Глава 14

Антон

Окончательно продумать план по вычислению соперника не получилось. Обещал навестить Андре в больнице. Возле него находились доктор – совсем молодой, весьма привлекательный – и Наташка. Обрадовался, когда увидел у кровати друга его законную супругу. Но то, что произошло дальше, буквально шокировало.

– Наташка, не выделывайся, давай все забудем, начнем заново? Ребенку отец нужен. Тяжело одной-то растить, – улыбался Андре и пытался дотянуться до жены целой рукой. В его глазах было торжество. Мол, с передачками Наташка бегает, значит, простит, никуда не денется. Но рано Андрюха радовался.

Наташка тоже улыбнулась в ответ:

– Ты прав, Андрюшенька. Нашему сыну без папки плохо будет.

– Вот и я говорю, любимая…

– Поэтому я решила найти ему отца, а себе – мужа.

Андре рассмеялся:

– Да кому ты нужна беременная! У тебя шансов ноль!

– А вот это вы зря! – вдруг сказал доктор. – Если женщина по-настоящему нравится, ребенок препятствием не будет. Тем более тот, который еще не родился. Подобных случаев достаточно много. И мужчины таких вот детей воспринимают как родных. К тому же ваша жена очаровательна. Наталья, вы не рассмотрите мою кандидатуру?

– Что?!! Эй ты, эскулап херов!!

Андрюха дернулся. Явно хотел заехать доктору в наглый глаз. Да какие там бои, если ты весь в бинтах словно мумия. Неожиданно сосед по палате, мужчина лет тридцати пяти, тоже заявил:

– Куколка, а если тебе доктор не нравится, могу себя предложить. Дитя прокормим, у меня свой автобизнес. Кручусь сутками, времени на личную жизнь совсем нет. Соглашайся, не пожалеешь.

Наташка благосклонно улыбнулась:

– Все может быть. Но, мальчики, давайте в порядке очередности.

– Я первый! – сказал врач. – Приглашаю вас сегодня откушать пирожные в новой кондитерской "Сладкие грезы". Там божественные "Наполеоны". Я уже отработал, сейчас обход завершу и можно идти.

– Согласна! – ответила Наташка и повернулась к мужу. – А ты, милый, соскучишься – звони! Буду рада видеть твой пропущенный!

Наташка с доктором вышли из палаты.

– Антоха! Это что же творится? – взвыл Андре. – Не знал, что она такая…

– Какая такая, Андрей? Наташка в тебе души не чаяла, сам виноват. Ты короче, давай, выздоравливай быстрее, а то точно жену уведут.

Сосед слева допрыгал к окну и пялился в него, тоскуя о свободе. Внезапно он воскликнул:

– Эй, Андрюха, твоя куколка к доктору в машину села и они укатили. В кафе и еще куды, я не знаю.

Лицо Андрюхи перекосилось от бешенства и отчаяния. А через секунду глаза его загорелись.

– Карету мне! Карету! – вдруг завопил Андре, почему-то глядя на меня.

Я испугался за психическое состояние друга.

– Какую тебе карету, Андрей? Разве что медицинской помощи.

– Вызывай грузотакси, Антон! Я еду в это чертово кафе.

Я даже рассмеялся:

– Как? На себе не потащу!

– И не надо. Сидеть я могу. В коридоре полно колясок-каталок. Скажем, что ты меня на прогулку зовешь. Короче, друг, есть ли у тебя волшебные бумажки?

– Если ты про бабки, то да! Но…

– Никаких "но"! Или я поползу!

Андре сделал попытку встать с кровати и чуть не грохнулся.

– Ладно, упырь! Будет по-твоему. Сейчас решу проблему. Но в случае провала операции отдуваться сам будешь!

Я отправился сначала в больничный буфет, купил коробку конфет, потом на пост. Дал сладкую взятку и попросил разрешения у симпатичной сестрички, оторвав ту от чтения, погулять с товарищем. Девушка улыбнулась:

– А почему нет? Погода замечательная. Погрузить и выгрузить пациента парни-практиканты помогут. Только вы им того…

– Не дурак, понял.

Мне было стыдно за то, что обманываю добрую девушку. Ведь на самом деле я собирался умыкнуть ее пациента. Если не вернемся до отбоя, у сестрички могут быть неприятности. На всякий случай, пока та ходила за медбратьями, сунул ей в книжку пятитысячную.

