Глава 39

Я проспала половину следующего дня, но когда проснулась, то почувствовала себя совершенно здоровой. Вот что значит иметь молодой, крепкий организм. Попади я в подобную передрягу в прежнем теле, то сердечный приступ случился бы со мной уже в момент похищения. Хотя он и так меня настиг – для этого не нужно было быть увезенной в карете тщеславным лордом.

Я лежала в кровати и прокручивала события вчерашнего вечера. Точнее, одно событие, мысль о котором заставляла тело вновь трепетать, а голову – кружиться. Поцелуй с Коннингтоном. Жаркие, ненасытные объятия, страстный шепот, настойчивые губы…

За дверью послышались голоса, а я вдруг поняла, что валяюсь на подушках и улыбаюсь во весь рот. Быстро собралась и приняла положение полулежа.

— Войдите! – ответила я на раздавшийся стук.

На пороге комнаты появился старичок-лекарь в сопровождении все такого же бледного и теперь уже осунувшегося Чандлера. Старик, видимо, не спал всю ночь и явно не ожидал увидеть меня цветущей и в прекрасном расположении духа.

— Леди Беверли, советник передал, что вы больны, — сказал лекарь, пристально всматриваясь в мое лицо и выискивая на нем признаки недомогания, — я вижу разве что бледность и лихорадочный румянец… как вы себя чувствуете?

— О, уже гораздо лучше, — ответила я, — мне действительно стало нехорошо на вечере, и советник Коннингтон придал этому слишком большое значение.

Я решила, что не буду посвящать придворного лекаря в подробности вчерашних событий. Тем более, я не знала, какую версию выдал ему Коннингтон.

— В любом случае я обязан вас осмотреть, — отозвался старичок, припарковал свой саквояж на столике рядом с кроватью и извлек стетоскоп.

Я послушно доверилась лекарю. Когда осмотр был закончен, старик выписал мне общеукрепляющие капли, которые мы, кстати, производили, и рекомендовал пить больше воды.

— Зрачки расширены, — пробормотал он, — словно вы принимали стимулирующие настроение препараты, если вы понимаете, о чем я.

— Конечно, понимаю, и могу вас уверить, что ничего подобного не принимала, — тут же отреагировала я, — бокал шампанского – все, что я позволила себе вчера.

Пока лекарь собирал инструменты, я напомнила, что ждала его завтра на мероприятии, которое я ни в коем случае не собиралась переносить. Наоборот, хотела как можно быстрее встать, привести себя в порядок и заняться, наконец, делами.

Когда лекарь удалился, я поймала на себе укоризненный взгляд Чандлера.

— Я ничего не принимала, клянусь вам, — воскликнула я.

Не хватало еще, чтобы сотрудники считали, что я чем-то злоупотребляла.

Видимо, я была не очень убедительна, и мне пришлось рассказать аптекарю, что в мой бокал что-то подмешали. Часть истории с погоней и страстным поцелуем я, естественно, опустила.

Когда между мной и Чандлером не осталось более недопонимания, я вновь выпила принесенный аптекарем отвар, умылась и оделась в городское платье. Нужно было уладить еще массу дел перед завтрашним камерным открытием. Украсить зал, заказать легкий фуршет, упаковать подарки, нанять музыкантов, повторить презентацию и речь.

Есть не хотелось, но Чандлер сказал, что не выпустит меня из дома, пока я не съем «что-то горячее и жидкое». Благо, у меня еще оставался вчерашний суп, который я чуть ли не насильно в себя запихнула. Все же не могла сказать, что я чувствовала себя полностью здоровой. После того как я подвигалась и походила по дому, вновь почувствовала слабость и легкое головокружение.

Ну ничего, я не планировала много гулять пешком. В основном буду передвигаться в экипаже, а с украшением зала попрошу помочь студентов… или вон тех здоровых амбалов в форме, что стоят на крыльце. Советник выполнил обещание и прислал стражников.

Лучше бы он появился сам. Кстати, вопрос о том, как будет дальше развиваться наше общение, пока оставался открытым. Да, я вчера выяснила, что блондинка из ресторана приходилась ему сестрой, но это не означало, что Коннингтон был свободен или планировал связывать себя отношениями. Кто вообще знает, какие у них тут в этом мире порядки.

От подобных мыслей мне стало не по себе. Я-то могла сказать, что Коннингтон разбудил во мне чувства. Причем, видимо, появились они уже давно, а вчера прорвались наружу.

Ох, надо бы перестать гонять эти мысли по кругу и заняться, наконец, делами.

Я вышла на крыльцо, поздоровалась с охраной и сообщила им, что еду в город по делам. Один стражник остался у аптеки, а второй вызвался меня сопровождать.

Я вновь заметила маячащую у забора леди Харт, которая наблюдала за тем, как я удаляюсь с участка в сопровождении гвардейца. Интересно, какую картину нарисовало ее бурное воображение.

Я поймала извозчика и первым делом отправилась в цветочную лавку. Решила, что украшу торговый зал вазами с живыми цветами. Не хотелось ничего вычурного и праздничного. Фоновая музыка, легкий фуршет и возможность пообщаться друг с другом. Размах и громкость оставим для презентации на покупателей, где я подумывала даже устроить мастер-класс по созданию отдушек.

Тем не менее я проездила по городу до вечера. Когда вернулась в аптеку, Чандлер вручил мне письмо.

— Доставили час назад, — сообщил старик.

Я быстро разорвала конверт и пробежала глазами написанные аккуратным почерком строки.

Леди Беверли,

Благодарю за приглашение на открытие аптеки. К сожалению, я не смогу на нем быть. Удачи вам.

Советник Его Величества,

Эддард Коннингтон.