Глава одиннадцатая

– Урсула, подойди, куда направляешься? – Малышку мою ко сну готовить, молока вот с мёдом отнесу, бессонница у бедняжки… – Скажи, приду сейчас, задолжал ей сильно, всё дела, дела. – Это Вы про супружеский долг говорите? Не думайте даже, не примет Ингрид Вас. Сразу говорю – подарки не помогут. Обижена сильно. Где это видано: кровиночку, наследника юного совсем в глухомань, в разбойное это гнездо, баронство Мюннское! – Да отчего разбойное, Урсула? – Как же: весь замок знает, напали на барона фон Мюнних по возвращении из похода. Ранили. –В кабинет ко мне графиню пришли быстро, в чём есть! Ну! Что встала! – Слушаюсь, Ваше сиятельство. Поджав обиженно губы, непривычная к грубому обращению, кормилица все же поспешила на половину своей девочки. Графиня нисколько не удивилась позднему приглашению, она мурыжила супруга, не разговаривая с ним уже четыре дня. Ингрид зашла в кабинет, молча встала по центру ковра, перед столом. – Долго в молчанку играть будешь? – Разве мой голос и мнение чего то значат? Я умоляла Вас не отправлять сына. Лучше я помолчу. – Молчать надо было про нападение на барона, когда я приказал. – Никому не говорила. – Да? А по словам Урсулы – весь замок знает. – Вот у неё и спросите. – И спрошу! Еще час малыш Диди носился по засыпающему замку, вызывая к графу одного за другим. Цепочка сложилась длинная: голубятник, паж Диди, камердинер графа, жена камердинера, экономка, кормилица. Камердинера как единственно грамотного понизили до лакея. Всё время пока шло расследование, уставшая графиня сидела в кресле у камина, отвернув его спинкой от всех. Уснула. Так её, спящую или притворяющуюся спящей, граф на руках понёс к себе в спальню. А что? Он граф и супруг в своём праве! Если не согласна, пусть помолчит, у неё это хорошо получается. Открывающему дверь стражу коротко кинул: Кто постучит – руки оборву. Тебе. Поздним утром Ингрид открыла сонные глаза. Вытянула затекшую руку из под тяжелой ноги. Ткнула сопящего мужа в бок пяткой. Послышалось довольное ворчание. – Ваше сиятельство, балдахин какой пыльный! По свежему снегу выколотить надобно, паутина прямо на балясинах, это что за уборка? Горничная расчет получит! – Почаще в покоях супруга ночевать надо! – Почаще приглашайте! –То она спит уже, устала, больна, обиделась, женские дни…О! Падре Конрад не велит! Можно только раз – два в месяц, для зачатия! – Исповедуюсь, так неловко; индульгенцию покупать каждый раз на ваш темперамент, казну можно разорить! – Отвечай новому падре так, коли спросит: заповеди библейские «да прилепится жена к мужу своему, и будут плоть едина», «плодитесь и размножайтесь» – исполняю со всем усердием! – Почему новому падре? – Пришлют другого, не такого любопытного до чужой постели. Молод падре Конрад слишком, тяжко ему целибат даётся. Однако соглядатаи доносят – блюдёт. Какой дурак, прости Господи, придумал этот обычай? Баронесса фон Мюнн жаловалась, что нету пастыря, туда его отошлю, с лучшими рекомендациями. – Спасибо, оценила. Соглядатаев зачем с ребенком послал, нелюбопытный муж мой? –Кого? Каких??? – Манерник франкский – доносчик, сплетник и соглядатай по природе своей. Камердинер наследника – по должности. Голубей они много с собой забрали. Вместо них лучше бы воинов добавил. – Воины эти отборные, опытные, жалею, что не мог себе их оставить, но не гнать же своих германцев. Два викинга и восемь русичей, все в битвах проверены, хоть наёмники, а бьются как за своих. Клятву верно держат, пока платишь. Войны сейчас нет, накладно содержать лишних, а барону дружина малая нужна. Видела – цветник родственниц у него какой, сейчас ещё благородных девиц полон замок, до весны. Случись что, с кого спрос? И ведь додумались на своём женсовете до такого: пансион благородных девиц! Шпионы тоже нужны и важны: чему там учат, как, нет ли крамолы иноземной. Знаю ромеев, вольнодумцы и развратники, климат у них такой, делать