Глава четвертая

Учениц разбили на три группы, по семь девушек в каждой. Уроки проводились либо по группам, либо для всех сразу, в зависимости от типа занятия. Я составила расписание так грамотно и ловко, как будто всю жизнь этим занималась. С учётом занятости педагогов в делах поместья. С раннего утра, еще по темноте, при свечах свою общую для всех пару отводил барон (пока еще «местный, нашего со дня на день ждали). Андрис был знатоком рыцарских романов и баллад, нужные книги в библиотеке имелись. Я посоветовала выразительное чтение, заучивание отрывков наизусть. Устроить соревнование на скорость чтения, работать над этим. Затем параллельно шли уроки Севера и Виктора. Перед каждым учебным днём, после завтрака мы читали специальную учебную молитву, под монотонное раскачивание на цепочке в моей руке крупного золотого креста с рубинами. Когда становилось светлее, мужчины уезжали в будущую деревню, руководить, распределять материалы локально на каждый объект. Наступали наши с Идой и Эммой пары. Особенно девушки любили госпожу Идалию, глаз не отводили от неё. Хороша собой, а знания ведь какие нужные даёт: как платье модное скроить, косметику делать, лицо по разному красить себе и подругам. Мужу любимому вкусно самой готовить, из рук чтобы ел! Теория на её занятиях тоже имела место быть. Проходя коридором мимо класса – зала, я услышала, как нытик Хильда стоя на специальной кафедре, пафосно произнесла: – Доклад о красоте!!! Красота – СТРАШНАЯ СИЛА! Поэтому она требует ЖЕРТВ! Благодаря чему СПАСЁТ МИР!!! Я зажала рот рукой и тихо прислонилась к стеночке. Вот ведь, что гипноз животворящий делает! Разум вычленил главное, запомнил, и понесёт по жизни. Хильдегард уверенно шпарила дальше: «Мужчины должны чувствовать необходимость жертвовать нашей красоте своё восхищение, средства, прочие блага. Более всего необходимы мир и процветание, ибо красота хрупкий цветок, ей нужны самые лучшие условия! Чтобы жёны, матери, сестрицы, дочери всегда радовали сердце любимого мужчины приятной красотой, нежной заботой и сердечной привязанностью, он старается им эти условия обеспечить! Дело всей жизни каждой женщины – вдохновлять мужчин своей семьи на великие подвиги во имя нашей красоты и любви. Разберём же способы вдохновить мужчину на сей благородный труд, во – первых … Хильда всего за шесть дней стала выглядеть лучше, ушла отёчность, она активнее встревала, где надо и не надо, вообще оказалась бойкой девицей. Помог в этом клюквенный сок, отвар листа земляники, ромашки и календулы. У неё был пиелонефрит и цистит. Все силы её уходили на борьбу с болью, бесконечную беготню на горшок. Лечение Верена назначила ей сразу, в первый день, на беседе в мыльне, будет это делом долгим, но уже сейчас девушке заметно легче. Нас в универе ведь учили, что причиной плохого настроения, характера, депрессий, часто бывают соматические заболевания. Забыла. Минус мне огромный. Девушки по вечерам устраивали переезды с места на место, в поисках симпатии и дружбы, пусть, даже отлично! Перезнакомятся, лучше узнают друг друга. Скоро отношения стабилизируются, но девичий коллектив складывается из многих факторов, в том числе возможности пошептаться, посекретничать в постели перед сном. Возникла потребность организовать молельную комнату. Девушки были набожны, желали молиться, причащаться, исповедаться. Её решили устроить в башне хозяйственного крыла, на втором этаже, с окном на восток. Под радостное воркование Августы мы складировали предметы религиозного культа, собранные по всему замку, флигелю. Пригодились вещи из клада: две серебряные лампады с самоцветами, золоченое распятие из серебра. Достали ткани из сундуков, забрали четыре узких гобелена на религиозные темы из комнат. Два высоких бронзовых канделябра с ароматными свечами, большая кованая серебряная чаша приспособлена для омовения рук, шесть длинных дубовых скамеек – всё нашло свое место. Икон с изображением разных святых, Иисуса Христа и Девы Марии было девять штук в нашем флигеле, Эмма была счастлива, что переход никак на них не повлиял, это были её личные иконы. В самом замке тоже нашлись интересные произведения искусства на религиозную тему. Статуи святых, Девы Марии, барельефы – всё отнесли в часовенку, так мы стали называть это помещение в башне. Ида привлекла плотника, провела практическое занятие по дизайну, вот так в замке появилась домашняя часовня. Барон зачитывал несколько утренних молитв. Учебную молитву я теперь произносила ученицам здесь. Ну не гнать же горничных, тоже пришедших помолиться? Результатом стало неофициальное увеличение учениц в каждой группе. Они подносили стулья, принадлежности, вытирали учебную доску, бегали