72

— Распутница! — прошипела Ракелла, красная от стыда (или все же от злости и зависти?)

Я резко отползла от Александра, который сам вздрогнул от моего крика, и вскочила на ноги.

— Я всем расскажу, чем ты занимаешься, Элоиза! — со злой ухмылкой продолжала мерзавка.

Первым порывом было выкрикнуть «Ты все не так поняла!». Но это глупо. Как можно неправильно понять страстно целующуюся парочку⁈

— Тебе никто не поверит, — я скрестила руки на груди, но ненадолго. Поняла, что плечи платья сползают, и поспешила их поправить.

Ракелла смотрела на это с ехидной ухмылкой:

— Твое слово против моего, Изочка?

— Ракелла, не стоит, — Александр пытался сохранять спокойствие и быть голосом разума. — Ты лишь создашь проблемы всем. И себе тоже. Оставь нас в покое.

— Не хочу, — пожала та плечами с наигранной беззаботностью.

Как же меня бесило ее улыбающееся лицо! Так бы и метнула в него пригоршню навоза! Мы как раз на днях закупили для грядок!

Я сжала ладони в кулаки, борясь с нарастающим гневом.

«Насилием делу не поможешь», — убеждала себя я, пока кое-кто другой действовал.

Сначала я не поняла, почему глаза Ракеллы стали круглыми, а краска сошла с ее лица. Почему она смотрела не на меня, а мне за спину?

Обернувшись, я сама ахнула.

В свете первых магических огоньков, что освещали участок, в воздух из травы взмывали бобруслики. Их было так много! Целая армия!

Либо я сходила с ума, либо я узнала самого крупного из них. Того, что громко пискнул, будто отдавая приказ, по которому войско крылатых грызунов двинулось на Ракеллу.

Это был тот самый бобруслик, который залез мне в сумку ради плода бублогардогана и которого я случайно притащила на вечеринку. Мой первый мохнатый друг, которых сейчас у меня — целый огород.

Все-таки правы были Лора и Мирэль. С этими зверятами лучше дружить.

Бублогардоган в этом помог, а мое осторожное и уважительное отношение закрепили результат. Бобруслики же в благодарность подгрызали сорняки и насекомых-вредителей. А теперь доказывали свою верность в сражении с Ракеллой.

Если это истязание сражением вообще можно назвать.

Тут без шансов. Бедняга, осмелившаяся на меня точить зуб, да еще и так открыто, не могла отбиться от всех бобрусликов, которые на нее налетели. Кто-то терзал прическу, кто-то царапал руки, а кто-то пустил в ход зубы…

Не могу сказать, что я радовалась, наблюдая за местью мохнатых за меня, но крики Ракеллы сочувствия вызывали немного. И все же бросать ее сейчас я не собиралась.

— Принеси видофон, пожалуйста, — обратилась я к Александру, который с открытым от ужаса ртом наблюдал за тем, как розовыкрылая стая разбирается с моей обидчицей. — Нужно позвать Лору. Пусть залечит раны Ракеллы, пока та не отрубилась на пару недель поспать.

— Но разве ты бы не была этому рада? — Александр с трудом перевел взгляд на меня.

— Я буду рада, если не буду чувствовать вину за бездействие.

«А еще тому, что теперь рассказы Ракеллы о нашем с Александром поцелуе все точно сочтут выдумкой или галлюцинациями, вызванными ядом бобрусликов», — подумала я, глядя вслед бегущему за видофоном Александру.

По поводу нашего поцелуя предстоит еще много мыслей, бесед и смущенных взглядов. Но разобраться с этим необходимо.