Волки взвоют. Лисичка из убойного отдела — 96

96

Три недели спустя

Утреннее солнце слепит глаза, отражаясь от стеклянных панелей огромного стадиона. Воздух наполнен гулом голосов, запахом свежескошенной травы и едва уловимым ароматом жареных закусок с ближайших ларьков. Трибуны уже гудят от наплыва зрителей, их возбужденные голоса сливаются в единый рокот.

Десятки бусов выстроились на парковке, словно готовясь к параду. Из них выгружаются кадеты в парадной форме, блестящие пуговицы и начищенные ботинки сверкают на солнце.

Наше отделение стоит возле своего буса, чуть в стороне от основной суеты. Прохладный ветерок треплет волосы, принося запах близкого леса. Я машинально одергиваю форму, чувствуя, как по коже бегут мурашки от волнения.

Вдалеке, среди моря форменных курток, замечаю знакомую рыжую макушку – стерва Гвид. Ее волосы пламенеют на солнце, словно маяк среди бушующего океана. От ее вида внутри что-то неприятно сжимается, но я отмахиваюсь от этого чувства и скольжу взглядом по другим лисам, надеясь увидеть светлую улыбку Яшки. Не нахожу ее, но может быть это и к лучшему.

Ад стоит перед нами, его серые глаза внимательно осматривают каждого. Легкий ветерок играет с его светлыми волосами. На его губах растягивается привычная усмешка, но в глазах читается что-то большее.

— Итак, — начинает он вполголоса, перекрывая гул толпы, — все помнят, что нужно делать?

Мы молча киваем. Никто не выглядит особо взволнованным предстоящими испытаниями, несмотря на царящее вокруг возбуждение. Волчара ввел отделение в курс дела сразу после той истории с Дализой. Кстати, ее вопрос тоже решил Ад. Пока они находились под действием препаратов, он заставил их забыть о произошедшем и вложил им в головы новые воспоминания, которые позже наверняка повеселили офицера Адэ.

В тот же вечер, он объяснил все ребятам и ввел их в курс дела.

За эти три недели, я поняла, что лучше и сплоченнее команды у меня не было. Ад хоть и сделал тренировки короче после того, как узнал причину моего посещения санчасти, но ребята стали относится ко мне бережнее.

— Отлично, — Ад окидывает нас еще одним внимательным взглядом. — Тогда на построение.

Мы выстраиваемся и направляемся к месту общего сбора. Наши шаги отдаются гулким эхом по асфальту. Внешне – обычная команда среди десятков других. Но каждый из нас знает, что сегодняшний день изменит все. Воздух вокруг нас, кажется, звенит от напряжения, хотя, возможно, это просто шум возбужденной толпы на трибунах.

Подходя к месту построения, я замечаю, как напрягаются плечи Дайра. Он всегда был самым эмоциональным из нас, хотя и пытался это скрывать. Орэд, наоборот, кажется совершенно спокойным, но я знаю, что это лишь маска.

Ад идет впереди, его осанка безупречна, а на лице застыло выражение холодной уверенности. Никто и не подумает, что этот "образцовый офицер" готовится перевернуть весь мир с ног на голову одним выступлением своих подопечных.

Мы занимаем свое место в строю. Вокруг нас десятки других команд – волки, лисы, даже несколько групп медведей. Все они пришли сюда за победой, за славой. А мы... мы пришли за правдой.

Громкоговорители оживают, объявляя о начале церемонии открытия. Толпа на трибунах взрывается аплодисментами, воем, визгом и ревом.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови.

Краем глаза замечаю, как Ад едва заметно подает пальцами какой-то сигнал.

Церемониймейстер, высокий волк с громким голосом, начинает рассказывать об укрепленной полосе. Его слова эхом разносятся по стадиону, но я едва их слышу, полностью сосредоточившись на площадке перед нами.

Множество препятствий раскинулось на огромном пространстве: высокие стены, запутанные лабиринты, водные преграды, канаты и шесты. Я прикидываю расстояния и время, и мое сердце начинает биться чаще. Я бы никогда не смогла преодолеть все это, уложившись в отведенное время. Ни за что.

Огромные проекторы над стадионом транслируют происходящее среди команд. Внезапно на одном из экранов вспыхивает изображение группы волков. Двое из них сцепились в яростной схватке, их товарищи пытаются их разнять.

— О-хо-хо! Похоже, кто-то не выдержал напряжения! — насмешливо комментирует ведущий. — Надеюсь, они сохранят этот боевой дух для соревнований!

Толпа отзывается смешками и свистом. Я чувствую, как внутри все сжимается.

