Глава шестая
Вечером наши парни взяли кирку и лопаты отправились во двор подыскивать место для нужника. Мужчины долго ржали над горшками под кроватями, стульчаком, оставили эту роскошь нам, дамам, и то только в ночь. Женский батальон продолжал обустраивать быт. Готовили много сразу, пока топилась печь. Кашу гречневую по купечески, пирог с повидлом, поставили тесто на хлеб. Мясные щи петровские, без картошки.
Её, картошечку, целую сетку я покупала в фермерском магазине, но Северин отнёс обратно в подвал, пристроил ближе к леднику, посыпал золой, укрыл мешковиной, сказал, что всю до единой пересчитал! Закупленные мной для общего питания овощи: помидоры, огурцы, баклажаны будут дозариваться, семена вынем. Кабачки и тыква, свёкла, морковь – все овощи послужат семенным фондом. Я вспомнила про купленный в подарок маме набор семян. Стопка полотняных малюсеньких мешочков с аккуратно вышитыми овощами, повергла Севера в благоговейное состояние, он открыл каждый и самолично убедился, что там есть семена. Образ крупного молодого парня у меня никак не стыковался с огородничеством.
Завтра мы пойдём в большой дом. Работа помогала отвлечься от мыслей, придавала оправданность нашему здесь нахождению. Отнесли тёплую воду из котла в мыльне ребятам во двор, ополоснуться. Эти деревянные ведра сами по себе неподъёмные, а уж с водой! Мохнатая толстая веревка вместо дужки сильно режет руку.
Эмме не давали пока работать много, её еще немного пошатывало и заносило на ходу. Она нашла себе занятие – сняла грубую кору с дубовых поленьев, наскребла в горшочек тонкий слой нарастающей изнутри коры, запарила его на печке. Долго толкла в каменной ступке березовые угли, пересыпала порошок в фарфоровые чашки, которые вразнобой остатками от сервизов копятся в кухонных шкафах. Я сбегала к реке, принесла множество молодых ивовых тонких прутиков, Эмма их колотила пестиком, расщепила. Так у нас появился ополаскиватель, зубной порошок и щётки. Наши зубные щётки превратились в деревянные с грубой свиной щетиной, которая вылезла при первом же применении, пользоваться невозможно, зубная паста нашлась в плошках, свою – корейскую узнала по запаху. Но запасов не было. Зубы надо беречь. Стоматологов точно нет. Есть ли вообще тут кто – то кроме нас, вдруг мы одни в этом мире? Хорошо бы это было или плохо?
Утром мы не торопились, оттягивали момент выхода. Все уже умылись, оделись, позавтракали, взяли с собой чистые холщовые мешки. Сильно подозреваю, что ранее это был рулон пластиковых мешков для мусора, объёмом шестьдесят литров.
– Присядем на дорожку.
– Далеко собрался Север? Что за деревенские ритуалы? Не может Андреас без подколок, это злит спокойного, серьёзного Северина.
– В прошлый раз тоже недалеко собирались… сели, говорю!
О, у нас тут борьба за лидерство в мужском составе началась! Логично, первым заявку на альфу делает Север, он самый крупный…самец. Но молодой слишком. Опять таки самочка им одна и та же нравится. Идут тысячелетия, а законы природы не меняются. Налёт цивилизованности человечества столь же тонок, как и слой серого вещества мозга. Стоит чуть колупнуть, такое полезет! Лучше не надо.
Пошли тем же порядком, как вчера. Окрестности ничем не примечательные, есть грунтовая дорога. Сначала обошли строение кругом: фундамент выполнен из плоских больших камней, стены уже из обтёсанного песчаника, высокая черепичная крыша с дымоходами. Стрельчатые окна башен больше напоминали бойницы. Чёрный ход закрывался только изнутри на засов, вчера нами он был открыт. Центральный вход с высоким квадратным каменным крыльцом. Без козырька. Дубовая дверь была высокой, двухстворчатой, навесные замки наверху и внизу двери были углублены в нишу косяка, этакий переходный вариант к врезному замку. Изнутри эта же дверь была заперта огромным брусом, протянутым сквозь скобы.
