*44*
Ворочалась с боку на бок, даже во сне испытывая ненормальную жажду. В ушах настойчиво стоял Тохин голос, что-то с укором бубнящий про жареную картошку и почему-то про застоявшуюся в аквариуме воду…
Наконец открыла глаза. Темно… И тихо… Если не считать умиротворённого сонного сопения рядом.
Чё-ё-ёрт… Мозг стряхнул нетрезвое расслабленное оцепенение, память тут же активизировалась, настойчиво восстанавливая в голове картинки прошедшего вечера. Ну всё, Денис Юрьевич, я тебе этого никогда в жизни не прощу…
Пошевелилась, выползая из-под тяжёлой руки, камнем лежащей на моей груди. Нащупала в темноте сбившееся подо мной полотенце, осторожно встала на ноги, игнорируя ощутимые вспышки боли… Пол чуть покачнулся, но тут же выровнялся. Терпимо. Интересно, сколько времени?..
На ощупь прошла к столику, нашарила мобильник, нажала кнопку. Замерла, не веря своим глазам… Два ночи?! Сколько мы здесь проспали?! Не-е-ет… Господи, нет… Меня Тоха просто убьёт… И хорошо, если только убьёт, а не выгонит вот так сразу… Он же там, наверное, весь вечер что-то врал Славке… И даже ни разу не перезвонил…
Больше не хотелось ни пить, ни спать, ни ругаться с Денисом. Отчаянно хотелось нагнать ушедшее время… Включила свет, метнулась в ванную, собирая свою одежду… По-хорошему принять бы душ ещё раз, но не до того.
Заплакала. От бессилия, от осознания чудовищности произошедшего, от нестерпимого желания оказаться дома…
Со стороны кровати послышался недовольный стон.
— Ань?.. — Денис, щурясь от света, сонно приподнялся на локте, сердито глядя на меня.
Промолчала, отворачиваясь от него и упорно натягивая перекрутившийся чулок — не до Дениса сейчас. Пусть дрыхнет дальше.
— Сколько времени, Анют? — глухой мрачный голос настойчиво требовал внимания.
Не ответила, хватая мобильник и набирая номер такси.
— Здравствуйте, можно машину? — я прижала телефон плечом к уху, подбирая валяющиеся у кровати туфли.
— Ань, не дури! — Денис резко вытянулся, выдёргивая трубку. — Сам отвезу…
Он чертыхнулся, глядя на экран. Мгновенно поднялся с постели, прошёл в ванную, не стесняясь своей наготы и не пытаясь прикрыться…
Ощутила невольный укол зависти, наблюдая за мужем — эта способность мобилизоваться за секунды и не паниковать ни при каких обстоятельствах меня всегда в нём восхищала. А сейчас бесит… Он же тоже, небось, про Тамару свою подумал… Впрочем, чёрт с ним, не до него.
Почему Антон не позвонил?! Ну почему? У них со Славкой там всё в порядке? Неужели Тоха не переживает даже?! Или просто догадывается обо всём… Но об этом лучше не думать. И не поддаваться нелепому желанию позвонить, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо, что он ждёт, что не думает обо мне ничего плохого… Большей глупости и представить страшно, да.
— Не суетись, Ань, уже бесполезно, — Денис вышел из ванной, на ходу застёгивая манжеты. — Иди на себя в зеркало посмотри лучше.
Его голос звучал привычно спокойно, чуть насмешливо. Чистые влажные волосы блестели, на лице не дрогнул ни один мускул, весь вид выражал собранность и готовность к работе…
Стиснула зубы глядя не него с неприязнью и раздражением — ну как ему удаётся даже в мятой рубашке выглядеть так, что не стыдно сразу в офис спуститься?! Ни следа от вечерних возлияний, недосыпа или тревоги. Это вообще он меня тут вчера трахал так, что его теперь убить мало? Или мне приснилось? Впрочем, задница болит весьма ощутимо.
— Умойся хоть. И волосы расчеши, — Денис критически осмотрел меня с ног до головы.
— Иди к чёрту… — я опустила голову.
— Как хочешь. Поехали.
В молчании вышли из номера, спустились на парковку. Ночной свежий холод немного остудил пылающее лицо и вернул ясность мыслям, но по щекам всё ещё текли дурацкие слёзы. Несколько недель, почти месяц! Месяц удавалось держать всё в тайне! А теперь… Вот так, за пару часов поставить под угрозу всё и всех…
Денис завёл машину, и она плавно тронулась с места.