— Эй, лисичка, — знакомый голос вырывает меня из раздумий. Ад стоит рядом, заглядывая мне в глаза. — Ты слишком нервничаешь. А ведь тебе мало что придется делать.

Он говорит это с легкой усмешкой, явно пытаясь меня подбодрить. Но его слова не успокаивают. Наоборот, я чувствую, как волна паники поднимается внутри.

— А что, если что-то пойдет не так? — шепчу я, стараясь, чтобы остальные не услышали.

Его рука ложится мне на плечо, и я чувствую его тепло даже сквозь форму.

— Не вынуждай меня провоцировать тебя, лисичка, — говорит он все так же насмешливо. — За эти три недели я слишком соскучился по твоим ушкам, а ты так бездарно тратишь свои нервы.

Я моргаю, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и отвожу взгляд, пытаясь это остановить.

— Прекрати.

Церемониймейстер продолжает свою речь, толпа ревет от возбуждения, и внезапно я замечаю, что один из огромных проекторов над стадионом транслирует нас с Адом. Наши лица, увеличенные в десятки раз, смотрят на нас с экрана. Я вижу, как его рука все еще лежит на моем плече, и наши лица слишком близко друг к другу. Щеки мгновенно вспыхивают, и я поспешно отвожу взгляд, делая шаг назад, пытаясь затеряться среди своих волков.

— О-хо-хо! — раздается насмешливый голос ведущего, эхом разносясь по всему стадиону. — Похоже, у нас тут романтическая история! Лиса и Волк! Кто бы мог подумать!

Толпа отзывается смешками и свистом. Я чувствую, как горят мои уши, и отчаянно хочу провалиться сквозь землю.

Ад, кажется, совершенно не смущен. Он только усмехается, глядя на экран, а затем подмигивает мне:

— Похоже, мы стали звездами еще до начала соревнований.

Я бросаю на него убийственный взгляд, но это только расширяет его ухмылку.

— Не обращай внимания, — шепчет он, наклоняясь ближе. — Пусть думают, что хотят. Мы с тобой знаем правду.

Я киваю, пытаясь взять себя в руки. Он прав, нам нужно сосредоточиться на главном. Но как же трудно это сделать, когда тысячи глаз смотрят на тебя, а в голове крутится дурацкий комментарий ведущего.

Церемониймейстер, кажется, решает сменить тему и возвращается к описанию соревнований. Я делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться.

Когда первая группа выходит на полосу препятствий, я не могу оторвать глаз от происходящего. Оборотни двигаются с невероятной скоростью и ловкостью, преодолевая барьеры, перепрыгивая рвы и карабкаясь по стенам, словно это для них обычная утренняя пробежка.

Я невольно сравниваю их с нашим отделением и понимаю - мои ребята справились бы не хуже, может даже лучше. Если бы не я. Моя "рыжая тушка", как любит говорить Дайр, для них дополнительный груз, тормозящий все движение.

Пока команда на полосе препятствий демонстрирует чудеса акробатики, огромные экраны над стадионом начинают транслировать дополнительный материал. Вот интервью с офицером этой команды, вот кадры их тренировок, вот моменты из жизни казармы.

И тут меня осеняет. Я прищуриваюсь, глядя на экраны, и чувствую, как по спине пробегает холодок понимания. Вот оно. Вот как Ад собирается все провернуть.

Эти записи - идеальная возможность показать правду. Если подменить официальные ролики на те, что собрал Ад... Весь стадион, вся страна увидит то, что обычно скрыто от глаз.

Я бросаю быстрый взгляд на волчару. Он стоит, скрестив руки на груди, с привычной полуухмылкой на лице. Но я вижу, как напряжены его плечи, как внимательно он следит за трибунами.

Оглядываюсь назад, замечая обособленные места, где восседают волки в формах. На всех знаки отличия. Офицеры с высокими званиями и их близкие.

На меня снова накатывает волнение. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Что бы ни случилось дальше, пути назад уже нет.

На полосу препятствий приглашают следующую группу. В этот раз лисы. Удивленно смотрю на проектор и понимаю, что у них задачи другие и больше времени на выполнение действий.

— Не в обиду, Шияро, — говорит Самоэ, — но мы даже не считаем их за участников соревнований.

Он сказал "участников", а не "соперников".

И я даже понимала почему. Группа, что приступила к преодолению препятствий, имела свои нормы. Волков бы за такое высмеяли на всю империю, а это… Мне, как кадету из Убоя, стало стыдно. Особенно когда одна из лисиц шлепнулась с каната, разревелась и отказалась продолжать участие.