за забытыми вещами, накрывали на перемене чай. И впитывали знания, как потрескавшаяся от засухи земля – долгожданный дождь. Сдружившиеся девушки ожидаемо поделились на группы по три -четыре человека, общались также по двое. Лишь Кёрстин была одна. Причем не её игнорировали. А она. Первоначальная неприязнь и насмешки довольно быстро сменились интересом к красивой девушке, на лице которой крупными буквами было написано: ТАЙНА. Психолог я или где??? От моих прямых обязанностей меня никто не освобождал. Повторю опыт моей работы в школе: вызов на беседу проблемного ребенка. Я тогда посылала дежурного в начале урока в нужный класс с заданием вызвать ученика в столовую. Там я попивала чай с плюшками, естественно предлагала перекусить и собеседнику. Потолстела я тогда за два года здорово. Однако метод весьма эффективен, не собираюсь отказываться. Хотя цель моя конечно не поправиться, а поправить дела пациента, скорректировать девиантное поведение и, если достанет умений, нивелировать влияние жестоких жизненных обстоятельств. Для начала я провела обстоятельную беседу за чаем с милой дочерью богоизбранного народа – Сарой Гольдштейн, затем мы долго пили почечный чай с Хильдегард. Еще раз утвердилась в своей собственной мысли: чем больше я общаюсь с хорошим человеком, тем более он мне нравится. Дочери своего времени и касты не занимались философскими размышлениями о смысле бытия. Их жизненная мудрость была направлена в будущее собственной судьбы, сплетенной с историей рода, и своей в нем роли. Поэтому они были очень довольны новыми знаниями, учились их применять, анализировать события прошлой и настоящей жизни с учетом новых знаний. – Теперь чувствую в себе силу много изменить к лучшему в жизни своей и семьи. Замуж пойду за знатного человека. Пусть даже небогатого. Не потому, что мне титул нужен, а из желания улучшить жизнь многих подчиненных и зависящих от аристократии людей. Ничего, что я не из благородных, с моим огромным приданым и образованием я ещё выбирать из баронов буду. Вот вам и глупенькая пышечка Сара, дочь богатейшего ювелира. Амбиций то у неё поболее, чем у меня. Хильда, напротив, была бы рада выйти за состоятельного купца. – Затрудняет нам баронский титул торговлю, тычут лентяи всякие в нос братьям и батюшке «невместно торг вести знатному роду, невместно…». Вместно им самим зато, нарочно крестьян в кнехты загонять, а затем голодом их морить, отнимая всё, что ими заработано. А всё равно богаче не становятся, от зависти к достатку нашему злобой давятся. Того и гляди объединят усилия и нападут, предлог всегда найдется. Боюсь я междоусобицы соседской, Амелинда. Может, посоветуете чего? Порядком подустав от активности Хильдегард , попросила её позвать следующей Кёрстин фон Бергер. Именно она была замаскированной целью сегодняшних бесед. У двух предыдущих девушек всё было относительно благополучно. Вызывающее поведение сразу по прибытии, нежелание общаться с ровесницами по возрасту и положению, унижение нижестоящих, настороженная угрюмость взгляда, – всё это прямо вопило о неблагополучии в семье и в психике девушки. – Скоро время обеда, уже после этого урока, пообедаем вместе, Кёрстин? – Да, спасибо. – Ты приятно выглядишь, лучше, чем в первое время. Удалось с горничной подружиться? – Ещё я с прислугой не дружила! Просто привыкла вовремя приказы отдавать, почти не забываю. И монетки помогают, чтобы первой мне услужила, нас ведь трое. Многое сама научилась делать. – Хочешь совет, монеты целее будут: похвали Еву, скажи, что она стала лучше справляться, засим ты ей доверяешь, и снимаешь свой запрет действовать только по приказу. Так и говоришь: молодец, мол, разрешаю действовать по своему усмотрению, в обычной повседневной работе. Лицо сохранишь, да и жить легче станет. – Спасибо, последую совету. – С девушками так и не подружилась, вижу, сторонишься всех. Неужто хоть одной подружки тебе не нашлось? –Не надобно их мне. Глупые они все, несерьезные, болтушки, хохочут, где надо и не надо, весело им, курицы глупые! Горя не знали, тайны хранить не умеют. Такого про своих родных наболтали… Ровно дети малые, зачем мне такие подруги. – Ты, стало быть, умеешь хранить секреты? А я их разгадывать умею! Вот ни одного вопроса про тайны твои не задам, совсем про другое спрошу, еще картинки посмотрим, порисуем, а потом … Всё тебе про тебя расскажу! –Да быть такого не может! Колдовство что ли? – Наука такая, не веришь? Проверим? Давай, вот только доедим. Ко мне пойдём. Ожидаемо, но всякий раз, когда я такое выявляю, мне больно. По итогам тестов, а затем сеанса глубокого гипноза у меня в спальне, Кёрстин оказалась жертвой домашнего насилия. Над её телом, душой