Вскоре мы с Андре оказались на улице. В ожидании грузовика я вышел за территорию больницы, чтобы покурить, там же дымили еще две сотрудницы здравоохранения.

– Динка, а что это за девица с твоим в машину села? Куда это они отправились, не знаешь?

– Знаю! Они поехали пироженки трескать! – спокойно ответила вторая.

– И ты спокойно реагируешь?

– Ага, – рассмеялась Дина. – Да успокойся, Даш. Я и Вадька с Наташкой в одном классе учились. Она специально все устроила, чтобы своего позлить.

Я выронил сигарету от неожиданности. Так в палате был разыгран спектакль?!! Ну, Наташка! Да разве же так можно! Набрал ее номер:

– Привет, Антоха, – поздоровалась Натали. – Чего названиваешь? Ты вроде как должен друга поддерживать, которому сейчас не айс и физически, и морально.

– Наташ, я все знаю. Что ты для виду с доктором замутила. Андре, между прочим, с ума сходит. Ты так совсем ваш брак разрушишь! Иди не любишь больше его совсем?

Голос Наташки стал вдруг очень серьезным:

– А если я скажу тебе, что жить без него не могу и хочу спасти свой брак.

– Такими вот методами?

– Такими вот методами! Если простить сейчас козлину членистоногую, он быстро все забудет. Пройдет время и опять за большими возможностями ломанется. Я хочу, что он свою измену с ужасом вспоминал. Вспомнил –вздрогнул! Вспомнил – волосы дыбом от ужаса во всех местах! Чтобы у него рефлекс, как у собачки, выработался. Налево – фу, нельзя, плохо, хреново будет!! Если ты ему друг, лучше не мешай и не вздумай рассказать, понял? Кстати, не такая я уж и стерва. Заранее небольшой розыгрыш с доктором не планировала. Прямо в палате придумала, а Вадька молодец, подыграл.

Бляха-муха! Это еще хуже! У женщин никогда нет четкого плaнa действий. Они стрaшны своей импровизaциeй! Не хотел бы я оказаться на Андрюхином месте.

– Понял, понял, разбирайтесь сами.

Последнюю фразу сказал вслух, а мысленно злорадствовал. Вот удивится Наташенька, когда увидит, что Андре в кондитерскую пожаловал.

Я заказал небольшой фургончик, согласившись на двойной тариф за срочность, поэтому такси пришло быстро. Грузчики оказались понятливые, свою работу сделали на пять (тысяч, естественно). Вытащили из каталки Андре, усадили аккуратненько в кабину. Коляску запихали в грузовой отсек. Меня поместили туда же, бляха-муха, чего не сделаешь ради друга и спасения его семьи. Возле кондитерской снова водрузили Андрея на каталку. Хорошо, имелся пантуз, дальше мы справились сами. Заехали. Народу в кафе немного. Вот только Наташки с доктором там не было!!! И что-то мне подсказывало: маленькая бестия специально отправила мужа в гипсе по ложному следу. Не знал, что Наташка может быть такой злой ведьмочкой! Не зря говорят: если сломать женщине крылья, она сядет на метлу. Смотреть на Андре было страшно. Он растерянно крутил головой по сторонам, а в его голове, ясен пень, проносились самые страшные мысли. Но я все же решил молчать, надеясь, что Наташка не перегнет палку. Отвез друга назад в больницу и домой, спать!

Утром я вошел в приемную и обалдел. Кирсанова, видно, решила закрепить фурор, произведенный на банкете. На ней было симпатичное платьице цвета морской волны. На первый взгляд строгое. Вот только коротковато и слишком туго обтягивает упругую попку. А верх платья не скрывал аппетитные дыньки Кирсановой, а открывал их, приподнимал, выставлял напоказ. Питоша вздыбился и закатил единственный глаз:

– Она прекрасна… вдвойне!

– Ты не прав, Питоша, не сиськи красят девушку. А нет, сиськи, всё правильно.

Вот она и выставила их на всеобщее обозрение, бляха-муха. Судя по дневнику, тетка Кирсановой зверствовала. И что же она теперь? Внезапно ослепла, не видит, в чем ее племянница ходит на работу? Почему не заставила надеть те блузочку и юбочку в стиле прошлого столетья? Миленький весьма был наряд. Кирсанова взволнованно посмотрела на меня:

– Что-то не так, Антон Павлович?