Наверное, ей больно, но… Я вспомнила, как сама сдерживала слезы на тренировках. Сдерживала, но продолжала идти вперед, ненавидя себя за слабость.

Я теперь и сама не видела в них соперников.

Когда диктор объявляет нашу команду, мы выходим на поле, высоко подняв головы. Я чувствую на себе взгляды тысяч глаз, слышу шепот и смешки других команд. "Смотрите, у них лиса", "Они что, серьезно?", "Да они и до финиша не дойдут".

Но мне все равно. Я знаю, что сегодняшние соревнования с нашим участием станут самыми грандиозными.

Дайр, идущий рядом со мной, кладет руку мне на плечо и слегка сжимает. Этот простой жест говорит больше любых слов.

Ведущий, кажется, не может упустить такую возможность:

— О-хо-хо, а вот и наша необычная команда! — его голос разносится по всему стадиону. — Похоже, волки решили взять с собой талисман на удачу. Или, может быть, закуску?

Толпа отзывается смехом, но я не обращаю на это внимания. Мы занимаем свои позиции на старте, и я чувствую, как адреналин начинает бурлить в крови.

Раздается сигнал, и наше отделение… остается стоять на месте.

На огромных проекторах над стадионом начинают мелькать кадры, и тут же на весь стадион раздается знакомый голос.

Ведущий умолкает вместе с возмущением зрителей. Внимание всех присутствующих приковывается к Тамэ. К ее свидетельским показаниям.

Я ловлю взгляд Ада, стоящего у края полосы препятствий. Он тянет губы в усмешке, напоминая, что все так просто не закончится.

Голос лисицы, четкий и ясный, разносится по всему стадиону. Она рассказывает о тайных встречах, о волках из Убоя, выходивших на связь с халацевтами. Каждое ее слово - как удар молота, разбивающий привычную картину мира.

Внезапно изображение меняется. На экране появляется лицо офицера-лиса. Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, где я его видела. И тут меня осеняет - это же один из отряда отца! Он говорит о расследовании папы, о связи клана северных лис с халацевтами, о жестоком истреблении целого клана. Каждое его слово словно кусочек мозаики, складывающейся в полную картину.

За ним следуют другие свидетели. Один за другим, они раскрывают правду, которую так долго скрывали. Я чувствую, как напряжение на стадионе нарастает. Толпа начинает гудеть, как растревоженный улей, но все все еще внимательно вслушиваются в каждое слово.

Мой взгляд невольно скользит к трибуне, где сидят офицеры Убоя. Их лица бледны, глаза мечутся по толпе, пытаясь найти виновника этого разоблачения. Один из них пытается встать, видимо, чтобы уйти, но его тут же усаживают обратно.

Я присматриваюсь внимательнее и понимаю - все высокопоставленные чины Убоя уже окружены. И окружившие их - лисы! Среди них я с удивлением замечаю знакомое лицо. Слай! Мой брат здесь, участвует в этой операции!

Сердце колотится как сумасшедшее. Наверное, все происходит именно так, как планировал Ад. И масштаб происходящего меня поражает.

Когда на экране появляются лица халацевтов и голос переводчика разносится по стадиону, среди зрителей наступает гробовая тишина. Воздух словно сгущается от напряжения.

Халацевт начинает свой рассказ, его глаза - чужие, нечеловеческие - смотрят прямо в камеру.

— Мы пришли на эту планету не как захватчики, а как исследователи, ищущие ресурс, необходимый для выживания нашей цивилизации, — его слова звучат спокойно, даже буднично, но от этого становится еще более жутко.

— Мы не хотели войны. Мы искали сотрудничества. Клан северных лис понял это. Они согласились помочь нам в обмен на наши технологии и знания. Это было взаимовыгодное соглашение, которое могло принести пользу обоим нашим мирам. Но ваши лидеры, движимые страхом и жаждой власти, решили иначе. Они уничтожили клан северных лис, обвинив их в предательстве. Они развязали войну против нас, представив нас захватчиками и убийцами.

Лицо иномирца остается непроницаемым и не выражает никаких эмоций, но это только усиливает впечатление от его слов.

— Правда в том, что мы никогда не стремились причинить вам вред. Мы лишь хотели выжить. Ресурс, который мы добываем, для вас - лишь камень. Для нас - это жизнь, — он змолкает, позволяя всем прочувствовать момент. — А после уничтожения клана северных лис, волки решили применить силу. Они начали заманивать нас в ваш мир минимальным количеством ресурса, чтобы отнимать наше оборудование, артефакты и даже представителей нашей расы для экспериментов. Это привело к ненужным жертвам и страданиям с обеих сторон.

