40

40

Наш путь уходил вверх и обратно. Мы вернулись на всё пройденное за сегодня расстояние, так ещё и забрались вглубь леса. К счастью, Темир оказался полностью прав и там нас ждала... Усадьба. Не домик, не хижина, а полноценная усадьба, только на последнем издыхании. Наверняка защитники исторических памятников плакали бы от одного вида обшарпанных стен. Я же тихо радовалась, надеясь, что противник у нас один. Очень проходило, что дом давно забросили и его занял новый хозяин.

— Здесь они, оба, – доложил пёс, пристально глядя на постройку.

— Одни? – на всякий случай уточнила я.

— Как будто да.

— Ты можешь понять, в какой они комнате? – вполголоса спросила я у Антон Палыча.

— Попробую, – решился пёс и пожаловался: – Хотя здесь везде сильно пахнет. Да и этаж может не первый оказаться.

Подойдя к дому вплотную, мы принялись медленно красться вдоль стены, на всякий случай пригибаясь, чтоб пролезть под окнами незамеченными. И вот, наконец, когда ещё Антон Палыч ничего не сказал, мы услышали голоса.

— Ты меня, конечно, извини, что я так с тобой поступаю. Но эта жизнь – паскудная штука! – жаловался похититель, а Лаврик заботливо отвечал:

— Ничего-ничего, я всё понимаю! Времена нынче сложные.

— Да! – обрадовался преступник, услышав желаемое. – Вот! Вот ты меня понимаешь! – обрадовался похититель. – У нас с женой четверо маленьких детей и из-за этого чёртового проклятья они не растут. Есть хотят, плачут от голода, а не растут. И ничем помочь не могут своими маленькими ручками. Я уже и охочусь, и дрова рублю, и за лесом приглядываю. Жена по лету грибы-ягоды собирает, но нам не хватает. И тут ты... Просто мешок с золотом, можно сказать, на дороге стоял!

Лаврик спорить не стал, лишь уточнил вежливо:

— И что же вы собираетесь со мной делать?

— Выпотрошу, – простодушно признался многодетный отец. – Выгребу из тебя всю приправу и продам.

— Но, позвольте, а что тогда станет со мной? – искренне изумилось пугало.

— А этого, мой друг, я не знаю! – меланхолично заявил похититель. – Жизнь – сложная штука. Если ты набит богатством, то надо уметь себя защищать. Или завести друзей, которые не бросают.

— Меня не бросали! – тут же возмутился Лаврик.

— Тебя оставили одного посреди дороги! – безжалостно напомнил похититель. – Растяпы. Сами виноваты.

— Я был не один! Со мной стоял пёс! – зачем-то напомнил Лаврик.

Судя по внезапному настороженному молчанию, эта мысль вору не понравилась. Темир тоже оптимизма не испытывал, поэтому медленно обнажил свой меч... Но я вдруг покачала головой. Отца четырёх детей я убивать не собиралась исключительно из женской солидарности. Прекрасно помнила, как словно белка в колесе, в детстве крутилась моя мать с одним-то ребёнком.

Однако как-то обезвредить преступника всё же стоило. Поэтому тихо, одними губами я прошептала:

— Хочу сковородку.

Я переживала, что туфельки мой заказ могут не разобрать – я сама-то себя не слышала. Но, очевидно, они улавливание задания не ушами – это до меня только сейчас дошло. В моих руках появилась увесистая чугунная бандура, которую я поспешила передать Темиру, жестами показав, что это в обмен на меч.

Оружие рыцарь мне правда не отдал – убрал в ножны. Но сковородку принял. И в этот самый момент похититель решил:

— Тогда стоит поспешить.