Здание замка, в которое мы зашли позавчера и так странно остались, прирастало столетиями, постепенно. Первым строением была башня типа донжон, круглая, высотой три этажа. Затем пристроили длинную перемычку в два этажа, позже к ней с торца вторую башню. Хозяйственные постройки образовывали очень большой закрытый двор. Внутри всё было обжитым, такое впечатление, что дом недавно покинули. Планировка оказалась простейшей: главный вход вёл в центральный холл, он же трапезная и приёмный зал. От холла в две стороны шли коридоры с комнатами, правая сторона и примыкающая башня были жилыми. Окна здесь выполнены из кусочков слюды в свинцовом переплёте, снаружи закрыты ставнями. По левую сторону находились хозяйственные помещения: кухня с двумя кладовыми, мыльня, прачечная, бельевая, склад вещей, комната с пятью набитыми сеном тюфяками, столом и лавками. Окна тут без слюды, но с двойными ставнями: наружные закрыты изнутри на вкладной засов, внутренние ставни – закрыты на крючок, между ставнями находилась промасленная светлая ткань на подрамнике.
Обстановка добротная, без особой роскоши. Мебель простых форм была отшлифована, и отполирована с маслом. Пол из каменных разноугольных плит, устелен соломой, стены побелены густой грубой извёсткой. В трапезной прекрасной ручной работы гобелены на религиозные темы. Столы расположены буквой П, примерно на пятьдесят человек, с двух сторон прочные лавки, отполированные задницами. В огромном закопченном очаге с вертелом можно было зажарить кабана. Видимо так и сделали, а его голову повесили над очагом. Две свечные люстры и настенные канделябры были из бронзы, грубоватой работы.
В жилых комнатах числом десять, по пять на каждом этаже, больших кроватей размера кинг сайз было по одной. По паре сундуков, два стула, высокий канделябр, ковер на полу. В каждой комнате был отгорожен ширмой угол с умывальными принадлежностями. Горшки под кроватью, там же войлочные тапки-чуни. В стены вбиты крюки, на них висела одежда, впрочем, её было мало. Лишь в одной комнате была очень большая кровать под балдахином из крашеной в зелёный цвет ткани. Стол, два кресла без спинки, но с подлокотниками, небольшое серебряное зеркало на столе, резные сундуки, здесь была своя мыльня. Ясно понятно – хозяйская спальня. Каждые две смежные комнаты отапливались одной общей печью, топка которой выходила в коридор, а бока печи в спальни.
В кухне громадная печь с множеством отделов: плита, очаг, под. В корзинах у отопительных печей лежал нарезанный сухой торф, сухой мох на растопку, а вот пищу готовили на дровах. Внутри жилой башни деревянная лестница, на двух этажах располагались кабинет, оружейная, жилая комната с камином. По этой лестнице перешли на второй этаж перемычки между башнями, он по планировке копировал первый. Третий этаж башни с открытыми бойницами на четыре стороны, с конической крышей.
Особенно тщательно рассматривала вещи Ида, её интересовали фасоны одежды, ткани, обувь. Она отобрала несколько комплектов одежды для нас. Совместно с Виктором, который изучил оружие, кухонную утварь, подсвечники и другие изделия из металлов они определили примерную дату нашего попаданства: тринадцатый – четырнадцатый век. Точнее не получалось. Мода и технологии в Средневековье развивались медленно. Особой разницы в вещах не ощущалось. После изучения записей в документах мы сможем уточнить год.
Нужно спуститься в подвал, проверить винтовую лестницу, вдруг снова появилась? По сути, эта лестница, ведущая вниз, наш единственный путь обратно, в свое время. Решили делать это каждый день, на рассвете и в полночь. Подвал успешно притворялся подвалом, никакого намека на портал. Мы потоптались по полу в его месте.
Корзины со сгнившими овощами просились на выход. В глиняных корчагах был мёд, топлёное сало, масло оливковое, масло коровье топлёное. Бочки с вином и пивом были подвергнуты особенно тщательной ревизии. Придём со своей посудой, проведём дегустацию.