нечего, работать много не надо. Полгода всего Мюннихи там были, а уже поднабрались! –Умный ты у меня!!! И красивый! Сильный и храбрый. Спасибо Господу, что дал такого мужа! – Хочешь, в город съездим, тебе карета прошлогод у мастера Альберта понравилась? – Другую хочу, ромейской работы, как у Мюннихов, но побогаче. – Забудь, пока чума пройдет, пока ремесла оживут…Свою возьмем. – Расскажи про поход, наблюдатель что доложил? Всё тебе некогда, да некогда. Ингрид на четвереньках переместилась к голове мужа и ласково устроилась на плече, подложив себе под голову его руку. Долго и обстоятельно, обрадованный примирением граф, рассказывал о походе. Противочумные письма за два месяца широко распространились. Жители начали действовать по написанному Кодексу. Барон фон Мюнних проявил себя наилучшим образом как начальник. Учил, и наглядно показывал, как должно работать противочумным патрулям. Сам порол нарушителей, потом сам мазью смазывал, у знатных сразу кошель как штраф срезал, и позорил при народе, что чуму на голову людей принесут. Штрафные деньги крысоловам и заводчикам кошек роздали. С градоначальников спросили строго по исполнению Кодекса. Двое в тюрьме сидят. Штрафы в казну с них большие взял, велено на эти деньги беднякам запасы продуктов раздать. Приказ издал: кто три раза Кодекс нарушит, того пешим, без денег за чумной кордон выставят. На границе слухов о близости чумы, франкские и германские кордоны закрыли. Поставили оцепление. Бордо, Тулуза, Генуя, Пиза – чума уже захватила, по Гаронне, Рейну и другим рекам строжайшие кордоны с арбалетами стоят. Порт в Бордо закрыт, вывешены сигнальные черные флаги. Что там внутри сейчас не знаем, курьеров, голубей запретили, ходу никому нет. Через границу означенную непересекаемой ни под каким видом, пускают стрелы с противочумным Кодексом и приказом к выполнению. Приписку сделали: распространять так же при помощи стрел, далее в глубь зараженной территории. Караванов нет, за кордоном остались. Был слух, в Милане и землях герцога миланского нет чумы. Хотя герцогство окружено со всех сторон черной смертью, но там её нет! Причину бы понять. Карантины проинспектировали. Лекарей местных на учения собирали: как действовать при обнаружении зараженного чумой. Церковникам показали печать и подпись Папы, тогда только перестали народ на молебны против чумы созывать. Велено служить было без паствы. Особо прытких служителей Господа привлёк к проверкам противочумных мер и штрафы идут в пользу церкви. В монастырях госпитальеров монахов и вольнонаёмных на санитаров велел учить, оборудовали при них отдельные здания для карантина и лечения. Заказано изготовить две сотни противочумных костюмов с масками дополнительно. Год в тех теплых местах по урожаю хороший, всем людям приказ кричали – деньги, ценности не копить, а продукты, уксус и вино запасать. Колодцы во дворах своих люди копают. Маски тканевые шьют. Пока не было приказов чётких, что и как делать для спасения, люд растерянно метался без толку. Сейчас народ поднялся, все действуют по Кодексу, жить все хотят, бедные и богатые. – У нас в графстве кто инспекцию проводил? – М-м? Э-э-э…Да, пора бы, да, пойду я, приказ писать. Граф нехотя вылез из постели, стал сам без камердинера одеваться. – Припасы постоянные замковые на полгода осады уже освежили, колодцы почистили. Еще припасы скупаем, пока везут по нормальной цене, скоро взвинтят торговцы цены, не подступишься. Ой, сегодня как раз много сыров подвезут, надо помочь Ханне, поторговаться! Горничную мою впусти. За дверью опочивальни страж и Диди своими телами загораживали дверь от личной горничной графини, нового камердинера, рыдающей жены бывшего камердинера, отставного, но еще не знающего об этом падре и няни младшенького сына. Им даже в дверь постучать не позволили, выполняя наказ графа. Одевая Ингрид, горничная доложила о приглашенных женах старшин ремесленных цехов Ольденбурга: – уже давно