Глава 23

Демид

– Скучала?.. – я кусал губы Олеси, намеренно смазывая с них тёмную помаду, пока мы поднимались в лифте.

– Примерно как и ты… – её хмельной взгляд блуждал по моему лицу, и я уже точно знал, насколько сильно она возбуждена…

В спальне мне стоило катастрофических усилий не срывать с неё одежду, разбрасывая пуговицы, а всё же подключить мелкую моторику, хотя руки дрожали от нетерпения. Чёрное бельё, чёрные чулки, чёрные ремни. И это была моя территория. Целиком и полностью. Без оговорок и сносок мелким шрифтом.

Одной рукой я обнимал Олесю, а второй выискивал чёртовы шпильки в её строгом пучке, вид которого уже тоже действовал на меня как горстка феромонов.

Она потянулась, чтобы распустить волосы из хвоста, но я вовремя поймал её тонкие пальцы:

– Оставь.

– Надеюсь, наручники с плёткой в программу не включены? – прошептала она, обжигая дыханием моё плечо.

– Только ошейник и поводок, – хмыкнул я, толкнув её на кровать.

– Что? – зелёные глаза вспыхнули от страха.

– Да шучу я… – присев рядом, как мог, попытался аккуратно стянуть с неё чулки, но всё равно наоставлял затяжек. – Упс…

– Это было ожидаемо, – Олеся следила за моими движениями, закусив губу.

– Выплачу неустойку, – повернул её на живот и подтянул к себе за один из ремней, покусывая гладкое бедро.

– Разумеется.

Она подрагивала от грубых ласк и часто дышала, сминая простыню кулаками, пока я снимал с неё лиф и…

– Хьюстон, у нас проблема…

Олеся замерла. Через секунду в комнате раздался тихий треск, и её трусики превратились в бесполезный кусок кружева.

– Демид, какого…? – она попыталась повернуться, но я надавил ладонью на её поясницу, победоносно нависнув над пленницей.

– Ну не ремни же расстегивать…

Я провёл пальцами по её тёплой влажной промежности и сдавленно выдохнул, растёр смазку по бёдрам. Ухватился за поблескивающее кольцо и звонко шлёпнул ладонью по мягкой ягодице. Олеся вздрогнула, но выгнулась ещё сильнее. Я шлёпнул ещё раз. И ещё. Кожа покраснела, а моя скромница тихо застонала.

Нагнувшись впёред, я намотал её хвост на кулак и потянул на себя, заставляя Олесю привстать. Снова запустил ладонь ей между ног и сжал пальцами припухший от желания клитор, отвёл кулак с волосами в сторону и впился губами в нежную шею. Олеся сквозь частое дыхание умоляюще всхлипывала и извивалась от нетерпения, прижавшись влажной попкой к моему паху. Её маленькие соски торчали колом, а грудь дрожала от зашкаливающего сердцебиения.

– Я хочу тебя грубо… – прошептал ей, задыхаясь от жажды.

– Хорошо…

* * *

Олеся

Кажется, я в жизни так не хотела… От ощущения впивавшихся в кожу под натиском Демида ремней и его беспощадных прикосновений текла как… Как все самые неприличные названия женщин. Вместе взятые. В квадрате.

От уже привычного запаха Макарова, который не вдыхала целую неделю, кружилась голова, и я была будто пьяная вхлам. Даже если бы он в тот момент достал из-под кровати плётку, ошейник и наручники, я бы позволила ему все эти непотребства, лишь бы…

– Я хочу тебя грубо…

По всему телу от его шёпота даже не мурашки разнеслись. Меня словно крапивой отхлыстали…

– Хорошо…

Наигравшись с моей шеей, он снова придавил меня к кровати, схватился обеими руками за ремни, врезаясь костяшками пальцев в мой крестец, подтянул к себе и наконец толкнулся внутрь, выбив из моего уже пересохшего горла хриплый крик. И никакого плавного разгона. Сразу глубоко и резко.

Мои нервные окончания кричали в унисон со мной. Я цеплялась ногтями за постель, но движения Демида были настолько сильными, что толку было мало.

Его ладонь снова с размаху приземлилась на мою ягодицу, и я взвыла от очередной волны возбуждения.

Ни капли морали, ни грамма притворства. Это было грязно, грубо и честно…

В мозгу вспыхнули искры, меня ударило током, и по телу кипятком растёкся такой бурный оргазм, что из глаз ручьём брызнули слёзы.