и личностью систематически и садистски издевались самые близкие люди. Семейка была та ещё! Покойный родной отец девушки тоже был жестоким человеком, но в пределах, допустимых нравами Средневековья. Традиция дальних, но все – таки родственных браков, ради сохранения земельных угодий, сохранения приданого в семье, сыграла с фон Бергерами злую шутку. Злую, в прямом смысле этого слова. Из описания действий и характера баронессы – Иоганны фон Бергер, которые Кёрстин дала под гипнозом, я предположила у неё синдром Аспергера. Ген агрессии существует, передается по наследству, накапливается и усиливается при встрече с себе подобным. Внешне и в речи он никак не проявляется. Это психическое расстройство, проявляющееся в виде жестокости и черствости человека. Полное отсутствие эмпатии. Сын и муж баронессы также больны, но в меньшей степени. После смерти старшего барона – вдовца, его сироты остались под опекунством среднего брата и его супруги, истинной Салтычихи, только этого времени. Сейчас племянница стала неинтересна дяде – барону фон Бергер, тетке Иоганне – его жене и двоюродному брату, их сыну. Подросли младшие дети: брат и сестра Кёрстин. Её было решено сплавить подальше замуж, даже денег не пожалели на пансион. Сама девушка надеялась, выйдя замуж, упросить мужа взять под опёку своих брата и сестру, вырвать их из рук чудовищ. – Почему я в постели? Что со мной было? Голова … кружится. – Мы разговаривали, а ты в обморок возьми, да и упади! Так меня испугала! Кушать нужно лучше, милая. Вон какая худоба, кожа да кости. Дай шнуровку ослаблю тебе. – Не надо! Мне уже лучше, всё спасибо. Пойду я. – Про тайну свою не хочешь узнать? Ты ведь успела на все вопросы ответить. – Глупые вопросы, странные. Что из них можно узнать, не понимаю? Говори, может рассмешишь меня. – Девица Кёрстен фон Бергер! Ты хочешь поскорее выйти замуж. – Ой, не могу!!! Вот взаправду рассмешила! Амелинда, да кто же тут этого не хочет, для чего мы все тут находимся! – Не перебивай! Тебе в отличие от других, всё равно за кого; ты за любого уцепишься: старого, бедного, уродливого, но… – И что? В моём – то положении и возрасте. – Не перебивай, сказала! Самое важное для тебя, чтобы человек этот был добрым и порядочным. Ты хочешь забрать в свою семью младших братишку с сестренкой и просить мужа взять над ними опекунство. – Ты умна, Амелинда. Только и всего. При чем тут науки? Гадания? Достаточно просто знать жизнь. Да, я опасаюсь, что дядя и тётя изведут прямого наследника баронства Берг. Дети так неосторожны, часто болеют, умирают… – Особенно если над ними измываться, мучить, унижать, держать в голоде и холоде, не лечить, когда заболеют. Пока ты скрываешь правду, пока ты выучишься, пока выйдешь замуж, уговоришь не только мужа, но и графа Ольденбургского сменить опекуна… Будет поздно, Кристи. Они изуродуют не только тела, но и души детей. Уничтожат или превратят в своё подобие. Ты ведь добрая девушка, но уже проявляешь жестокость к прислуге, это их влияние. А дети совсем малы, они не могут сопротивляться, смерть или превращение в чудовищ – вот что их ждёт! Нужно действовать и мы будем действовать. Решайся! Их больше некому защитить! От тебя требуется вся правда, нужно всё, понимаешь ВСЁ, рассказать на графском суде. Найти свидетелей. Показать следы пыток на теле. Тогда, и только тогда, можно избавиться от преступников, сберечь наследника и само баронство. Скажи хоть что то, Кёрстин! Во время моего горячего монолога девушка молча сидела на постели, плотно обхватив ладонями лицо, и раскачивалась. Придётся пускать в ход самую тяжелую артиллерию: – Они есть отродье диавола, страшные монстры в человеческом обличье! Твоё молчание покрывает их смертные грехи. Ты ведь ни разу честно не исповедалась? Ты их боишься больше Божьего суда??? Исповедайся, Кёрстин. Спроси совета, как поступить у падре. Наша семья гарантирует тебе, наследнику баронства Берг и твоей сестре защиту. Матушка и брат взыскуют от твоего имени справедливого графского, а если понадобится, то и церковного суда. Она словно очнулась: – Согласна. Мне стыдно, но скажу: я шпионила у вас. Иоганна приказала. Приедут на свадебный пир, я должна рассказать, что узнала. Расположение построек, сколько воинов. Укрепления где и какие. Где казну храните. Припасов много ли? Колодцев сколько. Пригрозила: если не выполню, сестрёнку ожидает моя участь. Не стала говорить, что мне уже всё известно. Этим признанием Кёрстин показала, насколько глубоко доверяет мне и надеется на нашу помощь. – Прости. Это было её единственное слово перед уходом. Но я не дала ей уйти виноватой. Крепко пожала ледяные руки, обняла и сказала: – Всё будет хорошо, верь мне!