Глава 48. Цена чужого волшебства

Уверенность — хрупкая вещь. Лиза поняла это в тот момент, когда вошла в школу. Еще вчера она была почти героиней. Человеком, который устроил лучшую вечеринку в истории школы. А сегодня… сегодня она была мишенью.

Сначала это были просто шепотки. Когда она шла по коридору, разговоры затихали, а потом вспыхивали за ее спиной. Она чувствовала на себе десятки колючих взглядов и снова инстинктивно вжала голову в плечи, пытаясь активировать свою старую суперспособность — невидимость. Но было поздно. Ее уже все заметили.

На большой перемене, у шкафчиков, Лизу подкараулили. Это была Катя, та самая, что когда-то с восхищением смотрела на «Сладкую Фантазию». Но теперь на ее лице не было и тени дружелюбия. Только злорадство. С ней была целая свита из хихикающих одноклассниц.

— О, смотрите, вот и она! Наша главная волшебница! — громко объявила Катя, преграждая Лизе путь.

Лиза замерла, прижимая к груди учебник по рунологии, как щит.

— Ну что, Лиза? — Катя подошла вплотную, и ее голос сочился ядом. — Съела сегодня «конфету для смелости», чтобы выйти из дома? Ой, прости, я забыла, она же не работает!

Девочки за ее спиной взорвались колючим смехом. Щеки Лизы вспыхнули, как будто ей дали пощечину.

— Она просто обманщица, как и та кондитерша! — поддакнула другая девочка. — Ей психолог нужен, а не конфеты!

«Психолог». Это слово ударило особенно больно, потому что в нем была доля правды.

Лиза отчаянно искала глазами спасения. Она искала Соню или Мишу, но их не было рядом. И тут она увидела его. Антон. Он стоял в нескольких шагах, у окна, и все видел. Их взгляды встретились на одно короткое, бесконечное мгновение. Лиза смотрела на него с немой мольбой. А он… он отвел глаза. Просто отвел взгляд в сторону, нахмурился и сделал вид, что страшно увлечен разглядыванием трещины на стене.

Для Лизы это было равносильно предательству. Удар под дых, от которого стало трудно дышать. Человек, ради которого она хотела стать лучше, только что показал ей, что ее унижение его не касается.

Катя, увидев ее реакцию и поняв, что добилась своего, потеряла интерес.

— Ладно, девочки, пойдемте, — бросила она через плечо. — С этой дурочкой и говорить не о чем.

Они ушли, оставив Лизу одну в оглушительной тишине коридора. Она стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.

Она чувствовала себя униженной и преданной. Но хуже всего была ярость, которая поднималась изнутри. Ярость не только на одноклассников. Ярость на Алину.

Все было ложью. Все ее достижения, ее маленькие победы — фальшивка. Не она стала смелой. Это «магия» дала ей смелость взаймы. Она была просто марионеткой, которую дергали за ниточки с помощью сахара и красивых слов. А теперь кредит кончился, и остались только огромные, неподъемные проценты в виде насмешек и презрения. Алина не помогла Лизе, а подставила, сделала ее посмешищем.

Лиза не пошла на следующий урок. Она дождалась звонка, схватила свою сумку и выбежала из школы. Она бежала, не разбирая дороги, выбирая самые длинные, самые пустынные улочки, лишь бы не проходить мимо розового фасада «Сладкой Фантазии», который теперь казался ей символом ее собственного позора.

Ворвавшись в свою комнату, она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Ее взгляд упал на стену. Там, приколотый кнопками, все еще висел яркий самодельный плакат с их вечеринки, который она с такой гордостью повесила. «Лучший вечер в школе!», — гласила надпись, выведенная рукой Миши.

Ложь.

Она подскочила к стене и с яростью сорвала плакат, кнопки с треском вылетели из обоев. Она смотрела на это напоминание о своем триумфе, который теперь казался ей унижением. С криком, полным боли и разочарования, она начала рвать его на мелкие, мелкие кусочки, пока от ярких букв и веселых рисунков не осталась лишь жалкая кучка цветной бумаги на полу.