, Мария взяла в ладони лицо парня и стала осыпать поцелуями. Теперь она воочию убедилась, как волк зависит от неё в прямом смысле.Оторвавшись от поцелуев, Маша увидела, что под простынею,укрывавшей ноги парня, встал член и торчит вверх, холмом.— Дурак, — обиделась девушка и, раскрасневшись, поспешила покинуть палату, смущенно улыбаясь.Она хотела покушать на кухне. Но в дверном проеме её встретил Айдар Каримович с огромной поварёшкой в руках. И так-то он не имел доброго вида, а когда злился, становился невыносимо страшным, и глаза его блестели даже при свете дня.— Тебя к мужу посылали, — рычал он, и девушка стала пятиться назад. — А ты опять девственницей вернулась.Маша выпучила глаза, не понимая, что от неё требуют, когда Лёша еще в сознание не пришел.— Мне альфа к вечеру нужен, — он стал наступать на неё, ударяя шаром поварёшки себе об ладонь. — Пошла и села!— Да вы с ума сошли! Как так можно! — возмутилась девушка, перестав пятиться назад и сжав кулаки, намеревалась защищать свою честь.— А то я сейчас сам тебя насажу, — у него клыки выросли и лицо стало вытягиваться.Маша заверещала от страха и понеслась обратно в палату. Там она побыстрее дрожащими руками поспешила закрыть дверь на большой крючок. Прислушалась, что там в коридоре происходит.— Не халтурь! — кричал Айдар. — А то ночью всех убьют, и тебя вместе с нами!— Ненормальные, — надулась Маша.Лёша лежал в полном покое, не двигался. Его чистое от шрамов лицо было бледным и худым. Он был нужен стае, для его излечения использовали Машу.Так свой первый раз девушка не представляла, но подошла к вопросу решительно. Откинула простыню с ног парня на его грудь и лицо, уставилась на детородный орган и уязвленно вздохнула. Раз надо, так надо.Она прикоснулась к члену, который тут же стал напрягаться и твердеть. Это даже показалось забавным. Плутовски оглядевшись по сторонам, Маша внимательно рассмотрела орган. Он ей понравился, твердый, а кожа самая мягкая на теле. Приятные бугорки темных вен и кожа съезжает вверх-вниз, оголяя верхушку члена, на которой выступила капелька. Девушка еще раз огляделась, закусив губу. Никто не увидит, а Лёшка и не вспомнит. Она накренилась к головке и поцеловала её, а потом облизнула, почувствовала, как еще сильнее напрягся член. Вкус странный, солоноватый. Между её ног все горело возбуждением.Маша сняла свои туфли, забралась на каталку. Неудобно, места мало, но устроилась. Задрав подол белого халатика, раздвинула ноги и стала вводить член себе во влагалище. Вначале поелозила по половым губкам, потом чуть ввела головку и тут же вынула. Да он не влезет в лоно! Зачем такой большой, она предприняла попытку еще раз, решила потерпеть, но боль была разрывающей, и она опять соскочила с члена, на каком-то инстинктивном уровне продолжая водить по мужскому органу вверх-вниз кулаком. Набрав полную грудь воздуха, девушка расслабилась, опять насела на твердую, как сталь, плоть, но так и замерла. Все, это была последняя попытка, она решила, что не в силах  больше что-либо сделать.Каталка неудобная, узкая. Скрипнула, и одно колено девушки слетело вниз. Маша всем своим весом упала, пробив себе лоно большим твердым членом. Разорвало все, что можно внутри, да еще вошел орган криво, свалившись на один бок. От невыносимой рваной боли у девушки потемнело в глазах, и она издала истошный оглушительный вопль, от которого стекла в окнах задрожали, а член внутри тела перестал быть твердым, словно испугался и сам решил смыться от неприятностей.Маша, открыв рот и выпучив в ужасе глаза, скатилась с каталки на пол, широко расставив ноги, продолжила кричать, с трудом передвигаясь к своей кушетке.

