Глава 22. Антон

За два дня я добираюсь до родного города. Я не тяну долго и решаю сразу же поехать к маме. Нам важно решить всё на берегу, обсудить по горячим следам. Я должен дать ей понять, что лезть в мою жизнь снова не выйдет, и если она попытается очернить Полину снова, то останется без сына. Надоело терпеть её выходки. Маменькиным сыночком я никогда не был, но это не отменяло того факта, что я исполнял многие прихоти мамы, порой жертвуя своей личной жизнью.

Стоит только мне появиться на пороге, как мама обнимает и начинает говорить, что сильно скучала. Она совсем не изменилась: выглядит всё так же хорошо. Вот только мне не даёт покоя вопрос — как она может спать спокойно, зная, что сломала мою жизнь и разлучила с Полиной, женщиной, которую я любил?

— Мам, я приехал, чтобы серьёзно поговорить… — начинаю я, и она недовольно кривит губы.

— Поговорить о ней? Что такого тебе наговорила эта изменщица? Почему ты вдруг поверил ей? Знаешь, если у неё и есть ребёнок, то далеко не факт, что он от тебя. Ты прекрасно видел фотографии…

— Сфабрикованные фотографии, мама, — цежу я сквозь зубы и прохожу в гостиную.

Сев в кресло, обтянутое красной бархатной тканью, я закидываю ногу на ногу. Устал чертовски и, наверное, мне надо было сначала отоспаться с дороги, принять душ… Вот только я уже приехал и сдавать не собираюсь. Мне важно расставить все точки сейчас, чтобы потом поехать к своей семье и познакомиться дочерью.

— Сфабрикованные? Что ты такое говоришь? Такого просто быть не может! Это она тебе сказала, а ты поверил? — с удивлением отрицает мама.

— Я видел её фотографии из фотосессии. Эти снимки были сделаны ещё до того, как мы с Полиной начали встречаться. Твой детектив просто создал фотомонтаж. А эксперт подтвердил его слова. И меня мучает смутный вопрос — ты действовала за моей спиной вместе с Никой? Хотела свести нас?

Мама захлёбывается возмущением. Она открывает рот, закрывает его и плюхается на диван. Мама молчит, но я вижу, как дёргается её нижняя губа. Она выглядит невинным человеком, которого пытаются обвинить в страшном деянии, тем самым оскорбляя её лучшие чувства. Так хорошо притворяется? Впрочем, меня не купить этими эмоциями.

— Мам, мне важен чёткий ответ. Не стоит продолжать делать из меня дурака, потому что я всё знаю. Я знаю о том, что на руке той бабе, из-за которой сбежала Полина, был надет браслет. Твой браслет, мама.

— Этого не может быть! Я никому и никогда не позволила бы носить мой браслет! — повышает голос мама. — Твоя Поля пытается отбелить себя! Сделай анализ ДНК ребёнка и убедишься в том, что он не твой…

— Она, мама. У меня дочь. И она не может быть не моей, потому что в какой-то степени чертовски похожа на тебя внешне. Ева моя дочь и твоя внучка. А Полина — единственная женщина, которая была верна мне и любила меня искренне, а я любил её. Знаешь, мы с ней не с того начали отношения — это моя вина, но я намереваюсь всё исправить. И ты, мама, больше не сможешь помешать мне.

Мама смаргивает слёзы и опускает голову. Какое-то время между нами царит напряжённое молчание. Воздух в комнате будто бы становится плотнее. Тяжело дышать, но я превозмогаю эти ощущения.

Мне кажется, что вот-вот мама признается, но она поднимает взгляд на меня, и в нём нет ни капли вины.

— Твоя Полина никогда мне не нравилась. Она казалась мне простушкой, которая решила охомутать умного, красивого, а главное, богатого мужика. Знаешь, деревенщина будто. Она никогда не казалась мне достойной моего сына женщиной. И я не стану таить, что желала, чтобы ты пришёл к этому и бросил её.

Мама шмыгает носом и ненадолго застывает. Она готова признаться, но почему-то тянет, и я решаю подтолкнуть её.