— Ну чего плачешь, Ань? — на этот раз мне почудилось даже сочувствие в его тихом голосе, и от этого слёзы полились только сильнее.
— Потому что… — я прикрыла глаза, слизывая с губ солёную влагу. — Я просто не знаю, что делать теперь…
— С Антоном? — Денис бросил на меня холодный хмурый взгляд.
— Угу… Вот что ты своей Тамаре скажешь?
— Ничего, — он задумчиво пожал плечами, глядя в лобовое стекло и разгоняя машину до предельной скорости на пустой дороге. — Мне проще, Ань — я иногда ночую в гостинице. Правда, сегодня обещал точно домой приехать… Но я найду, что сказать.
Не сомневаюсь даже! А вот я не найду!
Закрыла лицо ладонями…
— Это всё, что тебя беспокоит, Анют? — Денис чуть повысил язвительно-насмешливый тон. — Ко мне претензий нет?
— Всё. Нет, — я даже не посмотрела в его сторону, сдавливая пальцами зарёванные глаза.
Денис протянул немного разочарованно:
— Ну смотри-и.
Больше он не произнёс ни слова…
Лексус остановился на остановке, и я торопливо вылезла из салона.
— До завтра, Анют, — Денис поднял на меня глаза, глядя пристально и внимательно.
— Пока, — я хлопнула дверцей, почти бегом понеслась к пешеходной дорожке, не сводя взгляд со своей многоэтажки.
Сердце сжалось остро и болезненно, по спине пополз ледяной озноб…
Паника затопила сознание. Лихорадочная и суетливая, требующая взбежать по лестнице, забыв обо всём на свете, заставляющая нетерпеливо стучать кулаком в стену лифта, пока кабинка поднималась на нужный этаж, вынуждающая грызть искусанные губы, не ощущая боли…
Я даже не пыталась действовать тихо. Повернула ключ в двери, заскочила в абсолютно тёмную квартиру, скинула туфли, бросила сумочку на тумбочку… Дура, я даже не переобулась в сапоги в офисе…
Неужели Тоха спит?! Хоть бы правда спал…
Прошла по коридору, мельком оглядела пустую тёмную кухню. Вернулась в проход, свернула в комнату…
Замерла на входе, вдруг нелепо задохнувшись воздухом… Знала же, и всё равно не ожидала…
В проёме большого окна отчётливо выделялся знакомый одинокий силуэт — Тоха стоял спиной, привычно глядя вниз, на освещённую фонарями улицу. Даже не повернулся, хотя явно слышал, что я пришла…
Подавила внезапно вспыхнувшее желание метнуться обратно в прихожую, схватить сумку и снова убежать из дома — всё, я убедилась, что с этим человеком всё хорошо, смотреть в глаза и оправдываться перед ним я не хочу… По инерции сделала осторожный шаг назад…
— Свет включи, Ань.
Вздрогнула. Медленно выдохнула…
Протянула руку, нажала на клавишу минимальной подсветки, тускло осветившей зал мертвенным белым светом. Чёрт, и пульта под рукой нет, чтобы настроить какое-нибудь развесёлое салатовое или оранжевое освещение…
Антон наконец повернулся ко мне, пряча ладонь в карман домашних штанов. Другую руку опустил вниз, пальцами удерживая полупустой коньячный стакан. Неторопливо обвёл глазами комнату, прежде чем поднять на меня тяжёлый взгляд исподлобья…
В груди вопреки всему стало тепло — я почему-то всё равно рада его видеть…
Затаила дыхание, с трудом сглатывая слюну и опуская голову, до одури боясь встретиться с ним глазами… Где-то на краю сознания промелькнула мысль о том, что Денис, пожалуй, был прав, и надо было привести себя в относительный порядок…
Затянувшееся молчание оглушало незримым грохотом канонады. Сердце обливалось кровью, и мне стало на миг жутко от ощущения, что оно просто сейчас остановится…
— Как давно, Ань?
Почему-то испытала облегчение, граничащее со счастьем, слушая этот обманчиво-тихий родной голос, полный скрытой горечи… Бесполезно уже врать, да? Он всё знает…
Озноб прошёлся по телу, лениво разгоняя под кожей противный холод и концентрируясь в позвоночнике. И всё-таки я почему-то бесконечно рада быть сейчас дома…
— Как давно, спрашиваю? — Антон повысил голос, отпуская с натянутого поводка бурлящие эмоции.