дожидаются, к Вам в приёмную проводила. Небольшая, уютная приёмная графини перед личными покоями была оформлена в бледно зеленых оттенках, с небольшой долей позолоты. Горожанки всех возрастов и комплекций, но одинаково богато, ярко одетые, с полным комплектом украшений по статусу, чинно поднялись со стульев, приветствовали глубоким книксеном. Ингрид позвонила в колокольчик, велела подавать угощение. Кушать ей хотелось как простой крестьянке после жатвы. – Почтенные горожанки! Хочу услышать, как исполнили мои поручения? Давайте по старшинству: говорите госпожа Бертина, Вы супруга мастера сапожной гильдии, так? – Верно, спасибо, запомнили. Муж сказал калек безногих в цех взять можно, подмастерьями. Сидячая работа. В нашей лавке есть тёплый склад, там и жить можно. Шнурки, стельки, кошели из кожи делать быстро научат, обувку простую домашнюю, а там как пойдёт, всему научим, было бы желание. За простую работу небольшая плата, зато за учебу сложной работе плату с инвалидов мастера брать не будут. На жизнь себе заработают точно. – Передайте нашу благодарность гильдии, пусть доброе дело послужит её процветанию. Госпожа Одила, чем столяры нам помогут в благом деле? – Коляски две штуки, для безногих сделали. Образец баронесса фон Мюнних прислала. Еще три делают. Удобно очень, человек уже не ползает как червяк по земле на дощечке, а выше ростом, людям в глаза глядит, помощник везет или сам может передвигаться. Горожане тоже просят для своих инвалидов, дорого готовы платить. Не все бедолаги в госпитале, многих семьи забрали, после поправки. Работа тоже есть подходящая, сидячая – резчиками по дереву, ложки, блюда делать, накладные узоры для мебели, пряжки. Игрушки опять же. Мелкий товар в общем, где усилий не нужно и стоять. Всё полировать, красить, лакировать, склеивать. Муж сказал – обяжет молодых подмастерьев в быту им помогать, жить будут в семьях мастеров, как положено ученику. Заработают на комнату – предоставят. – Молодцы, столярная гильдия! Ваш налог хорошо казну пополнит! Приветливо – угодливые лица женщин неуловимо изменились, слегка закаменев. Графиня решила внести коррективы в план встречи. – Известно ли вам, уважаемые госпожи про новый закон? Ещё не кричали, но я точно знаю. Пока опрос идет по городу и графским сёлам, списки составляют. – Так откуда нам знать, закон про новые налоги? – На пенсион инвалидам, вдовам и родителям погибших. – Как это? Что такое пенсион? Отродясь не слыхали. – Это помощь им из казны, куда весь народ налог платит. – Благое дело, Ваше сиятельство! А то ведь уже побираются некоторые, за черствый кусок на любую работу готовы. Деток в подмастерья с пяти лет приводят, лишь бы кормили. Чему научишь их сопливых, а жалко. Хоть зиму переживут и то дело, весной всё полегче. Сколько помощь, скажете? – Полталера серебряного инвалиду войны. Полталера серебряного родителям погибшего на войне. Талер серебряный вдове, если есть дети. Пока так. – Деньги немалые, если на всех… Справедливо. Жаль, раньше при покойном графе не было пенсиона такого. Да и погиб он молодым, не успел видно. – Пенсион будут выдавать из казны шесть раз в год. Пожизненно инвалиду и родителям без кормильца. Вдове – пока не вырастут дети, до четырнадцати лет. – …??? – Не поняла, что молчите? – Виданное ли дело…Простым людям. Всю жизнь. Были раньше награды, только знатным и то на один раз. – Виданное, виданное. В баронстве фон Мюннихов уже начали платить. Четыре вдовы и старик отец получают. Даже младшему барону Мюнниху назначили. Столько же. На тех же условиях. Или графы беднее и жаднее вассалов своих будут? Как думаете, не мало ли? – В самый раз. На очень скромное пропитание и одёжку, дрова, только чтоб выжить. Больше дать – некоторые работать не будут, налогов опять меньше будет. – С рукастыми проще, вот с безрукими как решим? Слепые есть ещё… – Мне можно? – Конечно, милая, кто ты, как зовут? Миловидная стройная и очень