Глава 21. Долгожданный разговор

К сегодняшней встрече я готовился три дня, с того самого момента, когда узнал, что важный гость собрался ехать ко мне из самой Архангельской губернии. Генерал-губернатор дал ответ в тот же день, как только получил приглашение.

Наконец, я увидел перед собой то самое лицо, которое раньше видел лишь в учебниках, на памятниках, в документальных кинофильмах, документах и много, где ещё. Передо мной стоял тот самый человек, с которого были сделаны тысячи памятников, миллионы гипсовых бюстов, плакатов и портретов.

Он стоял с той самой выправкой, до боли знакомым лицом, уверенным взглядом и. что немаловажно, пышными усами. Если честно, у меня сначала немного перехватило дух.

— Здравствуйте, ваше императорское величество! — поприветствовал меня Джугашвили, а я едва сдержался, чтобы не подняться с места и не начать суетиться.

— Присаживайтесь, пожалуйста, Иосиф Виссарионович, — предложил я, указывая на кресло напротив себя. — Я очень много наслышан о том, какой вклад вы внесли в развитие… — я немного замешкался, чтобы не оговориться и не сказать страны, но поправился и произнёс: — в Архангельской губернии.

— Ваше величество, я очень польщён и очень рад, что вы наконец-то отреагировали на письма моих чиновников. Признаюсь, я уже было хотел и сам писать вам письмо с прошением, а то второй год пытаемся привлечь ваше внимание.

— А что у вас случилось, зачем наше внимание привлекать? — спросил я.

— Да как это что… — удивлённо спросил Иосиф Виссарионович. — У нас регион ведь очень толковый, много пользы приносит. Мы и уголь в больших количествах добываем. Да что там уголь… И рыбой можем всю центральную Россию прокормить. И лесом кого угодно обеспечить. Фосфаты в больших количествах. Железная руда у нас добывается с Кольского полуострова. Со Шпицбергена уголь добывается в ударных темпах. Нам не хватает всего-то качественного транспортного сообщения, всё упирается в логистику. В итоге то, что может быть выгодно, выходит дорого, долго и бестолково.

— И как же так вышло? — удивился я. — Вроде железная дорога исправно работает.

— Государственная — да. Но вот доходит она только до границы нашей губернии. А дальше всё больше частные железнодорожные компании, а они работают из рук вон плохо. Выпороть бы их!

Я едва не подавился. Обычно таким тоном, пародируя Сталина, всякие комики кричали про расстрелы. Я аж проникся этим его «выпороть»!

— Так нельзя же пороть, всё-таки благородные люди, — продолжил Сталин. — А так с удовольствием бы… Да, плетей на них не хватает!

Я едва сдержался, чтобы не усмехнуться. Ведь прав Иосиф Виссарионович! Чувствую, неплохая идея у меня появилась. Может, без расстрелов мы и обойдёмся, но, думаю, порку можно будет ввести. Не для благородных, конечно — здесь закон суров и бескомпромиссен, но думаю, такой грамотный организатор придумает чем удивить даже дворян.

— Обратно, — продолжал тем временем Джугашвили, — нам бы не помешало зерно. Всё-таки хлеб в губернии почти не растёт, климат не позволяет. Но это пол беды. Всё-таки больше всего меня интересует уголь, — он внимательно посмотрел на меня. — Думаю, вы со мной согласитесь, угля много не бывает. На Шпицбергене добывается каменный уголь, но всё равно транспортировка его будет дорогая. Добыча, доставка по морю, погрузка в железнодорожные вагоны. Зато мои геологи на реке Воркута в Печорском крае обнаружили обширнейшие залежи угля. Настолько богатые, что на всю Россию хватит! Нужно всего-то помочь с организацией железнодорожного сообщения и небольшие финансовые вливания, которые очень быстро отобьются. Это довольно очевидно. Я до сих пор не понимаю, почему многие чиновники не обращают внимание на мои аргументы. Раз они не способны отличить письмо от фельетона, надо к ним лично приехать.