Господи… Я не смогу без него… Я не хочу его потерять… Я не в состоянии начать всё с нуля ещё раз…
Тоха сделал несколько медленных грузных шагов мне навстречу.
— Аня, просто ответь, как давно это длится? — он снова с трудом взял себя в руки. — Не ври мне только…
Закрыла лицо ладонями, ощущая жгучий стыд и… сожаление? О чём? О том, что завела любовника? О том, что этот любовник — мой бывший муж и по совместительству Тохин директор? О том, что так нелепо подставилась сегодня, и теперь просто не знаю, что делать и что говорить?
Молчание давило на уши звенящим в пустоте вопросом…
— П-прости меня, Антош… — мой глухой жалобный голос дрогнул.
В ту же секунду пришло осознание того, что этим ответом я разом признала всю свою вину… Страх и какое-то иррациональное облегчение вихрем взметнулись в груди… Назад пути нет…
— Как долго это продолжается? — судя по мгновенно озверевшему тону, Антон тоже это понял…
— Почти с самого начала… — я ожидаемо разрыдалась в ладони, не поднимая глаз, — как Денис… меня в офис взял…
Антон шумно выдохнул. Залпом допил свой коньяк. Снова развернулся к окну, стукнул стаканом об пластик подоконника.
— Антош… — я подняла глаза, с отчаянием глядя в его широкую спину, голос сорвался на шёпот. — Антош, прости меня… Ну пожалуйста…
Он широко расставил руки, упёрся кулаками в подоконник, осматривая тёмный город внизу.
Почему-то сейчас больше не было мыслей и чувств, кроме единственного желания, поглотившего разум и сжирающего внутренности — пусть он простит. Мы потом сядем, поговорим, что-то решим, придумаем… Но это потом. А сейчас мне просто очень нужно, чтобы он не был моим врагом. Он занимает слишком важную роль в моей жизни, самое страшное сейчас — потерять вот это привычное ощущение рядом с ним, благодаря которому у меня есть единственный шанс иметь настоящую крепкую семью…
— Прости, ну пожалуйста… — я бросилась к нему, обняла за пояс, прижалась щекой к спине, потёрлась лбом о мягкий трикотаж футболки. — Тох, прости…
Он даже не шевельнулся, глядя в темноту за окном, лишь вздрогнул и напрягся. Но и не оттолкнул, правда?!
Да чёрт побери! Он же знал… Догадывался… Это же не гром среди ясного неба, верно?! Если бы я подозревала его в чём-то подобном и наконец убедилась бы в своих предположениях, то, скорее всего, наорала бы, закатила скандал, но простила бы… Его, Тоху, точно простила бы… Наверное…
— Антош, хороший мой… — его футболка уже вся вымокла от моих слёз, но я снова смазала влагу с ресниц об его плечо. — Не гони меня только… Не сразу…
Если он даст мне шанс, я сумею… Я смогу выпросить прощение… А он даст, да?! Он же разумный человек… Он не из тех, кто бывает слеп в собственной гордыне…
— Зачем, Ань? — Антон наконец подал голос.
Замерла, затаив дыхание…
— Что зачем, Антош? — до крови закусила губу, глотая солёные слёзы.
Он не ответил.
Выжидала полминуты и снова шёпотом задала вопрос:
— Что зачем? Прошу простить или… зачем… с Денисом… связалась?..
Тоха горько усмехнулся.
— Не сдержалась, да?! Успешный, богатый, да ещё и бывший муж… — он скрипнул зубами, машинально ударил кулаком по подоконнику. — Ты же вроде сама его бросила, Ань?
— Сама… — я едва слышно всхлипнула, разглаживая ткань на его лопатках.
Антон устало потёр лоб ладонью. Случайно задел стоявший рядом стакан, и тот со звоном упал на пол. Не разбился — слишком толстое стекло…
— Прости меня, Тош… Не сейчас, потом… — я сползла на колени, не в силах больше стоять на ногах, прислонилась лбом к его бедру. — Не прогоняй только… Мне некуда идти… Ты же знаешь…
— Дура ты, Ань, — Тохин глухой отчаявшийся голос резал по живому. — Господи, какая же ты дура…
Почему-то на мгновение испытала облегчение — как же хорошо, когда всё можно объяснить именно этим — дура…
— Не спорю, Антош… — я обняла его за колено, сдерживая рыдания и прижимаясь щекой к бедру. — Дура и есть…
— Он же женат! Ты же ему нахрен не нужна! — Антон едва не рассмеялся, нервно и надрывно. — Ты хоть понимаешь это, Ань?!
