Глава 9. Брауни для внутреннего критика

Прошла неделя. Неделя, в течение которой Алекс демонстративно игнорировал переулок, где поселилось розовое чудовище. Он давился пережженным «Эликсиром Бодрости» из офисного автомата и клял себя за то, что вообще думает о новой кондитерской.

Этот эликсир, по сути, был просто горячей черной жижей с привкусом жженого пластика и магической искрой, которая заставляла веки дергаться, но ясности ума не прибавляла. Это было наказание, которое он сам себе выбрал. Гораздо проще было признать, что весь мир — серая, унылая рутина, где все подчиняется логике и коду, чем допустить мысль, что в двух шагах от его офиса, в дурацком розовом домике, действительно... работает магия.

Но пакетик с улыбающейся тучкой так и лежал в ящике его стола. И решенная проблема в коде работала безупречно.

В пятницу, после особенно изматывающего спора с Эдуардом о «преимуществах самоорганизующихся архивов», Алекс сдался. Его внутренний скептик отчаянно вопил, что это глупость, но жажда хорошего кофе оказалась сильнее. «Только кофе, — твердил он себе, сворачивая в знакомый переулок. — Никаких волшебных кексов».

Колокольчик над дверью звякнул так же весело, как и в прошлый раз. За прилавком стояла все та же девушка и оживленно болтала с почтальоном.

— …а потом левитирующая сумка просто зависла над фонтаном! Представляешь, Алина? Еле уговорил ее спуститься! — сокрушался почтальон.

— Иван, вам просто нужен был правильный подход! — смеялась она. — В следующий раз попробуйте спеть ей хвалебную оду. Техника любит ласку!

Она заметила Алекса и ее улыбка стала еще шире.

— О, смотрите-ка, кто вернулся! Концентрация закончилась?

Алекс подошел к прилавку, стараясь сохранять максимально невозмутимый вид.

Внутри пахло иначе, чем в прошлый раз. К аромату ванили и лимонной цедры примешалась густая нота шоколада и что-то ореховое.

— Мне просто нужен нормальный кофе, — буркнул он. — А ваше заведение, как ни прискорбно, единственное в этом районе, где его, кажется, умеют варить.

— Принимаю это как комплимент! — ничуть не обиделась она. — Вам как в прошлый раз, черный, как ночь в безлунную погоду?

— Можно просто американо? Без поэтических метафор.

— Как скажете, — она с легкостью принялась за работу. — А может, рискнете попробовать что-то к нему? У нас сегодня совершенно потрясающий «Брауни для внутреннего критика».

Алекс недоверчиво приподнял бровь.

— И что же он делает? Заставляет внутреннего критика заткнуться?

— Ну что вы! — всплеснула она руками. — Это было бы насилием над личностью! Он просто дает ему такое вкусное и увлекательное занятие — анализировать каждую нотку темного шоколада, — что у него не остается времени на всякую ерунду.

Он хотел отказаться, но поймал себя на том, что с интересом разглядывает темно-шоколадный квадратик, посыпанный морской солью. Это выглядело чертовски аппетитно.

— Ладно, — выдохнул он. — Убедили. Давайте вашего… отвлекающего брауни.

Этот визит стал первым из многих. Алекс сам не заметил, как походы в «Сладкую Фантазию» превратились в ежедневный ритуал.Сначала он заходил только по пятницам, потом — по средам и пятницам, оправдывая это «пиковыми нагрузками». А потом обнаружил, что его ноги сами несут его к розовой двери каждое утро, прежде чем повернуть к серому офисному зданию.

Он приходил, хмурый и саркастичный, и их диалоги с Алиной превращались в маленькие словесные дуэли.

— Добрый день нашему самому серьезному клиенту! — встречала она его. — Вам как обычно, порцию черного сарказма… то есть, кофе?

— Остроумно, — парировал он. — А что вы сегодня предлагаете в качестве плацебо? «Пирожное от вселенской скорби»?

— Почти! «Песочное печенье для терпения». Очень помогает, когда ждешь, пока скомпилируется проект. Проверено!

Он неизменно фыркал, но всегда покупал то, что она предлагала. И каждый раз, возвращаясь на свое серое рабочее место, он чувствовал, как напряжение немного отступает. Он говорил себе, что дело исключительно в качественном кофеине и сахаре. Что в Чародоле просто больше негде выпить приличный кофе. И уж точно его совершенно не интересовала эта невозможная девушка с ее дурацкими названиями и улыбкой, от которой где-то внутри становилось теплее.

Но однажды, отойдя от кондитерской на пару кварталов, он поймал себя на том, что улыбается ее последней шутке. Алекс тут же стер улыбку с лица. Это становилось опасно. Он ходит туда только за кофе. Определенно. Только за кофе. И, может быть, за брауни.