14

Почти все мое белье — в основном очень красивое и ажурное — рассыпалось по полу. Из затоптанного нечто он превратился в холст, где пастельными тонами художник написал картину моего позора.

— Леди, а вы куда с таким багажом едете, позвольте узнать? — глядя на пол, а не на меня, спросил дед с газетой.

Его пожилая супруга среагировала моментально. Выхватила прессу из рук мужа и как хлестанула его по лысеющей макушке!

В маглетричке, остановившейся на промежуточной станции, было прекрасно слышно и эти слова, и звук удара. А еще — смех, который залил вагон.

— На огород, — пробурчала я и начала поспешно собирать свои пожитки. Юбка волочилась по полу, но уже без разницы. Лишь бы поскорее убрать это безобразие!

Ох, надеюсь, матушкины дары стоили этого позора…

— Что-то незаметно, что едете на огород! — голос у пожилой дамы звенел от обиды. Будто мои чулки и корсеты каким-то образом оскорбили ее или покусали!

— А, по-моему, прекрасный набор, — встрял парень с цветком. — Самое оно, чтобы в раскорячку грядки полоть!

Медленно, закипая от злости, я повернулась на этого шутника. Лыба у него была такая широкая, что я могла бы с легкостью в его рот натолкать половину растерзанного падением багажа!

И я почти начала это делать. Даже замахнулась рукой, в которой сжимала трусики с розовыми рюшами, но вовремя одумалась.

Спокойно, Элоиза! Ты леди! Веди себя достойно.

Медленно выдохнув, я наградила негодяя тяжелым взглядом и уже начала опускать руку, вооруженную шелковым оружием, как вдруг…

Тяп!

Я в первую секунду даже не поняла, что произошло. Вот в моей руке были трусики, а вот их уже нет. И только бутон растения, что парень обнимал, чем-то довольно жевал.

— Он съел мои трусы, — охнула я, с ужасом наблюдая, как за лепестками, как в пасти какого-то чудовища, исчезает клочок розовой ткани.

— Что? — пискнула бытовичка за моим плечом. Я уже и забыла, что она тут!

Парень же молчал. Лишь шокировано смотрел на своего зеленого питомца в горшке.

— Твой цветок сожрал мои трусы! — повторила я и вскочила на ноги. — Заставь его выплюнуть! Немедленно!

Ситуация превращалась в кошмарный сон. Хохот становился все громче, причем смеялись в основном молодые девушки. Люди постарше же клеймили меня распутницей и поражались нравам молодежи.

— Не могу, — шепнул блондин, заставляя закипать еще больше.

— Что значит «не могу»? — прошипела я, наклоняясь к цветку.

Я была готова собственноручно открутить ему все бутоны, пока глупое растение не отдаст мою вещь! Но тогда цветок чуть не цапнул меня за пальцы, и я отшатнулась.

Ладно. Руки дороже белья.

— Он прожорливый, — говорил парень, и я кое-как различала его голос сквозь чужой смех. — Всякое ест, а отдает редко. Только если предложишь что-то поинтереснее.

— Поинтереснее? Что ты предлагаешь?

Карие глаза блондина нехорошо сверкнули. Он с наглой улыбкой кивнул на пол.

— Вон тот корсет ничего так. Попробуешь обменять?

— Катись ты… — пробурчала я и наклонилась, чтобы побыстрее собрать рассыпанные вещи.

— Не могу. Маглетричка на станции еще минуты четыре стоять будет. Как я покачусь без ее колес?

Я уже собиралась красочно рассказать, как и куда стоит катиться этому негодяю, но меня снова отвлекла бытовичка.

— Я помогу вам, леди, — тоненько произнесла она, протискиваясь рядом. Руки ее были заняты моими вещами, которое девушка торопливо поднимала с пола.

— С-спасибо, — уже заикаясь от нервов, выдавила я.

— Что вы! Я только рада помочь…

Не успела я обрадоваться, что хоть кто-то встал на мою защиту, как вдруг снова случилось ужасное.

Девушка попыталась протиснуться мимо меня, чтобы подобрать оставшееся белье, но оступилась… Прямо на мою юбку, которую только-только зашила!

Раздался треск. От него у меня внутри все рухнуло.

— Когда я говорил про обмен вещей, я не имел в виду, что их обязательно снимать с себя, — шепотом, чтобы слышала только я, сказал парень и кивнул на разорванную юбку, из-под которой выглядывала облаченная в чулок ножка…

От его наглости у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Кончики ушей загорелись от жара стыда. И вообще вся эта ситуация выводила из себя.

Я не знала, что хотелось сделать больше — разъяриться или расплакаться.

— Господа, наша маглетричка совершила остановку на промежуточной станции «Заречное», — в вагоне появилась проводница. — Мы приносим извинения за резкое торможение и просим пассажиров своевременно выходить на своих остановках! До отправления три минуты.

Вот и славно. Трех минут с головой хватит, чтобы покинуть этот позорный вагон.

С помощью магии я подняла свои чемоданы и остатки того, что валялось на полу. Уже плевать, увидит мое белье кто-то или нет. Сжала вновь порванную юбку в кулак и направилась прочь из вагона.

— Простите меня! Простите, пожалуйста! — рядом лепетала бытовичка.

— Все хорошо, — я постаралась улыбнуться. — Просто мне нужно…

«Сменить вагон», — хотела сказать я, но вдруг поняла, что переходы между ними до сих пор заблокированы магической дымкой. А вот дверь на станцию — распахнута. Выходи, если нужно!

— Мне нужно выйти. Как раз моя остановка, — соврала я и уверенной походкой спустилась на платформу.

Бытовичка смотрела на меня сверху вниз из вагона.

— Тогда… всего доброго, леди!

— Всего доброго, — кивнула я, наблюдая, как шляпка девушки исчезает в дверном проеме.

В окна из вагона на меня таращились до самого отправления. Благо, оно случилось совсем скоро.

«Всего доброго», — мысленно повторила я, глядя вслед удаляющейся маглетричке.

Оставалось надеяться, что это «доброе» и меня будет ждать. Например, вместе с деньгами в чемодане от мамы.