32

Бросаю на беловолосого недовольный взгляд и стараюсь, правда стараюсь не краснеть. Потому что стыд это что? Правильно! Страх стать изгоем! А я не боюсь, я уже изгой в этой стае.

Выдыхаю, проверяю, что уши исчезли и шагаю подальше от улыбающегося провокатора и оказываюсь рядом с Орэдом.

– След на ветке, – кричит один из волков, забравшись на дерево.

Он полностью скрыт кроной и я его не вижу. Орэд чешет затылок и бросает на меня недовольный взгляд. Ну да, тут ему нечего сказать, не имеет права меня отшить.

– След какого характера? – задаю вопрос и снова становлюсь объектом недовольства заводилы.

– След по окружности ветки. Будто перетирали веревкой.

– Глубокий?

– Нет, но явный.

Я поворачиваюсь к Крайму и громко спрашиваю:

– Здесь что-то было на момент удара?

Беловолосый подходит к нам, смотрит вверх, откуда спускается кадет и хмурится.

– Нет. Здесь ничего не было.

– А раньше замечали следы от веревок в очагах? Может, аппаратуру подвешивали?

Он медленно качает головой, на этот раз без признаков насмешки.

А я пожимаю плечами и выдаю первое, что приходит на ум.

– Это похоже на тарзанку.

Орэд и Крайм и двое оборотней с одинаковыми стрижками, опускают взгляд на меня.

– Что такое тарзанка? – спрашивает Орэд.

Наверное, будь я среди лис, я бы рассмеялась вопросу.

Наше детство стремительное и бешеное, мы ни секунды не можем сидеть на месте и нам обязательно нужно перепробовать все, особенно, когда в школе рассказывают увлекательные истории о примитивах и их диком образе жизни.

Поэтому палка, привязанная к веревке, позволяющая качаться среди деревьев является одним из любимых развлечений всех оборотней подростков. Ну как всех? Вот волкам не ведомо, что это такое, потому что их образ жизни – вечные тренировки. Все их детство складывается из боев и стайной охоты.

Я сдерживаю улыбку, но видимо удается плохо, потому что волки хмурятся.

– Качель такая.

Смотрю на их хмурые лица и понимаю, что парням вообще не повезло в этой жизни.

– Средство для развлечения детей. Веревка с подвешивается на ветку, к ней привязывается палка, а затем на ней можно раскачиваться в любую сторону.

Несколько секунд они размышляли над сказанным мной, а затем бедный Орэд задал простой вопрос, от которого у меня жалостливо сжалось сердце.

– Зачем?

Аж захотелось нежно потрепать беднягу по волосам.

– Это развлечение. Чтобы было весело. Чтобы дети тратили накопившуюся энергию и не досаждали взрослым, например.

Беловолосый вдруг хватает меня под локоток и отводит в сторону.

– Ты что делаешь? – спрашивает почти шепотом и оборачивается, чтобы удостовериться, что его не слышат, – не нужно нести быт своего мира в хорошо организованный другой мир.

Я удивленно хлопаю глазами, не понимая, как данная информация может кому-то навредить.

– Это же просто качели, – возмущаюсь, но так же тихо.

– Может, и просто, но не надо тащим из лисьей расы опыт воспитания щенков. Здесь все устроено иначе, лисичка. Не засоряй волкам головы.

Он выпускает мой локоть и возвращается к Орэду, а я стою и хлопаю ресницами, словно действительно сделала что-то плохое.

– Взвод, стройся! – орет Орэд, а я понимаю, что нас сейчас будут распределять по отделениям.