белокожая молодуха враз зарумянилась от ласкового обращения госпожи. – Сусанна я, Ваше сиятельство. Глава гильдии гончаров мой муж. Он сказал, глину месить топтуны нужны, кирпича много заказали, стройка в Мюнне. Еще кузнец ихний приспособу нарисовал, как сидя мехи в кузне ногами раздувать. На дощечку нажимает ногой, от этого длинный рычаг подымается и опускается, он за ручку мехов укреплен. Усилие малое, работать легко. Мы купили для печи, жар сильный и кирпич прочный, закаленный выходит. Стеклодувы могут нанять огонь в печи поддерживать. Если мужик безрукий сам дюжий, то на маслобойне можно рычаги грудью толкать. Правда, животинкой дешевле. Но ведь человеку надо дать возможность работать, полезным быть…Она стушевалась под внимательными взглядами женщин старше себя. – Умный муж у тебя, головастый! Держись за него крепче! Все рассмеялись. – Направим в эти мастерские людей, кто пожелает и сможет по здоровью, работа тяжелая. Слепых после войны на всё графство восемь. Было больше, двое грех на душу взяли. Один пьяный замёрз, прямо под дверями ратуши. Верно тяжко человеку света Божьего не видеть. Все перекрестились. – Госпожа графиня, гильдия ювелиров слепых всех берёт. Полировщики камней из них хорошие после обучения выйдут. Два года с лишним прошло, пальцы уже должны чувствительными стать. Только подмастерьями всегда будут. Мастеру без глаз никак. Заработок хороший у гранильщиков, еще на семью хватит, а с пенсионом и подавно. – Госпожа Ребекка, вот спасибо ювелирам, даже не представляла, куда пристроить слепых, вот так удача! Дочка Ваша известия с Мюнна присылает? Женщины прислушались. – Благодарю, Ваше сиятельство. Присылает. Две голубки уже было. – Что же пишет? ( Мне и шпионов не надо оплачивать!) – Наизусть помню: "Комнаты, пища, обращение – отменные, тепло везде, мыльня каждодневно. Учёба тяжелая, интересная, полезная, сама здорова. Много подруг, вместе молимся в новой часовне. Старшая наставница строга, наказывает справедливо. Учителя многомудрые. Почтительная дочь Сара." Второе письмо: "Был богатый пир и бал в честь наследника. Он прехорошенький! Танцевал со мной! Пришлите еще ткани, бумаги и денег. В декабре торг будет и свадьба барона. Любящая дочь Сара." Ювелирша гордо оглядела остальных женщин. Из всех ремесленников и купцов города только им пришло в голову протолкнуть дочь в пансион вместе с благородными за немалую взятку, но… в казну. Приданого больше дадим, за богатого купца в герцогство выдадим, рассуждала заботливая мать. Купцам нужны образованные жёны, богатство в руках держать, приумножать умная жена всегда поможет. Председателем женсовета горожанок её всё- таки не выбрали. Тайным голосованием, с большим преимуществом, избрали госпожу Генриетту, тихую, худенькую, скромную немолодую женщину: жену мастера гильдии пекарей. Графиня объяснила, что такое мозговой штурм, название метода вызвало оживление. Разделила на четыре команды шестнадцать участниц, дала задание: три самых важных дела для города и вышла, дабы не смущать своим присутствием. Остановилась за дверью: спустя несколько мгновений тишины гвалт поднялся невообразимый! Через пять минут: ого! Кого то разнимают! Ингрид совместила пропущенный завтрак с обедом и семейными делами, общением с няньками. Граф потребовал тишины в замке, у него приказ не пишется при шуме. – Дорогой муженёк, а зачем тебе приказ? Кому? Самому себе? Кто кроме тебя проверит, накажет или наградит. Собирайся с Богом, да проверяй, штрафуй не стесняйся, казна пополняйся! Вот и молодец, поезжай. Видишь, как хорошо ты надумал, да и с приказом мучиться, сочинять не надо. Слегка потрёпанные в дебатах незнатные дамы примирились на трёх, главных на данный момент проблемах города, которые они смогут взять под свой частичный контроль.: Сироты. Инвалиды. Приюты. Очищение города от грязи и заразы разной. Благоустройство. Цены на продукты. Запасы. Не прибавить, не убавить. В точку.