86

Ад тащит меня по коридорам казармы, как будто это не он тут полуголый, а я. Его пальцы переплетены с моими, и от этого контакта по всему телу бегут мурашки. Чертов волчара.

Ночная тишина давит на уши. Даже у Самоэ в комнате темно. Небось дрыхнет без задних лап, паршивец. Вот уж кому завтра мало не покажется.

Мы останавливаемся у дверей моей комнаты. Я поворачиваюсь, чтобы попрощаться, и успеваю заметить только хищный блеск в глазах Ада и его фирменную ухмылку. Твою ж...

В следующий момент он вталкивает меня в темную комнату, прижимает к стене и... целует.

Мозг отключается. Вообще. Я теряюсь на мгновение, не понимая, какого хрена происходит. Но этот поцелуй... зараза. Он обжигает, как глоток чистого спирта, и кружит голову не хуже. Губы Ада мягкие, но настойчивые, и я чувствую, как колени подгибаются. Вот же ж...

Его руки скользят по моей талии, притягивая ближе, и я невольно подаюсь вперед и упираюсь пальцами в горячие кубики пресса. Дрыный хвост, Ад словно выкован из стали! Ну нельзя ж быть таким идеальным... В голове туман, в ушах шумит, и единственное, что я могу — это поднять руки и цепляться за его шею, как утопающий за соломинку.

Когда он отрывается от меня, я едва могу дышать. В глазах все плывет, и в полумраке я с трудом фокусирую взгляд на его лице. А этот гад ухмыляется, явно наслаждаясь моим ошарашенным видом.

— Это в качестве наказания, — шепчет он, и его дыхание щекочет мою кожу, вызывая новую волну мурашек. — За то, что ты решила встретиться со своим бывшим.

Я открываю рот, чтобы послать его куда подальше, но он прикладывает палец к моим губам.

— Сладких снов, лисичка, — стягивает с плеч мою куртку, сует мне в руки, подмигивает и исчезает за дверью, оставляя меня одну в темноте комнаты.

Засранец!

Я стою, прислонившись к стене, пытаясь понять, что за хрень сейчас произошла. Какое, к драному хвосту, наказание? Да я... да он... Твою ж мать!

Бросаю куртку в шкаф, снимаю с себя одежду и отпраляю туда же. Сначала хочу просто лечь спать, но потом понимаю, что без душа я вряд ли усну. Поэтому быстро принимаю его и возвращаюсь в свою комнату, бросив взгляд на дверь Ада.

У, волчара!

В комнате плюхаюсь на кровать, и закрываю глаза. Минут через пять до меня доходит. О, теперь я понимаю, почему он назвал это наказанием. Потому что мои мысли, как заевшая пластинка, возвращаются к этому чертову поцелую. Снова и снова.

Я ворочаюсь с боку на бок, пытаясь выкинуть из головы ощущение его губ на моих, тепло его тела, запах его кожи. Но ни хрена не выходит. Закрываю глаза — и вижу его самодовольную ухмылку. Пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом — и вспоминаю, как подкосились колени от его прикосновений.

Злость накатывает волнами. На него — за то, что устроил это представление. На себя — за то, что повелась, как последняя дурочка. Пытаюсь применить технику камушка на дне пруда, чтобы успокоиться. Ага, как же. В моей голове сейчас не спокойный пруд, а грёбаный водопад Ревущего Дракона, и никакой камушек его не усмирит.

Только под утро мне удается провалиться в беспокойный сон. Последняя мысль перед тем, как отключиться — что я непременно придушу этого волчару, как только представится возможность. И плевать, что он мой начальник. Некоторые вещи требуют возмездия.

А еще — что я, кажется, хочу повторения. Но эту предательскую мыслишку я тут же затолкаю куда подальше. Нечего тут. Ещё не хватало.

Засыпая, я уже представляю, как завтра утром вытрясу из него душу. Ну, или хотя бы попытаюсь. И плевать, что он выше меня на голову и тяжелее раза в полтора. Месть — это блюдо, которое подают... Да к черту, я его просто убью.