На экране появляется изображение знакомого карьера - того самого, где мы с Адом встречались с моей матерью. Я невольно задерживаю дыхание.

Внезапно картинка меняется. Теперь на экране - каменные руины, заросшие травой и мхом. Остатки некогда величественных зданий, разрушенные стены, покосившиеся колонны. Я сразу понимаю, что это за место, и сердце сжимается от боли и ужаса.

Это все, что осталось от клана Адиссила. От его дома, его семьи, его прошлого.

Я бросаю быстрый взгляд на волчару. Его лицо застыло каменной маской, но я вижу, как побелели костяшки его сжатых кулаков. В его глазах - боль, которую он так долго скрывал ото всех.

Толпа на стадионе словно оцепенела. Никто не шевелится, не произносит ни звука. Кажется, все разом затаили дыхание, осознавая масштаб той трагедии, которая разворачивается перед их глазами.

— Мы не просим у вас прощения, потому что сами стали жертвой. Мы просим понимания. Мы просим шанса на диалог. Потому что только вместе мы можем найти решение, которое спасет оба наши мира. Война не принесет ничего, кроме разрушений. Сотрудничество может открыть дорогу к звездам. Выбор за вами. Мы готовы говорить. Вы готовы слушать?

Картинка на этом обрывается, а какая-то лиса приносит волчаре усилитель. Он поднимает его и начинает говорить до того, как толпа взревет праведным гневом.

— Я – последний представитель клана северных лис, — он поворачивается к трибуне, где сидият офицеры и насмешливо кланяется. —- Знаю, до вас будет долго доходить, как я попал к снежным волкам, но все проще, чем выдумаете. Долг жизни полковника Эстара моему отцу спасло мне жизнь, когда я был еще щенком, — он поворачивается ко мне и тихо добавляет, но уже не в усилитиль: — ну и еще кое-кто спас. — Затем возвращает внимание офицерам и продолжает: — так меня приютила семья в закрытом клане. Детей, как вы знаете, там почти не водится, а если и водится, то редко они выбирают службу.

Краем глаза замечаю, как на трибуне поднимается какой-то генерал. Он с ненавистью смотрит на Адиссила, но это белобрысого не колышет совершенно.

— Это я к тому, — насмешливо продолжает он, — что все возвращается на круги своя.

Генерал красннет от гнева.

— Щенок, у тебя все равно ничего не выйдет! — он разводит руками. — Это все создали мы!

Толпа закипела возмущением. Взревела и хлынула на требуну властьимущих.

На миг мне показалось, что их просто разорвут голыми руками, но над будущими жертвами затрещали силовые поля, оградив их от жуткой смерти.

— Уже вышло, — усмехнулся Адиссил и махнул кому-то рукой.

В этот же момент, окружавшие офицеров лисы дружно начали арестовывать всех причастных к заговору. Я даже увидела офицера Адэ, который попытался с боем прорваться на поле стадиона, но силовая защита зазвенела и оттолкнула его прямо в руки какого-то лиса.

Завязалась потасовка и мордобой. Ведущий неожиданно вспомнил в чем заключается его работа и принялся комментировать происходящее с особым рвением. Ему очевидно тоже не понравилось то, что он услышал сегодня.

Я подошла к Аду и осторожно дернула его за рукав.

— Я думала, будет гораздо хуже.

Он насмешливо смотрит на меня, а затем прилюдно приобнимает за плечи.

— Разве мог я допустить плохой сценарий?

Я улыбаюсь, глядя в светло-серые глаза, полные превосходства и самодовольства. Он слишком долго ждал этого момента. Жаждал триумфа и удовлетворения чувства мести.

— Не мог? — спрашиваю насмешливо, полностью копируя манеру его поведения.

Он хмыкает, притягивает еще ближе и целует в губы. В них же спустя секунду хмыкает:

— Конечно, нет. Я слишком великолепен для провала, лисичка.

— Несомненно, — усмехаюсь я. — Твоя самоуверенность не перестает меня удивлять.

— Только не говори мне, что ты все еще не осознала, какое сокровище тебе досталось.

Мы уже не обращили никакого внимания на происходящее на трибунах.

Я была удивлена только тем, что все прошло очень гладко. Мне даже на полосе препятствий позориться не пришлось, чего уж там.

Но волчара и впрямь продумал все до мелочей. Теперь понятно, почему очень долго в империи правили именно северные лисы. Просто они видели дальше и больше. Жаль это не уберегло их от истрибления, но я думаю, что для Ада это был большой и жестокий урок, который он никогда не забудет.