Через несколько секунд Демид резко высвободился, и я каким-то краешком сознания почувствовала, как по моим ягодицам потекла сперма. Опять… Он опять это сделал.

Демид упёрся лбом в мою лопатку и с полминуты приводил дыхание в норму.

– Эй…

– Что? – я еле ворочала языком.

– Тебе больно?

– Нет.

– А почему плачешь?

– Я не плачу.

Макаров повернул меня на спину:

– Лесь, что не так?

На языке вертелось: «отсутствие защиты!» Но я качнула головой:

– Я в порядке.

Видимо, не поверив, он начал быстро поочерёдно отстёгивать ремни и разглядывать мою кожу.

– Демид, я в порядке.

– Когда в порядке, не плачут.

– Это от оргазма.

– Раньше такого не было.

– Значит, раньше ты старался недостаточно…

– Прости, что?

– Шучу, – я высвободилась из его рук и присела на край кровати, пытаясь оттереть с себя остатки спермы. – Всё супер. Не считая того, что ты кое-что забыл.

– Я не забыл, – он немного виновато поморщился, но даже это не скрыло его довольную ухмылку. – Я не захотел.

– Зато, видимо, захотел внезапно заиметь потомство…

– Я всё сделал вовремя.

– И это не гарантия! – я с некоторым раздражением отпихнула его и ушла в ванную.

– Лесь, – Демид вошёл в душевую следом за мной. – Не кипишуй раньше времени.

* * *

Демид

Я категорически свихнулся. Сбрендил. Презерватив лежал прямо под рукой, на тумбе. Несчастный тонкий кусок латекса, который и не чувствуется толком…

– А когда прикажешь кипишевать? Когда станет поздно?

– Успокойся, ты не забеременеешь.

– Ты стерильный?

– Нет.

– С вазектомией?

– Нет.

– Может, ты тогда Господь Бог, чтобы так утверждать? – с каждым вопросом истерика в голосе Олеси возрастала.

– Я всё понял! – раздражённо рявкнул я в ответ, и мы оба замолчали.

Она шустро выскользнула из душевой и нервно сдёрнула полотенце с крючка.

– Я не хочу случайных детей, Макаров! И здоровье своё из-за твоих тараканов гробить не намерена! – дверь шумно хлопнула, несмотря на встроенный доводчик.

Я выключил воду, кое-как вытерся и в спальне наткнулся на уже почти одетую Олесю.

– Куда ты?

– Домой.

– Уже?

– Чем дольше я тут нахожусь, тем меньше у меня остаётся целой одежды, – она обиженно швырнула в меня сначала скомканные чулки, потом остатки трусиков, последним полетел комок кожаных ремешков.

– Ладно, извини. Я поступил глупо.

– Ладно, извини? – сверкнули зелёные глаза. – Ты говоришь это, лишь бы я успокоилась и дала снова себя трахнуть?

– Нет, я действительно не прав! – сдерживая нараставшее в ответ раздражение, процедил я. – Хватит истерить. Я в тебя не кончал. И шанс забеременеть – на уровне статистической погрешности.

– Чудесно, – Олеся достала телефон из сумки. – Иногда и погрешности достаточно. И ты, – она ткнула меня пальцем в грудь, – прекрасно знал, что я против этих фокусов! Но кому какая разница? Хозяин вечеринки тут Демид, остальное – побоку!

– Хватит!!! – не выдержав, я вмазал кулаком в стену в полуметре от неё.

Олеся вздрогнула и тихо произнесла:

– Ах да. Прости. Тебе ведь нельзя выносить мозг, – потом поднесла телефон к уху: – Алло, здравствуйте, можно мне такси? Улица…

Договорить она не успела, потому что я выхватил телефон из её руки и прижал к стене:

– Хватит.

Мы с минуту смотрели друг на друга, постепенно успокаиваясь.

– Я действительно поступил неправильно. И осознаю это. Но объективно риск минимален.

– Знаю… – Олеся отвела взгляд и уставилась в окно. – Просто мне обидно. Тебе плевать на то, что важно для меня.

– Нет, не плевать. Но я бы хотел, чтобы ты рассмотрела вариант с противозачаточными таблетками.

Она мятежно вскинулась, но я тут же прижал палец к её губам:

– Мне не плевать. Но мне нравится чувствовать тебя без преграды. Поэтому предлагаю альтернативу. Не буянь. Просто подумай об этом. Хорошо?