– Вы все подготовили для совещания, Кристина?

– Да, конечно Антон Павлович.

Совещание я собрал не только ради Кирсановой. На самом деле нужно было обсудить производственные вопросы. Пригласил завотделами, старших менеджеров, главных редакторов. И программиста Женьку. Были у меня смутные подозрения, что он и есть любовь всей жизни Кирсановой. Конечно, я мог ошибаться. Но чаще всего Кристина общалась со мной, с Женькой и с Андре. Он тоже пару раз весело болтал с моей секретаршей, травил байки. Впрочем, это его обычная манера общения с женским полом – шутки, прибаутки. Только с Эллой друг перешутил, теперь ему совсем не до смеха.

Вскоре народ собрался у меня в кабинете. Я напоминал себе Юлия Цезаря, потому что делал два дела одновременно. Слушал доклады редакторов и наблюдал за подчиненными мужского пола. Кирсанова уже несколько раз заходила в кабинет – приносила кофе, воду, необходимые бумаги. Бляха-муха! Все мужики заметили сиськи моей секретарши. Кто-то пялился с откровенным интересом, кто-то смущенно отводил взгляд, кто-то перешептывался. Но равнодушных не было. А вот Женька отличился. Когда Кирсанова нагнулась, чтобы поставить для него кофе, оборзевший айпишник вдруг потянул руку к ее декольте. Что он там забыл, Питоша? Оказалось, Евгений хотел сделать доброе дело. Тополиный пух, жара, июль, окна открыты, чтобы не продуло тех, кто сидел напротив кондиционера. Вот пушинка и прицепилась на краешек выреза. А Женька, такой добренький, взял ее и убрал. Все! Сомнений у меня больше не было, она влюблена в нашего программиста Евгения Злобина! Кирсанова не хлопнула мерзавца по наглым ручонкам, не заехала ему в глаз, не плюнула в наглую рожу, а улыбнулась. Кокетливо так. Да еще и ответила:

– Спасибо, Евгений, что бы я без вашей помощи делала.

Впрочем, жара вдруг резко стала спадать, поднялся ветер, тополиный пух уже нагло и массово врывался в окно, оседая на всех поверхностях и одежде присутствующих. Только заботливый айпишник не спешил другим оказывать помощь. А потом раздались раскаты грома, засверкала молния, на землю обрушился поток сильного дождя. Кирсанова кинулась захлопывать окна. Вдруг замерла, постояла, словно прислушиваясь, и выскочила из кабинета. Совещание к этому времени уже подошло к концу. Народ дружно потянулся к выходу. Женька, проходивший мимо окна, заметил:

– Ох, и льет! Кристина?! Что она там делает? Девчонки, у кого зонтик с собой есть?

Я подошел к окну и увидел странную картину. Кирсанова стояла под дождем и что-то кричала. Я знал, что эта девушка со странностями. Но чтобы с такими. Ведь простынет! Зонта у меня не было. В отличие от Женьки я не стал рыскать в его поисках по офису, а просто выскочил на улицу. И тут все стало ясно-понятно. Кирсанова ругалась с жительницей первого этажа в доме, что был расположен напортив. На сливе сидел дрожащий кот и орал дурниной, требуя его впустить.

– Видно же, что это ваше животное. Почему вы его не пускаете в дом? – увещевала Кристина тетеньку лет шестидесяти. – Он простудится!

– Да и черт с ним! – ответила хозяйка. – Я его уж два дня как из дома выставила, так все мерзавец назад норовит прошмыгнуть.

– Так пустите!

– Не нужон он мне! А если такая жалостливая, себе забирай! Возраст – год. Кличка Пристав.

– А почему Пристав?

– Потому что эта зараза мне все имущество описал.

ОписАл, опИсал! Да злая тетка с юмором, хоть ударение на разные буквы падает, но имущественный вред от всех приставов очевиден. Больше тетка разговаривать не пожелала. Просто захлопнула гневно окно, отчего бедный котэ свалился на землю и заорал еще истошнее. От боли, обиды и отчаяния. Кирсанова наклонилась к страдальцу. Тот словно того и ждал. Мигом забрался к ней на руки, прижался, впился когтями и заурчал.