— Понимаю… — я прижалась к нему крепче. — Конечно понимаю…
Он помолчал немного. Усмехнулся каким-то жутким болезненным смешком.
— Не стыдно, Ань? В таком виде домой являться? — оцепенение спадало с него, и Тоха начинал по-настоящему злиться. — Совсем страх потеряла, да?!
Машинально прикрыла порванный шов на юбке…
Тоха брезгливо дёрнулся, пытаясь освободить ногу из моих рук.
— Он тебя иметь как попало будет, а ты потом тут на мне виснуть собираешься?! — Антон наконец повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз. — В ванну пошла!
Я торопливо отползла, поднялась на ноги. Виновато опустила глаза…
Не выгонит. Не сейчас, по крайней мере… А большего мне не надо. Я смогу всё наладить, даже если на это уйдут годы. Я буду очень стараться, правда… Он простит рано или поздно, я сделаю для этого всё. Хотя как раньше уже, конечно, не будет…
— Давай! Иди! — Антон почти кричал, глядя на меня полным убийственной ненависти взглядом. — Спать здесь ляжешь, поняла? В спальню чтоб не заходила больше, ясно?
— Ясно… — отступила назад, вытирая ладонями слёзы.
Видела в его глазах осуждение, бессилие, ярость…
— Шлюха, твою мать… — он процедил сквозь зубы, снова отворачиваясь к окну. — Блядь последняя… Я же знал…
Глубоко вздохнула. Развернулась, побрела в ванную…
Хотелось постоять под душем, но я не стала. Дурацкое чувство вины, с ним вообще любое банальное желание кажется запретной роскошью… Подсознательно тянет наказать саму себя, будто это что-то изменит. Да чего там, я и от Тохи стерпела бы сейчас всё что угодно, не только грубые слова… Даже спасибо бы мысленно сказала, ибо у меня появился бы реальный повод обидеться самой. А так — только моя вина…
Быстро натёрла тело мочалкой, щедро политой ароматным гелем — здесь, дома, запах Дениса, впитавшийся в кожу и одежду, чувствался особо стойко и остро, и его безумно хотелось смыть. Прополоскала волосы, кое-как разодрала их щёткой…
Сердце колотилось как безумное. Как бы там ни было, но мне стало легче… Особенно теперь, когда я точно знаю, что Тоха не прогонит…
Он простит. Не сейчас, так потом. Только нужно не сердить его больше…
Сколько бы я не гнала от себя мысли о бывшем муже, но они упорно возвращались. Что теперь? Разойтись на время? Так мы вроде и не сходились особо… Да ведь?! Просто секс… Мы очень старательно делали вид, что это просто секс.
Или действительно разбежаться уже навсегда?! Сердце ухнуло с головокружительной высоты в зияющую чёрную пропасть…
Выдохнула. Не хочу об этом думать. Но вот быть гораздо осторожнее мне точно придётся…
Господи, нам всем работать дальше…
Тихонько вышла из ванной. Свет по-прежнему не горел во всей квартире, только в зале осталась мерцать мертвенно-белая подсветка. Дверь в спальню оказалась плотно закрыта…
Обидно почему-то. Но, по сути, тем лучше… Жалко Антона невыносимо, однако ему не нужна моя жалость. По крайней мере, не сейчас… Потом, позже, когда он настрадается, смирится, захочет объяснить мне, какая же я мразь, для меня наступит самое время восхвалять его совершенство и каяться в своих грехах. А в эту минуту я даже по-своему восхищена его поступком — я бы точно не смогла уйти спать в такой ситуации. А он — молодец…
Заглянула в комнату сына. Славка тихо посапывал, наполовину скинув с кровати одеяло… Я непроизвольно прижала ладонь к губам, ощущая, как снова закипают в глазах слёзы. На цыпочках подошла к сыну, поправила край голубого пододеяльника, мысленно прочитала короткую молитву…
Вышла из детской, осторожно прикрыла за собой дверь. Выключила свет, легла на диван прямо в халате, устроилась головой на мягком подлокотнике. Неудобно, конечно, но вполне терпимо. Хотя бы не на вокзале, и то хорошо. Отлично даже…