Олеся молча пожала плечами. Я вернул ей телефон и оделся.

– Останься на ночь. Обещаю больше ничего не рвать.

– Нет.

Попытался изобразить примирительный голос:

– Я привёз классное вино.

Но Олеся упрямо покачала головой, прижав телефон к уху:

– У меня завтра пробник ЕГЭ. Никакого вина. Ромашка и сон.

Я усмехнулся и снова протянул руку, но зеленоглазка вовремя отскочила.

– Поехали. Я отвезу тебя.

– С чего такая щедрость? – она не удержалась и всё-таки попыталась уколоть меня.

– Если ты думаешь, что я позволю тебе сесть в такси без нижнего белья…

– Хорошо, – Олеся отменила заказ. – Но на чай не позову.

– Переживу.

* * *

Неделю спустя

Олеся

Неделя действительно выдалась напряжённая. Мне даже пришлось отложить частные занятия, чтобы расквитаться с дурацким экзаменом. А ведь это была всего лишь репетиция…

Отказать Демиду во встречах я не рискнула, хоть и злилась на него за махровый эгоизм. Но, чувствуя мою усталость, оба раза он приезжал ко мне сам и был покладистым и нежным. Может быть, действительно испытывал вину?

Так или иначе, в пятницу утром я сходила ко врачу и сдала анализы, чтобы подобрать таблетки. Идея казалась мне не самой удачной. Но это лучше, чем снова скандалить.

Два урока этикета пронеслись незаметно, и я с облегчением выдохнула, дождавшись вожделенных выходных. Но вечером нужно было ещё пережить презентацию…

Окинув усталым взглядом гардероб, я так и не определилась с платьем, поэтому решила дождаться Макарова. Пусть сам выберет, чтобы не ныть весь вечер.

– Выходи, – пришло короткое сообщение.

– Нет. Зайди на минутку. Мне нужна твоя помощь.

– Какая?

Я усмехнулась. Наверняка в его голове закружились фантазии.

– Интимная.

– Нам лучше не опаздывать.

Еле сдерживая смех, добавила:

– Тогда тебе лучше поторопиться!

Узнав истинный повод зайти, Демид с кислым лицом подошёл к моему шкафу и минут пять рассматривал платья. Потом стянул с плечиков то самое, в котором я была на нашем с ним первом свидании, и молча улыбнулся мне.

– Отличный выбор, – забрав у него платье, я тут же скинула с себя халат и аккуратно «упаковалась» в синий шёлк под плотоядным взглядом тёмно-голубых глаз.

– Шикарный вид.

– Спасибо. Мы вернёмся сюда или поедем к тебе?

– Ко мне.

– Окей, – я тут же сунула в бумажный пакет трикотажное платье попроще, чтобы с утра не щеголять в вечернем наряде. – Вперёд? На бал?

– Мне нравится твой настрой, – хмыкнул Макаров.

* * *

Демид

Презентация, как ни странно, проходила в одном из именитых ресторанов. Я прикинул, кто бы мог раскошелиться на подобный пир в пятницу вечером, и резонно предположил, что скорее всего «башлял» разработчик системы.

Олеся уверенно держалась рядом со мной, как и всегда, легко поддерживала разговоры, переключаясь с одного собеседника на другого и не перетягивая фокус внимания на себя. Мне нравилось.

Пока она в перерывах между выступлениями экспертов отвлекала болтовнёй бесполезных для меня людей, я вполне комфортно переговаривался с теми, кто мог ответить на мои вопросы. Я был так доволен, что подумывал накинуть ей премию за этот вечер.

Но тут на горизонте я внезапно заметил отцовского советника, Сергея Владимировича Куприянова. Тот издалека с подозрением поглядывал то на меня, то на Лесю и, кажется, планировал приблизиться к нам вплотную.

«Чёрт… Только его не хватало…» – я извинился перед коллегами, незаметно взял Олесю за руку и увлёк к нашему столу, к счастью, пустовавшему.

Куприянов был знаменитой в банковских кругах острой на язык гадюкой, и я опасался даже не за себя (я-то легко мог рыкнуть в ответ), а вот Олеся…

Увы, столкновение было неизбежно.

– Добрый вечер, Демид, – он оскалился ещё в трёх метрах от нас.

– Здравствуйте, Сергей Владимирович, – я внимательно следил за его мимикой, готовясь в любой момент дать спокойный, но непробиваемый отпор.

