Глава 20. Экстренная доза абсурда

В пятницу Алекс шел в «Сладкую Фантазию» с чувством, которое он сам себе не до конца объяснил. Это уже было не просто привычкой, а необходимостью. Словно его собственная операционная система требовала еженедельной перезагрузки с помощью дозы хорошего кофе и невозможного оптимизма этой странной девушки.

Он толкнул дверь, ожидая привычной волны тепла, ванили и ее лучезарной улыбки. Но сегодня что-то было не так.

Воздух в кондитерской был таким же теплым, но улыбки не было. Алина не стояла за прилавком. Она сидела за маленьким столиком в углу и механически протирала салфеткой сахарницу, глядя в никуда. Ее плечи были опущены, а в глазах, обычно сияющих, как крепкий чай на солнце, застыла тень. Даже Борис не бросился к нему с очередным саркастичным замечанием, а лишь лениво поднял голову и снова уронил ее на лапы. Атмосфера была... трагичной.

Алекс подошел к прилавку, и только тогда она, кажется, его заметила.

— О, Алекс... Привет, — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась бледной и натянутой. — Тебе как обычно?

Ее голос был тихим, лишенным привычных озорных ноток. Алекс почувствовал укол странного беспокойства. Ее жизнерадостность была для него константой, маяком в сером море офисной рутины. И сейчас этот маяк едва тлел.

Его первой мыслью было развернуться и уйти. Чужие проблемы, чужое плохое настроение — это не его территория. Но ноги почему-то не двигались. Вместо этого Алекс оперся о прилавок и обвел взглядом витрину.

— Что, во всем Чародоле закончился сахар? — спросил он, используя свой обычный саркастичный тон. — Или у тебя забастовка «Счастливых Кексов»?

Она подняла на него удивленный взгляд. Вымученная улыбка стала чуть более настоящей.

— Нет, с сахаром все в порядке. Просто... осенняя хандра, наверное.

Это была явная ложь. Алекс знал, как выглядит осенняя хандра. Она не гасила свет в глазах так основательно. Он хотел спросить, что случилось, но слова застряли в горле. Он не умел задавать такие вопросы. Он был программистом, а не психологом.

Вместо этого Алекс сделал то единственное, что пришло ему в голову, — сломал шаблон.

— Ладно, — решительно сказал он. — Кофе, как обычно. И... — он обвел витрину придирчивым взглядом, выискивая самую нелепую позицию в меню, — ...и дай мне вот это. Пирожное «Солнечный зайчик».

Он произнес название с таким страдальческим видом, будто заказывал порцию яда.

Алина моргнула. Потом еще раз. И вдруг тихий смешок, настоящий, не поддельный, вырвался у нее. Она прикрыла рот рукой, но ее глаза, наконец, заблестели живым огоньком.

— «Солнечный зайчик»? — переспросила она, и в ее голосе впервые за вечер прозвучала привычная мелодия. — Для тебя? Неожиданный выбор.

— День был тяжелый, — проворчал Алекс, чувствуя, как уши начинают гореть. — Требуется экстренная доза абсурда. Кажется, это пирожное идеально подходит.

Алина встала и подошла к прилавку. Пока она готовила кофе и аккуратно укладывала в коробочку желтое, как одуванчик, пирожное, их взгляды на мгновение встретились. И в этот момент между ними не было привычной иронии или словесной пикировки. В ее взгляде была тихая, искренняя благодарность. А в его — неуклюжая, но отчаянная попытка помочь.

Он не стал лезть в душу с расспросами, не предлагал пустых советов. Он просто увидел, что ей плохо, и сделал единственное, что умел — довел ситуацию до абсурда, чтобы выбить ее из колеи грустных мыслей. И она это поняла.

— С тебя как обычно, — тихо сказала она, протягивая ему заказ.

— Спасибо, — так же тихо ответил он.

Алекс вышел из кондитерской, чувствуя себя странно. В руке у него был горячий кофе и коробочка с нелепым пирожным. Он не решил проблем Алины, он даже не знал, в чем они заключались. Но тусклый огонек в ее глазах снова разгорелся. И от этого у него на душе, вопреки промозглой осенней погоде, стало неожиданно тепло.