Глава 16

Как только у меня на руках оказались деньги, я тут же развела бурную деятельность.

При помощи все того же мистера Шэна, который в один прекрасный день снова нарисовался на участке, разобрала и домыла дом. На уборке я все так же предпочла сэкономить и обойтись своими силами. Бродяга же брал немного.

Теперь можно было вызывать каменщиков, плотников, стекольщиков, маляров. К последним я и сама присоединюсь. Я не боялась работы. Тем более, когда я уже представляла, как будет выглядеть будущая аптека.

И пусть я пока не могла позволить себе дорогую мебель и предметы интерьера, но уж точно знала, как создать уютное и аккуратное пространство в стиле «минимализм».

Когда в один из дней я выносила во двор очередную охапку хлама, то увидела, как из дома справа вышла женщина и направилась в мою сторону. Я помахала ей рукой. Новая соседка решила не лезть через низкий забор, как это сделала я во время знакомства с леди Харт, а обогнула ограждение и зашла на участок с улицы.

— Доброе утро, леди, — сказала я, когда женщина приблизилась настолько, что я могла уже не кричать, — чудесная сегодня погода!

— И, правда, великолепная, впрочем, здесь редко бывают дожди, — отозвалась моя собеседница.

Передо мной стояла приятной наружности блондинка лет тридцати пяти, одетая в пышное платье в мелкий цветок. Ее густые волосы были забраны в косу. Я обратила внимание на изящные руки. Почему-то именно так я представляла себе руки пианистки – длинные пальцы, тонкие запястья. Хотя я была далека от музыки и от любого другого вида искусств.

— Меня зовут леди Уотсон, — произнесла женщина, — у меня фарфоровая лавка по соседству.

— О, очень приятно, — отозвалась я, — я леди Беверли. Хотела бы предложить вам чаю, но на моей кухне пока есть только печь и пара жестяных ведер.

— Тогда я приглашаю вас к себе, — улыбнулась леди Уотсон, — когда найдете время.

Я только сейчас поняла, что до сих пор держала в руках мусор. Да и выглядела, наверное, не как владелица аптеки, а как помощница по хозяйству – в простом сером платье и вся в пыли.

— Заодно посмотрите, чем я занимаюсь. Вы же делаете ремонт, и, возможно, вам захочется украсить интерьер или обзавестись посудой, — леди Уотсон мило улыбнулась.

— С удовольствием. Вот только вынесу остатки хлама, — ответила я.

Мыть и тереть я закончила, как всегда, ближе к вечеру. Но все же воспользовалась приглашением леди Уотсон зайти на чай.

Пока нагревалась вода, соседка провела меня в лавку, которая занимала половину первого этажа.

— Раньше магазин занимал весь этаж, — смущенно пояснила леди Уотсон, — но после того… как сгорел ваш дом, и поползли все эти слухи про призраков, посетителей почти не стало. И я сделала перепланировку.

Я с восхищением рассматривала фарфоровые предметы интерьера. Чего тут только не было – сервизы, вазы всех размеров, статуэтки, чаши, кашпо, подсвечники, фигурки, лампы… Я не знала, за что схватиться…

— Какая искусная роспись! – я держала в руке кофейник, на котором была изображена ветвь дерева и парящая птица.

Леди Уотсон зарделась. Ей была приятна моя похвала.

— И как же вы ведете торговлю? – осведомилась я.

— К постоянным посетителям езжу сама, как только появляются новинки, а так — сдаю товар в городские лавки, но за определенный процент.

Да. Картина вырисовывалась нерадостная. Обе соседки, конечно, приспособились к обстоятельствам, но меня такой вариант не устраивал. Мне было нужно, чтобы посетители приходили в аптеку. Иначе она себя не окупит.

— Сколько стоит эта прекрасная вещица? – спросила я, не выпуская из рук кофейник.

— Семьдесят пять терралов, — отозвалась моя собеседница.

Недешево. Пожалуй, с украшательством придется подождать.

За чаем я выяснила, что леди Уотсон осталась вдовой восемь лет назад, и чтобы избавиться от тяжелых воспоминаний, переехала в Амбердорф.

— А вы как здесь оказались? – с интересом спросила женщина.

Как бы так сформулировать, чтобы себя не выдать. Я же даже не знала, где находился некий Тис, который был указан в документах, как город моего рождения. Так что я выдала ту часть истории, которая была известна мне самой, начиная с болезни наследника и заканчивая Южным мором.

— Так это вы избавили город от Южного мора? – всплеснула руками моя соседка. – Как я вам благодарна! Это были темные времена для Амбердорфа, пожалуй, самые темные из тех, что я помню.

— Да уж, надеюсь, они прошли, — вздохнула я, глядя в окно на свой закопченный дом.

Я допила чай и попрощалась с приветливой хозяйкой фарфоровой лавки. Счет был один-один. Хорошая соседка и та, что неминуемо будет вставлять палки в колеса.

Вернувшись в свой район, я зашла к леди Милн – договориться со Стенли о работе. У него же спросила совета относительно других мастеров, которые мне требовались.

— Лучших маляров, чем отец и сын Диксоны, я не знаю, — сказал Стенли, — они живут тут через улицу. Поговорите с ними.

— А каменщики и стекольщики?

— Вы собрались строить дом, леди Беверли?

— Почти, — отозвалась я.

В аптеку я заявилась с тремя бумажками с адресами, которые мне предстояло завтра обойти. Уселась в кабинете и расписала план работ.

С ремонтом-то мне все было более или менее понятно, а вот как быть с лекарством? Потерла поясницу, которая напоминала о себе каждый раз, как я занималась физическим трудом. Боль была неострой, но неприятной, а мази и лосьоны помогали медленно.

— Нужно что-то, что будет действовать моментально, — проговорила я вслух, — волшебная таблетка от боли…

А что? Это могло сработать.