– А вы, юная леди…? – он нагло разглядывал Лесю, стекая хитрыми глубоко посаженными глазами в её декольте.

– Это Олеся Викторовна.

Та по нашим интонациям уже точно понимала, что разговор не будет приятным. Но всё же выдавила из себя приветливую улыбку:

– Здравствуйте.

– Прям уж вот так? По имени-отчеству? За какие такие заслуги? – не церемонясь, съязвил Куприянов.

– Ни в коем случае. Можете обращаться ко мне без отчества, – Олеся всё ещё улыбалась, но уже не так уверенно.

– Обращаться? К вам? – усмехнулся этот лысоватый говнюк. – А за какими услугами?

– Олеся профессионально обучает хорошим манерам, – процедил я, еле сдерживаясь от бешенства. – Всех, кто не освоил их вовремя.

Куприянов многозначительно вскинул брови и уставился на меня:

– Как поживает твоя благоверная, Демид?

– Прекрасно поживает. А ваша?

Я не удержался. Знал через знакомых, что он похоронил жену полтора года назад. Но всё же не вытерпел. Куприянов сжал челюсти, а взгляд его стал абсолютно ледяным:

– Почивает с миром.

Я безразлично пожал плечом.

– Олеся… Викторовна, кажется, не настолько уж и профессионал, – процедил он.

– Скорее я – нерадивый ученик.

– Или ты просто поёбываешь её на досуге.

– А это уже не ваше собачье дело, Сергей Владимирович.

– Передавай привет папеньке, сучонок.

– Обязательно.

Он резво встал из-за стола и, достав из кармана смартфон, скрылся в холле.

– Демид.

– Что? – я ответил резче, чем хотел, и Олеся испуганно уставилась на меня.

– Так нельзя…

Под тонким слоем макияжа на её лице я отчётливо заметил проступившие красные пятна.

– Что нельзя? Хамить в ответ на его хамство? Я должен был с улыбкой обтекать?

– Нельзя так откровенно реагировать на провокации… И тем более говорить о мёртвых.

– То есть о живой тебе он выразился нормально?

– Выразился как есть.

В этот момент в зале приглушили свет для очередной части презентации. Олеся слепо уставилась на сиявшую метрах в десяти от нас проекционную доску, но я продолжал изучать её профиль. И то, как подозрительно влажно блестели её глаза.

– Пойдём, – шепнул ей на ухо, потеряв всякий интерес к происходящему.

– Куда? – она послушно двинулась за мной к выходу из зала.

Я спиной чувствовал на себе взгляд Куприянова и был уверен, что наш диалог в красках будет пересказан отцу. Да и пусть.

– Мы уезжаем?

– Да, – я помог ей с пальто и за руку повёл к машине.

– Но почему? Презентация ещё…

– Да плевать на неё, – я повернул Олесю к себе лицом: – Учись держать удар.

– О чём ты?

– Вот об этом. О таких, как Куприянов. Их тут пруд-пруди. Нельзя позволять им раскатывать свои ядовитые языки. И нельзя демонстрировать, что тебе больно, неприятно или обидно. Клыки, когти – что угодно, но не страх и растерянность!

– Но ты…

– Я не всегда рядом. Меня вообще может не оказаться с тобой. Мы можем быть порознь. Ты должна уметь отбиваться сама.

– И в чём логика, Демид? Ты показал клыки и тут же сбежал? В этом твой отпор? – она удивлённо улыбнулась.

– Нет, глупышка. Я увёл оттуда ТЕБЯ, – раздражённо закатив глаза, открыл ей пассажирскую дверь. – Тебе было не по себе. Поэтому я и…

– Что за чушь?!

– Да ты чуть не плакала!

– Знаешь, что? – Олеся вдруг сделала шаг назад.

– Что? – я в упор не понимал, что происходит.

– Может быть, я не разеваю клыкастую пасть. И когти мои аккуратно подпилены… Но уж сбегать я точно не привыкла.

Она выудила из своей причёски все шпильки и невидимки, распустила волосы, волнами укрывшие её плечи. Достала салфетку из сумочки и стёрла алую помаду.

– Не по себе… Если бы я уходила каждый раз, когда мне было не по себе… – развернувшись на каблуках, она зашагала обратно к ресторану.

И я, охреневая от неожиданности, захлопнул тачку и пошёл следом.

«Олеся Викторовна… А ты полна сюрпризов…»