— С розгами? — спросил я.

— С розгами, — спрятав улыбку в усы, подтвердил Сталин.

— И как вы себе видите освоение этих залежей?

— Да как… Прямо по реке доставить всё самое необходимое. Там мы возведём временное жилье и начнём подготовительную работу. А дальше дело времени. Думаю, через пять лет добыча выйдет на достаточные объёмы, а по России поедут составы с печорским углём, — заявил он.

Каменный уголь на Печоре — прекрасно. В тех краях есть еще и нефть, и газ, и неразведанные до сей поры залежи алюминия. Кстати, в моей истории железная дорога Воркута-Котлас уже была создана и в сорок первом году каменный уголь из Воркуты уже пошел в страну. Что-то здесь отстали. Впрочем, здесь каменный уголь добывают в Донбасе и в Польше.

Значит, железная дорога. А я вот призадумался. Что касаемо железнодорожного сообщения, у меня ведь отец занимается грузоперевозками. Вернее отец Павла Кутафьева. Почему бы не отплатить так своей семье? Предоставить отцу большой государственный заказ, на снабжение зерном и каменным углём отдаленного района. Плюс отдать подряд на строительство железной дороги до Архангельска. Проспонсировать его, поставить его в этом плане управляющим.

Отец Павла произвёл на меня впечатление хваткого и трудолюбивого человека. Уверен, что он не упустит своего шанса и сделает всё так, как нужно. Правда, вопрос немного в другом состоит. Я ведь Джугашвили не для этого позвал. Но, признаюсь, наш диалог сильно меня вдохновил меня. Всё-таки чувствую, что не ошибся в своём решении. Как минимум, горящие энтузиазмом и уверенностью глаза говорят о том, что это тот самый Сталин, который даже в этом мире cделал головокружительную карьеру из обычного семинариста до генерала-губернатора. Да, во время революции рост происходил бы гораздо быстрее, но, как показала практика, Джугашвили и без революции смог пробиться в люди. А теперь на него обратил император. То ли ещё будет!

— Почему бы вам, Иосиф Виссарионович, самостоятельно не организовать весь процесс от и до?

Джугашвили призадумался.

— Видите ли, я человек целеустремлённый, но при этом не чужд реализма. Я понимаю, что в моих силах, а что не потяну. Я смогу всё организовать самостоятельно, но на это уйдёт много времени. Много времени будет потрачено зря. А я бы не хотел сильно затягивать. В Архангельской губернии можно организовать ещё много успешных проектов. Я бы хотел успеть как можно больше. А если я буду сам заниматься железными дорогами, логистикой — это много времени займёт. Соответственно, и мой ресурс будет занят тем, что можно поручить другим ответственным лицам, и чем я не хотел бы заниматься.

— Я хотел предложить нечто иное. Видите ли, я ведь не просто так сказал, что многое слышал о вас. И в первую очередь наслышан о ваших организационных талантах. Как минимум, ваша работа в Архангельской губернии подтверждает это. Человек вы хваткий, как вы сами сказали — целеустремлённый, способный достигать результата там, где многие давно сдались бы. Что уж говорить, Архангельская губерния суровый край. Я более скажу, он невероятно тяжёлый для освоения. Одни норвежские рыбаки под боком чего стоят. Опять же, организовать бывших каторжников для добычи угля — это же тоже задача сложнейшая. Мне необходим человек с такими же организационными качествами, как у вас при дворе. Я хотел бы предложить вам должность управляющего кабинетом министров Государственной Думы от моего имени. Я, конечно, в силу своего происхождения получил хорошее образование , но управление не заключается в том, чтобы делать всё самому. Умение управлять — это ведь ещё и умение находить таланты. Тех людей, которые разбираются в вопросах гораздо лучше, чем я и поручать им важную работу. Я уверен, что на должности главы кабинета министров вы покажете себя с наилучшей стороны. Сможете навести порядок и добиться головокружительных результатов не только в Архангельской губернии, но и во всей стране. И для этого, я думаю, даже пороть никого не придётся.

