Глава первая

Когда почти затемно, наши подгулявшие парни возвращались домой, навстречу им по дороге попалась та самая, единственная в деревне кляча, понуро – философски волокущая огромную телегу с навозом. Возница – скотник Ганс, с поклоном приподнял шляпу. Оказывается, тетушка Августа, переезжая в замок немедленно после назначения, вместе со своим сундучком, загрузилась частью оброка. Обратный рейс порожняком тоже гонять не стала. – Экономка должна быть ик-кономной! – изрёк банальность подвыпивший барон, сползая с коня многострадальной титулованной задницей. Поскольку все были сыты и пьяны (мы с девушками дома тоже позволили себе на ужин по бокалу вина), то отошли ко сну. Моя очередь проверить ход в подвале была сегодня, заодно посмотрю, как устроилась экономка. Портал по-прежнему маскировался под каменный пол, ничем себя не проявляя. Августа поселилась в примыкающей к кухне пустующей комнате. Грубо нарушив трудовое законодательство, припрягла после окончания рабочего дня к благоустройству несовершеннолетних конюха Руди и пастуха Отто. Меблировала скромно, но со вкусом, заправила топчан, поставила свой сундук, уже даже салфеточки разложила. Шуганула из служебного жилья парней, они переехали в амбар, где оказывается была отгорожена жилая половина с очагом и простой мебелью для мужской прислуги. Большая комната, которую им до того предоставил Север, предназначалась для женской обслуги. Тоже верно, горничные, кухарка, судомойка, швеи, няни, кто там еще по штату – все должны жить в доме. Она даже не забыла привезти ребятам гостинцы с праздничного стола. Уникальная женщина. Это и правда были ребята. После того как, во исполнение приказа доктора, они отмылись в озере, заскорузлую грязь нежно песочком оттирая, стало видно, что это даже не юноши – подростки. Руди был старший, ему шестнадцать, Отто было почти четырнадцать. Гансу только исполнилось пятнадцать. Мои сомнения по поводу эксплуатации детского труда быстро развеяла уважаемая Августа. – Женилка выросла? Мужик! Руди зимой отец женит уже. Пусть работает. Ему на обзаведение деньги нужны, невеста сирота – бесприданница. Август велел на ней жениться. Ей семья и защита нужна. – Кто же невеста? – Внучка покойной травницы нашей – Верена. Мать у неё вторыми родами скончалась, вместе с младенцем. – Отец тоже умер? – Отец то? Да, тоже умер … нешто Вы баронессочка, не знали? – Да кто мне скажет? Крестьянин помер, нас женщин в семье об этом в известность не ставят. – Значит, точно не знали. Бастардка Верена, и отец её – наш покойный барон! Батюшка значится Ваш. Вы с ней единокровные сёстры. Говорят, признать хотел, да госпожи боялся, что изведёт девчонку. Любил её покойную мать барон, не бедствовали они при нём. Второй ребенок – мальчик тоже от него. Он Августу моему говорил, родится, сразу обоих признает, не успел. Да и мальчонка помер. Мы немного помолчали. Господи, ну кто они мне ? А в груди словно всё застыло. – Вот как всё сложно … Мы посмотрим на девушку, обсудим, матушки бояться не надо. Если признаем, то про невесту Руди может забыть. Негоже нам родной крови чураться. Не её грех. Батюшкин. Ей ничего пока не говори – это приказ! Н – да, почаще надо беседовать с Августой. Примерно так – « Новости есть? Какие, что у кого случилось? Пока в отъезде мы были, что люди говорили? Про то, как батюшка скончался, что в народе говорят?». Вопросы, на которые ответ не знаешь, а вроде должен, надо задавать умеючи. Перепроверять тоже надо, несколько источников дадут более объективную информацию. – Спокойной ночи, Августа! – И вам сладко спать госпожа! Да, где то в натуральной кожаной сумочке, бывшей дерматиновой, лежал флакончик мутного стекла с красивой надписью пером на этикетке «Novopassit». Мышь снова пришла в гости к Пучеглазке. Тёрла мордочку, плакала в усы : – Вот ты скажи, милая, наяву, что ли к хозяйке твоей прийти? Что ж бестолковая она у тебя такая, беспамятная? – Ой, и не говори! Мы с Голосом уже днём и ночью к ней стучимся, не слышит! – Ничо, ничо! Скоро нужда припрёт, всё вспомнит! – Утро красит нежным светом стены древнего флигелЯЯЯ!!! – Просыпается с рассветом вся баронская земл-я-яя!!! Это наша Прелесть Ида на кухне так вопит? Справедливо Господь распределяет, она красавица, а у меня Голос есть! Даже два. – Ида, где ты это произведение откопала? Опять во времени путешествовала? – Да! Это любимая песня моей әже, я под неё каждое утро все каникулы просыпалась! Блинчики – оладушки, жили все у бабушки! Завтракать всем быстро! Мне некогда, сегодня нужно учиться платья одевать, правильно носить. С нами теперь рядом местные живут, нужно соответствовать эпохе. – Господин баро-оо-он! Подъём! Ишь ты, даже голос приятный стал, грудной. Может ведь когда захочет! Игнорить брата Идалия перестала, за беспощадную эксплуатацию при кухне он купался в одобрении и комплиментах. Манипуляция при помощи положительных эмоций налицо! Что я к девочке придираюсь? Сонная, как мартовский сурок, Эмма торопливо поела, закрылась у себя, предупредив, чтоб ни-ни! Никто не мешал, а то у неё чернила на дорогую бумагу капают, Кодекс против чумы через века читать будут. Это, между прочим, исторический документ! Ясно? Нос задрала, принтера на неё нет! Да что со мной, ворчу и ворчу, вроде выспалась. Ой, неужто? Его сиятельство граф ПМС пожаловал? Так в двадцать первом веке это было в четверг пятого …а в четырнадцатом, да тьфу ты, с ума сойдешь! Где мой НЗ? Нет, нет, ну только не это! В холстинку были плотно уложены десять прокладок из домотканой марли с завернутым внутрь спрессованным мхом сфагнумом, да – да, точно таким, которым мы попу вытирали, свыклись уже за неделю. Кстати запасы его пора пополнять, где тут местный супермаркет? А ведь это идея, да Пучеглазка? Так ведь подгузники тоже можно производить, может быть, что – то еще, на продажу, с Мишей надо обсудить. Вот только с переписи своей вернутся. А теперь тряпочки-тряпочки – платьишки!!! Ужас, гормоны молодости скачут; во уже счастьем накрыло! Права была Ида, это уметь носить надо, одеть тоже. Помогли друг дружке облачиться в камизы, двухслойное платье, затянули шнуровку потуже, пояски надели, прически, вуали и… вуаля!!! Перед вами два идеала «Прекрасной дамы». Нежные, добрые, изящные, неземные существа. Нам только поклоняться можно, где поклонники я вас спрашиваю? Где наши верные рыцари?