Глава девятая

Морозы уже немного за двадцать. Высоких деревьев за пределами поместья нет, кругом большие пространства слепящего глаза снега, изредка кустики, пейзаж суровый. В средние века, оказывается, наступило сильное похолодание, малый ледниковый период, как всем нам малообразованным Микаэль объяснил. Я была уверена в обычной, мягкой европейской зиме, а тут вполне себе русская, с ядрёным таким морозцем. Сани в нашем каретнике были необходимостью, не зимним развлечением. Сами себя хвалили за торфозаготовки, дровники забиты под крышу топливом, возле всех печей лежали кучки брикетов. Торф давал очень много тепла, раза в три больше дров, горел медленно. Запашок от топки торфом был не ахти, но до экологических акций пока далеко, до солнечных батарей тоже. Далеко, высоко, виднелись дымы из деревенских труб. Впервые крестьянам разрешили заготовить вдосталь торфа из болота. Люди по домам не сидели. По натоптанным тропинкам виднелось движение. В каждой семье были валенки большого и среднего размера, по две пары новых. Простые овчинные тулупы и просто выделанные шкуры на плечи с поясом, шапки, рукавицы меховые – много нужного к зиме успели скроить пошить наши скорняки, семья Ингваза. Только недавно поселившись, они стали более зажиточными, чем многие крестьяне. Работа на окраине села возле их дома шла даже сейчас. Таскали из проруби воду, делали во дворе щелок, замачивали, полоскали шкуры. Пару раз приезжали и делали заказ люди из других деревень. Ингваз приходил «на приём» к барону, за разрешением весной отдать половину своего участка на обработку соседу. Иначе не будет семья успевать хорошо ни тут – на земле, ни там – в ремесле. Другие наши «полуремесленники»: мельник, бондарь, гончар, плотник, кузнец постепенно доходили до мысли, что высокая квалификация требует отказа от земледелия. Брат управлял баронством из «офиса» – комнаты на первом этаже башни, брата близнеца той, где была часовня. Братом близнецом башню мы прозвали после небольшого, скромного даже взрыва, который устроили алхимик Доминик и Микаэль этажом выше, в лаборатории. Они спелись сразу, с полуслова. Дополняли и подгоняли некоторые знания будущего под реалии науки Средневековья. Сейчас выполняли заказ для стройки: подбирали пропорции глины, извести и температуру их совместного обжига в тигеле. Зачем? Я выслушала ответ о судьбе выдающейся части лица некой особы по имени Варвара. Много непонятных предметов найденных в башне и под лестницей обрели в лаборатории своё место. Например, то что я считала соковаркой, оказалось алькитарой, для получения эфирных масел и дистиллятов. В кабинете брата была библиотека, которая имела всего несколько закругленных полок с архивами, картами, некоторыми книгами перенесенными из флигеля. Стол, два кресла из массива дуба, небольшой камин и большая жаровня для локального обогрева. Кресла мы сдвинули вместе, образовалась уютная большая глубокая кушетка, тюфяк, подушки, пара пледов, придвижной столик, чем не пункт управления? Вот тут поправлялся во всех смыслах этого слова наш ненаглядный барон. Микаэль велел откармливать жирной пищей раненого в легкое брата. Место повреждения в легком должно затянуть нутряным салом. Пять раз в день Ида самолично носила ему жирные супы, масляные каши, сдобу с маслом, сливки во всех видах, сметану, жирное мясо, пироги на сале, колбасу с салом. – Ида, оставь это, потом поем. – Жирное всё, остынет, есть невозможно будет, бери ложку, я жду. – Я себя гусем для фуагра чувствую, посмотри, на кого похож стал! – Ничего, это временно. Я тебя любым люблю, ешь, кому говорю! Такого рода перепалки по пять раз на дню привели к ожидаемому результату: дыхание раненого выровнялось, стало глубже, лицо и талия шире, характер желчнее. Но Ида терпела стоически его капризы, а когда было невмоготу, плакалась мне в жилетку. Чтобы придать смысл заключению Андреаса мы нанесли ему различные « артефакты» – предметы, ранее бывшие нашими привычными вещами, но в процессе перехода преобразившиеся в нечто аналогичное из местных материалов. Сейчас он изучал атлас дорог и карту полезных ископаемых. На очереди были бижутерия Иды, книги Иды, домбра Иды… Скорее бы до нее самой дело дошло, прямо с той же скоростью, как толстел жених, таяла от страсти невеста. Брат мне уже жаловался тишком, что напряжно стало с ней в одном помещении находиться, как то проще она раньше была. В пансионе занятия по уходу за тяжелораненым закончились. Был зачёт. Сдали не все. Началась