Про расстрелы я решил не шутить.

Мужчина призадумался.

— Какие задачи будут передо мной стоять?

— Господин Джугашвили, на самом деле больше всего меня заинтересовала ваши организаторские способности. Поделитесь секретом, как у вас так получилось в довольно короткие сроки привести столь сложный к освоению регион к подобным результатам?

Генерал-губернатор, нахмурившись, посмотрел перед собой, а затем, подняв глаза, посмотрел на меня.

— Ваше императорское величество, знаете, как говорят в народе? Деньги и способности любят тишину. Мне удаётся чувствовать людей. Уж не знаю, магическая способность это или просто талант от рождения. Будто внутреннее ощущение возникает, когда вижу перед собой человека. Хороший он, или плохой, сильный или слабый, можно на него положиться или нельзя, справится он с поставленной задачей или не справится.

— Хм, — хмыкнул я, взглянув в ответ на Джугашвили. — Давайте представим, будто я не государь, а вы не являетесь моим подчинённым. Представьте, что решили поставить мне задачу. Что вы скажете, кого увидите перед собой?

На этот раз Джугашвили смутился. Признаться, я даже почувствовал лёгкий укол совести, ведь всё это время он был уверен, напорист, при этом не теряя чувства субординации, однако ни единым жестом, ни взглядом не показал своего смущения. Напротив, транслировал только решительность и готовность преодолевать любые трудности. Однако сейчас он явно призадумался, мне даже показалось, что ему было неловко.

— Я считаю, — наконец, произнёс он, — что вы способны на большее чем кажется на первый взгляд.

— Что вы имеете в виду? — решил уточнить я.

— Видите ли, если глядеть на вас взглядом обычного человека, можно предположить, что для достижения результата вам придётся приложить сверхусилия, которые, скорее всего, вас и погубят. Но я-то чувствую, что вы куда больше, чем видится на первый взгляд. Ваши таланты и способности выходят далеко за обозначенные границы.

— Боюсь, я не совсем вас понял, Иосиф Виссарионович, но ответ принимаю.

— Благодарю вас, — поклонился Джугашвили, видимо решивший, что легко отделался и втайне порадовавшийся, что ему не придётся и дальше оценивать царя и его компетенции. Однако добавил: — В общем, я считаю так. Несмотря на юный возраст, вы прекрасно справитесь с возложенными на вас задачами и функциями. Вопреки досужим домыслам и мнениям недоброжелателей.

* * *

Чуть позже, я приготовился к еще одному важному диалогу.

— Ольга Николаевна, — обратился я к матушке, решив проводить её до покоев после совместного обеда, о котором мы договорились заранее.

— Вы хотели о чём-то поговорить, ваше императорское величество? — спросила меня великая княгиня.

— Именно так. Видите ли, мне кажется, я нашёл отличный выход, как решить сразу несколько тревожащих нас с вами проблем.

— Я заинтересована, — приподняла брови Ольга Николаевна, слегка склонив голову.

— Меня ведь самого тревожит судьба моего, так скажем, названного брата и вашего сына. Да и ваше душевное состояние меня тревожит. Я бы хотел, чтобы вы чаще проводили время с сыном, при этом не беспокоились о том, чтобы как-то скомпрометировать себя, двор, или меня.

— Так продолжайте же, прошу вас, Александр Борисович, — попросила матушка.

— Моё предложение следующее: мы можем сделать благое дело не только для себя, но и для людей. А что, если открыть лечебницу для неизлечимых больных? Назовем ее госпиталем святого Андрея Первозванного. Это будет последний приют для людей, что готовятся к смерти, у которых уже не осталось надежды. К тому же это будет облегчение и для родни, что давно смирилась с неизбежным, или напротив не смирилась. Я говорю о месте, где о таких людях могли бы позаботиться, где они хотя бы в последние минуты могли провести время с близкими, а родные были бы уверены, что больным будет оказан должный уход и забота.

— Мне нравится ваша идея, — уловив суть, ответила великая княгиня.