— Да пошли вы к черту со своим сексом, — рыдала несчастная девушка, сваливаясь боком на свою подушку.Она уткнулась лицом в наволочку и завыла от горя. Между ног все болело и ныло, еще там была липкая кровь. И страшно было даже дотрагиваться, и как все это полоскать и мыть теперь, она не представляла. Было ужасно одиноко и страшно, а главное — больно.Горячая ладонь провела по её плечу. Девушка замерла и резко посмотрела на того, кто её трогал. Леша глядел на неё своими добрыми салатовыми глазами и улыбался. Веселый хвостик в грязных волосах, широкие плечи в шрамах.— Больно? — очень тихо спросил он.Маша не поверила, посмотрела на пустую каталку, а потом притихла, ухватив к себе подушку и прижав её к груди.— Сейчас исправлю, — пообещал парень и куда-то исчез с глаз, опустившись ниже.Он раздвинул её дрожащие ноги. Маша так ослабела после пережитого кошмара, что не стала сопротивляться. Вначале ей было омерзительно, что он вылизывает ей все внизу, словно зверь какой. Лизал бедра, потом половые губки, его острый язык теребил клитор, и боль стала смешиваться с вспыхнувшим возбуждением. И клитору было выделено особое внимание.Маша еще мгновение смотрела в пожелтевший потрескавшийся потолок, а потом закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. Их были сотни. Мягкий, горячий, немного шершавый язык, при этом дыхание любовника жаркое, он еще звуки издавал, как кот, которого наглаживают, мурлыкал от удовольствия. От клитора разлеталась фейерверком по всему телу россыпь незабываемого тонуса. Язык стал проникать внутрь. И чего он касался, переставало болеть.Парень выпрямился. Маша чуть приоткрыла глаза, у него был такой властный довольный вид, что стало не по себе. Он поймал её ножку и сунул в большой рот её пальчики ног. И это было как тогда, в машине. И если в прошлый раз Маша постеснялась выражать свои чувства, то в этот раз простонала от удовольствия. Лёше это понравилось, он послюнявил свой член и стал вводить в лоно. Вошел неглубоко, вытащил наружу и опять добавил слюны. И боль прошла. Маша опять погрузилась в мир новых ощущений.Волнительный толчок. Леша подмял девочку под себя и навалился на неё всем телом, выкинув в сторону подушку. Стал елозить туда-сюда. Влагалище трепетало, желало иметь его внутри, такого сильного, такого надежного. Весь мужчина в этот момент свёлся к своему органу и был желанным гостем. Лоно его обнимало, целовало, засасывало внутрь, не желая выпускать.

— Расслабь мышцы, — тихо попросил Лёша с горячим дыханием прямо над ухом.С чего бы это вдруг? Ведь это неописуемо приятно — зажимать член своим лоном. Маша стала тяжело дышать в опьяняющем угаре, ухватила бедра любовника с силой, притянув к себе. Уронила пятки на его ягодицы, не отпуская. Койка скрипела и раскачивалась вместе с супругами.

— Расслабь, — стоном попросил парень.Но вместо  этого она только попу оторвала от койки и стала сама двигаться, продолжая всеми внутренними мышцами засасывать в себя его восхитительный член. Тогда он стал двигаться быстрее, спешил. Орган внутри стал расти, испустил горячую влагу. Затронул еще нетронутые глубины, причинив боль, но не резкую, а приятно тягучую. Девушка унеслась в неведомые дали от экстаза, пылая в хмельном исступлении.Парень рухнул на неё, чуть не задавив. Со стоном вытаскивал свой замученный член из хваткой девчонки.

— Маняша, — заныл Лёша. — Ты, походу, мне уздечку сорвала.Маша ничего не ответила, она не знала, о чем речь. Хватая ртом воздух, смотрела в потолок ошарашенными глазами, полными восторга. Теперь она обречена хотеть этого.