Глава 36

Накануне

Олеся

– А говорила, что не блаженная. Валентина Семёновна, ну хоть вы ей втельмяшьте, а? – Плотникова, узнав о моём решении, всеми силами пыталась уговорить меня дозвониться до Демида.

Мама беспомощно улыбнулась, убирая со стола чашки и блюдо из-под шарлотки:

– Я сразу предложила. Но ты же знаешь Олесю. Если заупрямится, никто её не переубедит.

– Лен, ну правда. Отвали. Мне от него ничего не нужно.

– Господи, послал же ты мне в подруги упёртую дуру!

Мама тихо хихикнула, стоя к нам спиной у мойки. Но Лена не останавливалась:

– Лесь, ну ё-моё! Алименты – это не компенсация твоей раненой гордости! Это деньги для нормальной жизни ребёнка! Ты вообще цены на коляски видела?!

– До колясок ещё дожить надо.

– Я бы на твоём месте уже сейчас копить начинала. А дальше что? Сплошной поток подгузников, шмоток, из которых дети через неделю вырастают. А если у тебя молока не будет? – Плотникова легонько ткнула меня в уже порядком припухшую грудь. – Нормальная смесь тебе в полмашины обойдётся за год! И потом начнётся: витамины, сопли, детский массаж, плавание… Поверь, из алиментов на саму тебя и рубля не останется!

– И откуда же ты всё это знаешь? – умом я понимала, что подруга права, но эмоционально не была готова огорошить Макарова счастливым известием.

– Коллеги из декретов поведали, – буркнула Лена. – И не надо мне тут еденько ухмыляться! Я в отличие от тебя не хочу, чтобы внук президента обноски таскал!

Чашки в маминых руках звонко брякнули. Я сделала страшные глаза, а Плотникова испуганно зажала рот ладонью.

– Что? Какого президента? – мама повернулась к нам, вытирая руки полотенцем.

– Э… Ну… А вам Леся не говорила? – заблеяла Лена.

– Чего не говорила? – мама озадаченно смотрела то на меня, то на неё.

Я продолжала сверлить взглядом болтливую подругу, не давая ей шанса слить свой косяк на мои плечи.

– Ну… Этот её красавчик. Он сын… Президента какой-то компании… Строительной. Вроде. Короче – при бабле! – Плотникова кое-как вывернулась и в конце сама уставилась на меня в негодовании. – С алиментов не разорится!

– И то правда, – мама сложила руки на груди. – Лисён, ты всё-таки подумай. Коляски-то сейчас на самом деле как слитки золота.

– Позвоню, – я сдалась под напором двух моих самых любимых женщин. – Но только после второго триместра!

Мама махнула на меня рукой, а Лена раздражённо закатила глаза.

* * *

С самого утра я сидела над анкетами десятого класса. К первому сентября нужно было знать о девочках всё: среднюю успеваемость по каждому из предметов, аллергии и хронические заболевания, состав семьи, списки лиц, которым разрешено забирать их после уроков…

Токсикоз добавлял неудобств, хоть и не заставлял меня обнимать унитаз по утрам. Почти ничего не лезло в рот, и я питалась яблоками, солёными крекерами и минералкой с лимоном. Грудь продолжала набухать, и прежнее нижнее бельё если не стало мало, то теперь создавало неприлично притягательную картину в вырезах моих платьев.

Открыв шестую анкету из десяти, я тяжело вздохнула: снова родители в разводе. Почти все мои подопечные жили в неполных семьях, большинство – с мамами, но некоторые – в новых семьях отцов. Эти обстоятельства навевали тоску и какое-то смутное чувство безысходности: неужели понятие полной родной семьи окончательно стирается из жизни?

Вот и я теперь планировала стать дополнительным доказательством этой печальной статистики… Отодвинув стопку анкет, вытащила из сумки телефон. Открыла контакты и долистала до номера Демида. Долго всматривалась в равнодушные к моему отчаянию цифры.

«Плотникова права. Это не для меня. Это для малыша…»

– Привет.

От звука до боли знакомого голоса чуть не вскрикнула. Что за чёртова магия?! Я с трудом заставила себя посмотреть в сторону двери, боясь, что мне просто почудилось. Но нет…

– Макаров? Кто тебя впустил?!

Через стенку сидела над списком новеньких Ангелина. И если она снова станет свидетелем моих сердечно-алиментных разборок… Я боялась даже представить её реакцию.

– Охранник впустил, – Демид зашёл внутрь с очередной охапкой тюльпанов.

Внутри у меня всё переворачивалось, как в барабане стиральной машины. И казалось, что желудок вот-вот потребует зажать рот ладонью и убежать в туалет. Но я продолжала тупо пялиться на Макарова, разрываясь между желанием выгнать его и необходимостью вывалить ему супер-новость.

– Я жутко по тебе скучаю.

Почему-то в этот раз он заявился сюда без своей наглой самодовольной ухмылки. Выглядел серьёзно и как-то… Словно не спал все эти недели.

– Зачем ты пришёл? – мой язык наконец перестал неметь.

Демид сглотнул и сделал несколько шагов вперёд. До меня донёсся запах его туалетной воды, и глаза мгновенно защипало от бессильной злости и отчаяния.