— Как я понимаю, вы уже догадались, что в таком месте можно обустроить хорошую палату, где мы могли бы содержать Александра и оказывать ему качественный уход. Это ведь гораздо лучше, чем в тюремной клинике лежать. Да и вы, как доброволец, как сестра милосердия, могли бы ухаживать за Александром. Чаще быть с ним, при этом не только не вызывать никаких подозрений, но и своим присутствием в подобном месте давать людям больше надежды. Позволять умирающим чувствовать себя не забытыми и нужными.

Ведь внимание и участие великой княгини, быть может, вселит в них надежду. А может то-то пойдёт на поправку. Сила человеческой веры и надежды безгранична.

К слову, из прошлой жизни я помнил немало историй, когда после значимых событий в жизни, люди, которые готовы были уже умереть от рака или от других страшных болезней, вдруг шли на поправку, просто потому что их организм начинал вновь бороться за жизнь.

— Это очень большая ответственность и большая честь для меня. Я очень благодарна вам, Александр Борисович, — Ольга Николаевна сохраняла спокойствие на лице, но я то видел, что она едва сдерживает слёзы.

— Пустое. Вы ведь понимаете, такое решение принесёт пользу очень многим людям. И за такое благодарить неправильно. Император должен беспокоиться о своих подданных. Я просто выполняю то что должен.

— Достойные слова достойного императора, — слова могли бы прозвучать помпезно, но в устах Ольги Николаевны они прозвучали вполне естественно.

Я даже немного удивился.

Однако я и свои интересы преследовал.

— Правда, есть у меня ещё к вам маленькая просьба. Как вы помните, в прошлый раз я вернулся из поездки в город, и вы услышали запах духов.

— Вы о той прекрасной юной особе, которая, судя по всему, пленила ваше сердце? — спросила княгиня.

Я неопределенно кивнул, не стал вдаваться в подробности.

— Видите ли, это моя знакомая, мало того, что недавно закончила медицинский факультет, к тому же она обладает способностью к диагностике. Она буквально может обследовать весь организм человека, лишь слегка прикоснувшись к нему.

— Я слышала о таких людях, это очень ценные кадры, — всерьёз заинтересовалась матушка.

— Я бы хотел пристроить её к этой больнице, с возможностью однажды занять высокий пост. К тому же это не будет излишним покровительством. Уверен, девушка этого сама достигла и заслужила бы высокий пост. Просто хотелось бы хоть чуть-чуть помочь ей в этом пути. Естественно, учреждение больницы я поручу вам, с вашего позволения. Думаю, мало кто в империи будет иметь столько же искреннего желания, сколько и вы, чтобы сделать это место идеальным для несчастных людей.

— Я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Что касаемо вашей знакомой. Люди с таким редчайшим даром не зря ценятся. Более того, быть может, наше учреждение сможет в будущем предложить решение для неизлечимых болезней. Однако вы не боитесь, что юная девушка среди умирающих может… Как бы это вам сказать? Стать чёрствой, и ожесточиться. Это ведь не простое испытание. Не каждый способен справиться с таким.

— Ольга Николаевна, смею заверить, эта девушка с задачей справится. Более того, как мне стало известно, она по собственной воле проходила медицинскую практику именно в подобных учреждениях и сетовала на то, как плохо организован уход за больными. Я считаю, что такое решение будет наиболее удачным. Остался лишь с местом.

Но подумав, Ольга Николаевна предложила:

— Я бы предложила использовать под это свою дачу. Она вполне удобна, к тому же я к ней привычна, да и логично тогда будет, почему я провожу там столько времени. Не придётся никому объяснять лишнего.

— Не будет ли дача маловата? — смутился я.

— Ну, дача, как вы понимаете, это лишь название. Там достаточно места для размещения более тысячи людей.

— Не сомневался, что мы с вами очень быстро найдём решение этой проблемы.

* * *

Ближе к вечеру, разбирая очередную кипу документов (видимо во мне проснулся трудоголик), я услышал какой-то переполох. И, если честно, поймал себя на невесёлой мысли: Неужто снова покушение и у меня выдастся время на отдых?