тема: «Дородовой уход. Роды. Уход за роженицей и новорожденным». Для этого в замок на санях привезли из деревни напуганную первородящую молодку на сносях, сноху Олива бондаря. За месяц с лишком учёбы процесс вошел в колею, девицы с аккуратными прическами, в скромных светло-бежевых пелеринах парами гуляли на переменах в коридоре первого этажа, парами шли в столовую, на молитву и учёбу. Эмма требовала – непременно строем, парами, и все по режиму. Только перед ужином всех отпускали на прогулку во двор, который тут же оглашался веселым визгом, смехом, скрипом снега под множеством бегающих ног. После выгула молодой энергии румяные, нарядные девушки красиво смотрелись на ежедневном, якобы парадном ужине. Вечерние платья и драгоценности, прически, требовались по этикету. Чтобы будущие жёны на уровне привычки выполняли требование быть красивой для себя и мужа. Парни отвешивали дежурные комплименты с разной степенью глубины и смысла, девушки учились принимать их и отвечать умно и вежливо. Столовые приборы мелькали без стука и лязга, салфетки вовремя ложились на колени, беседа на разрешенные темы была отрепетирована на зубок, с вариациями. При малейшем отступлении от этикета раздавался противный визгливый голос начальницы на тему: « Благовоспитанные девицы…». После ужина ровно час занимались танцами, без музыки, под отстукивание ритма. Зря мы боялись танцев. Вовремя не выданные замуж девушки им были давно обучены, много раз присутствовали на балах разного уровня, фигуры знали назубок. Верена, Ида, я, Эмма – мы все становились в большой круг, учились, танцевали, иногда украшая рисунок танца небольшими новыми элементами движения рук, плеч, корпуса, без нарушения ритма шагов. О дополнениях к очередному танцу мы договаривались заранее. Ничего не навязывая, через три – четыре вечера увидели, что за нами повторяют весьма талантливо. Затем наступало время настольных игр: шашки, шахматы, домино в нескольких экземплярах вырезал плотник, Север их раскрасил, покрыл лаком, додумался нарисовать несколько колод карт сам. Игра в карты пользовалась бешеным успехом, пока только освоили дурака. Приходил даже алхимик Доминик, в шахматах никто не мог его превзойти, а в карты обыгрывали все, кому не лень. Он тоже стал преподавателем предмета «Природа вещей и стихии», что то вроде элементарной физики, биологии и химии в синтезе. Иногда нёс такую ересь, но это были достижения средневековой науки. Капусту квасили с учетом расчета объёма бочки, веса сырья, концентрации соли и микробиологии. Единицы веса и объёма ввели метрические, не загруженные до этого арифметическими расчетами мозги воспринимали расчеты легко. Уксус из сока делали, опару ставили – изучали полезных микробов. Особенно девушкам нравились опыты, те, что с выделением тепла были под особым контролем Виктора. Такому достаточно гладкому течению учебного процесса помогал гипноз. Я помучилась этичностью вмешательства в работу мозга, без выраженного согласия его обладательницы. Серьёзно так заморочилась. Однако вспомнив, сколько процентов мозга так и не используются вовсе, решила – этот резерв Богом предназначен человеку не просто так. Грешно не использовать, если есть возможность. Самой главной была установка: знаешь сама – научи другого подходящего человека. Учить других девушкам оказалось интересно. Наверно учиться совершенно новому – еще интереснее. Семь скамеечек были заказаны для горничных девушек, они неотлучно присутствовали на занятиях, уже даже не прикрываясь видом услуг. Я думаю, потом, как камеристки нарасхват будут. Как баронессы одну на троих поделят? У Верены было свободное посещение занятий. В число учениц она не входила, поэтому посещала только интересные с её точки зрения уроки и практические работы. Еще образец договоров для девчёнок надо составить. Андрей начал уже изучать брачные договора современности, чтобы защитить наших драгоценных послов будущего прогресса, на долгие десятилетия семейной жизни. Защита жизни, здоровья, прав на имущество, на воспитание детей и человеческое достоинство – многое нужно было предусмотреть, с опорой на действующие законы. Моё занятие по аутотренингу было прервано Отто, который постучал! и чинно доложил: – пришло письмо. Я уже отдал барону. – Медленно всё – таки голубиная почта работает. Отто, что там в письме? –Так, счас вспомню: «Отряд едет, встречайте. Десять воинов. Наследник к вам, на месяц. Не тяните со свадьбой». Хорошо начальству жить, они все такие неожиданные!