– Я хотел попросить прощения. И объясниться. И… И ты мне очень нужна. До чёртиков, – он уже стоял в полуметре от меня, и его синие глаза напряжённо скользили по моему лицу, то и дело спускаясь ниже, в вырез платья.

Я инстинктивно закрылась рукой. Но его слова заставили мои бушующие внутренние органы мгновенно сжаться в один тяжеленный булыжник:

– Я продавалась и так уже достаточно долго. Больше не хочу.

– Нет, – хрипло ответил Макаров, медленно качая головой. – Я пришёл безо всяких договоров. Без условий и прочей ереси. Лесь, пожалуйста. Давай поговорим. Мне нужно… – он глянул на свои наручные часы, – пять минут. Ты всё поймёшь.

– Хорошо, – я заметила в его глазах воодушевление и достала свой «нож»: – Но говорить будешь не ты, а я.

– В смысле? – он растерянно почесал затылок.

– Я беременна, Макаров. Почти одиннадцать недель.

Он непонимающе прищурился, открыл было рот, но ничего не сказал и просто молча продолжал пялиться. Я равнодушно пожала плечами. Позволить ему снова выиграть в наших разборках я не собиралась.

– Подожди… Это… Беременна от меня?

– Нет блин. От твоего дружка-отельера. От тебя, Демид, от тебя.

– Но ты же… – наблюдать за его растерянностью, последовавшей сразу после «пылкого» признания о том, как я нужна ему, было забавно. – Ты же пила таблетки… Или…?

– Да-да. Я с таким же лицом сидела в кабинете гинеколога. Но увы, таблетки не дают стопроцентной защиты, как мы с тобой наивно надеялись.

Устав стоять, я села обратно к столу и отпила выдохшейся минералки из стакана. В горле жутко першило. Демид рухнул за ближайшую парту и какое-то время рассматривал белые бутоны цветов. Пауза затянулась, и я уставилась в окно, лишённая каких-либо мыслей.

– Давно ты узнала?

– Чуть меньше месяца назад.

– И решила рожать, хотя мы расстались?

Глаза снова защипало, но я вовремя проморгалась:

– Решиться на аборт оказалось чуточку сложнее, чем всем почему-то кажется. Так что да. Буду рожать.

– Ясно… – Макаров выглядел так, будто на него мешок цемента упал.

– А что?

– Да… Просто это как-то внезапно… И…

– И не очень удобно? Понимаю. Для меня это тоже, знаешь ли, не предел мечтаний.

– Ч-что ты имеешь в виду?

– Что вообще-то я хотела рожать детей в браке по любви, а не вот так и в одиночку. Но теперь уж как есть.

– Олесь…

– Демид, лично мне от тебя ничего не нужно, – я понятия не имела, откуда во мне брались силы и смелость говорить. – Но у ребёнка есть мать и должен быть отец. Поэтому было бы недурно, если бы ты тоже участвовал. Хотя бы финансово. Думаю, тебе это под силу. В конце концов, отказаться от презервативов было твоё пожелание. И постарайся не расшибиться в горах до момента рождения ребёнка. У меня нет желания с младенцем наперевес ходить по судам и доказывать его права на наследство.

В тот момент я яростно желала сделать Макарову больно. Так же или даже сильнее, чем тогда он мне. Я слишком непозволительно долго позволяла мужчинам в моей жизни унижать меня и думать, будто всё так и должно быть.

– Да, конечно. Ты права, – взгляд Демида всё ещё излучал растерянность, но голос звучал достаточно твёрдо. – Я всё понял.

– Прекрасно. А теперь мне нужно вернуться к работе.

– Нет.

– Что – нет?

– Пожалуйста, выслушай меня. Я хочу объясниться.

– А я не хочу.

– Олесь, я всё тебе расскажу. Я действовал…

– Макаров, мне плевать, как ты действовал и для чего. Какими бы ни были твои мотивы, ты так запросто и не моргнув глазом ославил меня, унизил и растоптал. Такое не прощается. Ты каждый раз приходишь извиняться, объясняться, обещать что-то и предлагать выгодное сотрудничество, а я потом каждый раз превращаюсь в пепел. Довольно! – мой голос под конец засипел, и я откашлялась перед тем, как нанести финальный удар: – Ты мне не нужен. Я тобой переболела.

Демид сжал челюсти, и я заметила, как резко напряглись его плечи.

– Просто выслушай меня.

– Не хочу.

– Я поступил так, чтобы защитить тебя. Леся, пожалуйста. Две минуты. Я всё объясню.

– Макаров, уйди отсюда.

– Я люблю тебя.

Моё тело пронзила сотня раскалённых иголок, но теперь, спустя время, я была уверена в своём решении и после секундной паузы твёрдо ответила:

– А я тебя уже нет. Пожалуйста, уйди.

– Но мы ведь можем попробовать заново! Вместе. В-втроём. Олеся.

– Я сказала – вон!

– Молодой человек, – от голоса вошедшей Ангелины веяло каким-то ледяным северным холодом. – По-моему, Олеся Викторовна выразилась достаточно чётко. Покиньте кабинет. Иначе я вызову полицию.

– Не нужно полиции, – Макаров ответил ей, продолжая смотреть на меня. – Я уже ухожу. Простите за вторжение…