Глава 2

— Ты бестолочь, кто так краску смешивает, — хмурил Егор брови, глядя на намешанные Ярославой краски.

— Вот тут хорошо придумала, — скупо хвалил, когда работа получалась.

Ярослава пропадала в гараже практически каждый день. Она упорно училась работать с распылителем. Оттирала те места, которые закосячила и наносила краску по-новой.

Егора она научилась понимать без слов. Если он сдвигал брови, значит работу надо переделать, молча, без слов, даже если ей очень нравится.

Хмурый, малоразговорчивый Егор совсем не тянул на романтического героя, пригодного для первой любви. Зря директор и заместитель по воспитательной работе этого опасались.

Егор для Ярославы был наставником, немного другом, старшим братом, но уж никак ни предметом любовных воздыханий. Хотя, глядя на Ярославу, тоже не скажешь, что она кисейная барышня, с розовыми очками и сказочными фантазиями. Для Егора она была этаким «своим парнем» в вечно замызганном комбинезоне с миллионом вопросов. Немногословному, грубоватому Егору приходилось буквально перебарывать себя, отвечая на нескончаемый поток вопросов девушки.

На третьей машине они наносили рисунок Ярославы. Клиент пожелал дракона. Они сравнили свои наброски, и Егор кивнул на лист в руках Ярославы. У неё в этот момент казалось крылья за спиной расправятся, и она воспарит над землей. Она и не сдержалась, запрыгала на месте, с воплями:

— Спасибо, спасибо, спасибо.

Кинулась Егору на шею, поцеловав в щёку. Такое проявление чувств должно было по идее вызвать неловкость, но нет. Порыв Ярославы растопил те мелкие льдинки, которые ещё оставались в их отношениях и стал залогом их крепкой дружбы.

Егор взял девушку с собой к родителям, познакомил с младшим братом. Вот в кого бы стоило влюбиться. Симпатичный, добрый, вполне себе разговорчивый Пашка, которому шла форма участкового — вот где мечта любой школьницы. Такая школьница у Павла имелась. На вкус Ярославы была она противной, как лягушка, о чем она напрямую и высказалась, получив удивлённо-одобрительный взгляд от Ольги Владимировны, матери Егора и Пашки, и еле слышный хмык от отца. Так Ярослава была принята в семью на правах младшей сестры.

Время пролетело быстро. Закончился девятый класс, идти в десятый Ярослава не собиралась ни под каким предлогом. Самостоятельно забрала документы из школы и понесла в полиграфический колледж. Можно было ещё пойти в колледж при художественной академии, но там обучение было только платное, а в полиграфическом был шанс. Несмотря на то, что за год ей удалось немного подкопить, на оплату обучения не хватило бы все равно.

На дизайн и графику без вступительного испытания в виде рисунка не берут. Сначала смотрят есть у тебя талант или нет, а уж потом считают оценки в аттестате. У Ярославы талант явно был. На экзамен она шла с чемоданом, который выиграла в конкурсе. Некоторые из поступающих смотрели на неё с завистью, а Ярослава тихо радовалась в душе, что приберегла это богатство. Ну и одежда, пусть не самая дорогая, но новая, купленная на свои собственные накопления, тоже придавала уверенности.

На экзамене по художественному мастерству Ярослава получила высший балл, но средний балл аттестата был у неё более чем скромен, поэтому по общей сумме баллов она не дотянула.

Нет в жизни справедливости. Те, кто рисует чуть хуже, но зубрилки, будут учиться, а она либо будет в детском доме ещё два года прозябать, поступив на какую-нибудь совершенно ненужную ей специальность, где недобор, либо протирать штаны в школе.

Мысли одолевали ее не самые радужные. Сейчас ещё народ в комнате будет издеваться, как же замахнулась куда.

Идти в детский дом не хотелось совершенно. У Ярославы были ключи от гаража. Работу они следи, а новую пока Егор не взял. Ярослава отправилась в гараж, раскрыла двери, уселась на небольшой диванчик в углу, включила музыку и взяла в руки блокнот. Карандаш чиркал страницу, нанося больше и больше штрихов. Ярослава и сама не понимала что рисует, выплескивала то, что томилось на душе. Сколько прошло времени она не знала, очнулась, когда блокнот резко выдернули из рук. Хотела подскочишь с дивана, но увидела напротив Егора, который пребывал не в самом радужном расположении духа.