Хохотнул про себя и покинув кабинет зашагал вглубь дворца узнать, что же там такое происходит. Одна из служанок, которую я несколько раз видел, но не посчитал важным запомнить её имя, потому что слишком уж большой дворец и слишком уж редко удаётся пересекаться с некоторыми слугами, причитала, качала головой и охала над разбросанными по полу осколками. При виде меня она сразу же подобралась и, поклонившись, начала жаловаться:

— Ваше Императорское Величество… Ваше Императорское Величество… Такое произошло, такое произошло!

— А что произошло-то? — спросил я её. — Скажите, пожалуйста.

— Да вот вазу, которую китайский посол 25 лет назад подарил вашему дедушке его Императорскому Величеству Николаю Александровичу вдребезги разбилась.

Сначала удивился такой точности, а потом разглядел табличку, над тем местом где ваза должна была находиться. И правда в тысяча девятьсот пятнадцатом году, эту вазу моему деду и подарили.

— Как же это произошло-то? — даже не думая устраивать скандал, которого, видимо, от меня ожидали, спросил я.

— Да кто ж его знает?

В этот момент откуда-то из-за портьеры с громким воем выбежал рыжий кот, с толстой наглой мордой — и, пробежав мимо служанки, скрылся где-то во дворце.

— Это что ещё за зверинец? — удивлённо поднял я брови.

— Ужас-то какой!

Мимо промчался мой слуга Трофим, который на ходу умудрился поклониться в пол и, поприветствовав меня по всем правилам, помчался дальше, преследуя животину.

Служанка смотрела то Трофиму вслед, то на меня, бледнея всё сильнее и сильнее.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — спросил я.

— Да Трофим… Трофим это всё!

— А что Трофим-то? — спросил я, прерывая причитания женщины.

— Да сколько раз ему говорили не приводить животных! Сегодня ж дождь на улице, а он, видимо, опять какого-то котяру приметил, да и решил накормить. Вот каждый раз такое! Как приведёт какую-нибудь зверюгу, накормит, а потом начинаются какие-то пакости происходить. То обои коты подерут, то пёс какой-нибудь в углу напрудит! Не дело так! Этому Трофиму бы…

— Эх, — вздохнул я. — Когда Трофим кота своего догонит, прикажите, чтобы он зашёл ко мне в кабинет, — попросил я.

— Ваше Императорское Величество, — дрожащим голосом произнёс Трофим, снова поклонившись в пол, едва не ударившись лбом об паркет. — Не велите казнить, велите миловать!

— О какой казни речь? Мы же не в шестнадцатом веке, — успокаивающим тоном произнёс я.

— Я же это… Котика-то как увидел, а он бедный, несчастный, замёрзший. Как вот его не накормить-то? Вы уж не серчайте. Уверен, вы найдёте хорошего слугу. Только хотя бы в Сибирь не отправляйте.

— Эх, Трофим, Трофим… Что же ты за человек-то такой? Кто же из-за котов в Сибирь-то отправляет? Это ж не ты вазу разбил. Слушай, Трофим, я вот подумал… Что если организовать некую службу, которая бы за бродячими животными ухаживала, какой-то контроль организовывала. Что ты по этому поводу думаешь?

— Живодёрню, что ли? — сглотнув, спросил он.

— Да не живодёрню. Этим животным любовь, да уход нужны. И так у них в жизни мало хорошего.

Будто бы в подтверждение моих слов раздалось злобное мяуканье. А Трофим, криво улыбнувшись, слегка изогнул тело.

— Это ещё что? — едва не рассмеявшись, спросил я.

— Кот царапается, — ответил Трофим.

В этот момент у него из-за пазухи выглянула морда испуганного кота, который явно сейчас царапался, пытаясь выбраться наружу.

— Бога ради, выпусти уже его. Пойди на кухню и накорми. Только в залы не пускай, чтобы он снова чего-нибудь не разбил.