В этот момент появился Женька. Нашел все-таки зонт. Айпишник был сухой на зависть мне и Кирсановой, потому что с нас вода стекала ручьем. Тут Кристина наконец отвлекалась от Пристава, заметила наша присутствие.

– Ой, а что вы тут делаете?

– Я, как подобает рыцарю, явился спасать прекрасную даму от воспаления легких! – отрапортовал Женька.

Ага, бляха-муха, рыцарь! Без зонтика слабо было нос из офиса высунуть.

– А вы, Антон Павлович?

И пялится на меня своими серыми глазищами. От этого взгляда и присутствия Женьки я почему-то смутился:

– Да так, просто прогуляться вышел.

– В такооой ливень?

– Ага, люблю дождик.

– Я т-т-тоже! – ответила Кирсанова.

Голос ее уже начал дрожать, что говорило о том, что развратная богиня замерзла. Я взял в себя в руки и тоном руководителя первого звена сказал:

– Кристина, Вам следует немедленно вернуться в помещение. Бегом в офис! Мне нужен здоровый секретарь.

– Но…

И в самом деле "но"! Кирсанова как ниагарский водопад, с нее все течет. С меня тоже, тут никакой офис не поможет.

– А еще лучше Вам поехать домой, я отпускаю. И могу отвезти.

Прав у меня больше нет, зато имеется книжнорайский водитель с автомобилем. Но Кирсанова замотала головой:

– Я не могу домой. Тетка меня с Приставом на порог не пустит. Спасибо, Антон Павлович, но мы где-нибудь спрячемся и дождик переждем. А потом я стану искать коту хозяина. И в глазах такая решимость, что мне стало ясно: Кирсанова не испугается даже угрозы увольнения. А дальше не иначе как сам черт меня дернул меня за язык:

– Считайте, что уже нашли хозяина. Я давно хотел завести котика, такого вот симпатичного…

На самом деле Пристав был тощим и облезлым, несмотря на то, что до недавнего времени имел статус домашнего питомца. Зато Кирсанова расцвела:

– Ой, как здорово все сложилось! Держите!

Она попыталась отцепить от себя Пристава, но тот усилено сопротивлялся. Отрывать кота у меня не было ни времени, ни желания. Поэтому принял второе идиотское решение за последние две минуты:

– Поедемте вместе с нами, Кристина.

Она радостно закивала головой. А Женька растерянно произнес:

– А че, получается, зонт не нужен? Зря Катьке шоколадку теперь должен?

– А ты подари просто так! – улыбнулась ему Кирсанова. – Кате будет приятно.

Шофер Гоша при виде трех "мокрецов" позеленел лицом. Но хозяину не откажешь. Пристав отцепился от сисек Кирсановой только в квартире. Спрыгнул и сразу, словно он тут всю жизнь обитал, направился на кухню. Подошел к холодильнику, стал обтираться и что-то втирать мне на своем кошачьем. Я сделал вид, что "моя твоя не понимай". Не до него сейчас! Кристину трясло, губы у нее посинели. Я дал команду:

– Кристина! Вам срочно надо под горячий душ. Вот ванная. Одежду смело кидайте в машинку, она у меня с сушкой. А я пока Вам сделаю чай с медом и лимоном.

Кирсанова выделываться не стала, только благодарно кивнула. Я перепрыгнул через Пристава, который теперь описывал круги возле моих ног. Достал из шкафа чистое полотенце и свою футболку. Сунул Кирсановой. Сам вытерся насухо, переоделся в домашнюю одежду. Вытер Пристава и пообещал ему пожрать, если он заткнется. Котэ оказался понятливым. Замолчал и выжидающе уставился на меня. И тут позвонил отец.

– Антон! Что происходит? Не могу дозвониться. Мобильный ты не берешь. Твой секретарь не снимает трубку в офисе.

– Пап… – начал я и тут увидел, что наглый котэ подозрительно пристраивается на моих вчерашних носках, брошенных возле кресла. – Я не могу сейчас говорить. Пристав мое имущество описывает!

Я брякнул последнюю фразу, не подумав, а отец взвыл:

– Что?! Пристав? Антон, ты наделал долгов?! Казино? Азартные игры?

– Нет, папа.

– Наркотики?

– Нет.

– Женщины? Точнее, опять эта женщина!! Ты снова связался с Эллой!

Никогда отец не забудет горе Отума. Но пока я с ним разговаривал, Пристав уже гремел на кухне. Судя по звукам, снес все кастрюли и тарелки. И через секунду пронесся мимо меня как ураган, волоча что-то в зубах.

– Антон, что у тебя за грохот?

– Пристав кастрюли уронил.

– Они посуду не имеют права описывать. Дай ему трубку, сам поговорю.

– Не могу, пап. Он сейчас под диваном.

– А… что он там делает?

– Что-что! Колбасную шкурку нашел, спрятался и жрет. Папа, давай потом поговорим, мне у него шкурку отобрать надо, боюсь подавится. Ой, бляха он меня цапнул!!

– Сын? – отец перепугался не на шутку. – Ты ничего сегодня не принимал? В квартире находишься один? Только не ври!

– Я ничего не принимал. У меня не зависла ватага веселых наркоманов. Но я не один.

– Женщина?

– Да.

– Эта?!!

– Нет, не Элла. Моя новая секретарь, Кирсанова.

– Ладно, – батя облегченно выдохнул. – Кристина – хорошая скромная девушка. А что она у тебя делает? Дай ей трубку.

– Не могу. Она в ванной моется.

– Опять?!! На те же грабли!! Новая секретарша, новый роман! Сын, у тебя мозги есть?! Все, Антон, я еду.

– Отлично, папа. Только купи по дороге горшок для Пристава.

– Гор-шок?! Для при-ста-ва?!

Я хочу объяснить, что Пристав – это кот. Но в ответ раздаются короткие гудки. Отец всерьез заволновался, бросил трубку и спешит на помощь. Ну да, я растерялся в разговоре с ним. Во-первых, он сам все время перебивал, во-вторых, Пристав ежесекундно пакостил, в-третьих, мысленно я был в ванной с Кирсановой. Представлял ее голенькой.

За спиной раздались легкие шаги. Кристина вышла из ванной. На голове –полотенце. Моя майка едва прикрывает попку и совсем не скрывает стройных длинных ног. И она без лифчика!! Когда совершает движения, отчетливо видны соски под футболкой. Ооооо, дайте мне сил сдержаться.

– Спасибо, Антон Павлович. Вы мне жизнь спасли. Не дали помереть от простуды.

Я улыбаюсь в ответ:

– Еще нет. Спасательная операция не закончена. Сейчас чай принесу. Посидите пока в кресле. Кирсанова делает шаг вперед, не замечает Пристава, что ныряет ей по ноги в надежде на внимание, спотыкается, сносит с ног меня, мы шлепаемся на ковер. Хорошо, он толстый, с длиннющим ворсом. Мне совсем не больно. Мне даже хорошо, потому что Кирсанова свалилась прямо на меня. Я чувствую упругую грудь, затвердевшие соски через ткань футболки. А ее лобок прямо напротив Питоши! Одноглазый замирает от счастья. Слышу его возбужденный шепот:

– Все, она в наших руках. Вот он, рай на земле. Давай проткнем!

– Спокуха, Питоша. Она будет против. Это неправильно.

– Ты че, Экзюпери не читал? Мы в ответе за тех, кого возбудили!

– Приручили, Питоша.

Я не слушаю Одноглазого. Мой взгляд сосредоточен на лице Кирсановой. Без макияжа она кажется совсем юной и трогательной. Мою голову пронзает внезапная мысль: Кирсанова нравится мне в любой одежде, и я был бы не против, чтобы она всегда расхаживала по моему дому, в моих футболках, пила мой чай… Ее розовые губки напротив моих, и мне больше хочется прикоснуться к ним, чем совершать проникновение. Внезапно эти губы расплываются. Кирсанова сначала улыбается, а потом хохочет. Я тоже не могу удержаться и смеюсь вместе с ней. Ситуация нелепая, но забавная. Пристав решает, что мы играем без него, издает возмущенный вопль и прыгает на спину Кирсановой, ловя ту за выбившийся из полотенца локон.

– Это что еще за котовасия? – вдруг раздается сверху.

Бляха-муха, отец! Я снова забыл запереть дверь…