— Полина была моим выбором. После её ухода я стал несчастным человеком. Я не жил все эти годы, а влачил жалкое существование. Ты прекрасно видела это, мама. Неужели тебе не было совершенно никакого дела до того, что я страдаю без неё? Я люблю её, мама. Она не призналась мне о том, что беременна, потому что считала, что я счастлив с другой женщиной… Поля думала, что с этой Нинэль у меня теперь семья. Она все эти годы сама растила нашу дочь, поднимала её на ноги. И мне хочется ненавидеть Полину за то, что я ничего не знал о существовании дочери, но я не могу этого делать, потому что люблю её и отчасти понимаю её отчаяние. Я не стал искать её, чтобы выяснить, почему она сбежала, потому что ты убедила меня в том, что жена изменяла мне. Я проявил свою слабость, но больше не намерен жить так же. Полина — мой выбор. И я хочу быть вместе с ней. Я буду землю грызть, чтобы она смогла начать доверять мне снова, чтобы дочь приняла и полюбила своего отца… Чтобы однажды Ева назвала меня папой и приняла то, что я буду жить теперь ради неё. Я всё ради них сделаю, и если ты не готова принять Полину, тебе придётся признать, что и сына у тебя не будет.

Все слова идут от души, и я ничуть не жалею о сказанном. Я вижу эту ситуацию именно так. Хочу быть вместе с Полиной, и я буду вместе с ней, что бы там ни пыталась заявить мама.

— Замолчи! — кричит мама, но затем понижает голос. — Замолчи, и не смей никогда говорить такие вещи. Мне никогда не нравилась твоя Полина, но ты был счастлив с ней, поэтому я не лезла в ваши отношения. Я пыталась принять её. И я бы ни за что не стала падать так низко, чтобы подставить её. Я на самом деле наняла детектива, потому что…

Мама обрывается на полуслове. Она часто дышит, будто бы начала осознавать, насколько скверным оказался её поступок.

— Почему, мама? — в висках пульсирует, и я ни черта не понимаю.

Знаю только одно — мама сейчас искренна. И если она на самом деле не пыталась подставить Полину, тогда кто так постарался?

Мама поджимает губы, а затем делает глубокий вдох. Она начинает теребить пальцы рук и нервничать. И это наводит на подозрение. Что именно могло произойти? Что заставило её начать следить за Полиной?

— Я пообщалась с Вероникой. Она призналась мне, что случайно познакомилась с Полиной на йоге. Вероника сказала, что твою бывшую частенько встречает какой-то посторонний мужчина. Конечно, Ника не могла утверждать, что это её любовник, но подозрение не давало мне покоя. Я решилась нанять детектива и сообщила об этом Веронике. Она посоветовала мне хорошего специалиста, и я в тот же вечер встретилась с ним. Поначалу не было ничего такого, что могло бы опорочить честь твоей жены, но потом он принёс те фото. Я несколько дней пыталась придумать, как сказать тебе правду, чтобы она не ударила обухом, чтобы ты смог перенести этот удар. А потом ты сам явился и сказал, что Полина сбежала и оставила записку. Это была идеальная возможность поговорить с тобой. Всё завертелось само собой… Всё сложилось…

— Удобно для тебя, — выдавливаю из себя.

Я обхватываю голову руками, подушечками пальцев ощущая, как сильно пульсирует в висках. Вероника… Зачем ей это было нужно? Чтобы добиться моего внимания? Но при чём тогда тут Нинэль и браслет матери? Мама что-то не договаривает…

— Вы с Никой так дружили в детстве. Мы с её мамой называли вас женихом и невестой и думали, что однажды вы будете вместе. У меня не было оснований не доверять ей. Вероника ни разу не сделала ничего плохого. Она такая умная и отзывчивая девушка. Я не могу голословно обвинять её, потому что неуверена, что результаты детектива настолько ничтожны. Твоя Полина могла…

— Не могла, мама! — рычу я, давая понять, что буду заступаться за Полю.

Теперь уже я не допущу ошибок прошлого и не позволю опорочить имя любимой женщины. Не выйдет больше говорить, какая она плохая, потому что она идеальная. Для меня. Пусть нам и придётся преодолеть ту пропасть, которая пролегла между нами за четыре года. Я снова думаю о том, что не знал о существовании собственной дочери, и по коже проходит морозная волна.

— Что ты скажешь о браслете? Как так получилось, что твой браслет, уникальный, сделанный под заказ, оказался на руке той женщины, которую я знать не знал даже. Она не проработала и неделю у меня, когда прыгнула на мои колени и буквально разорвала блузку на своей груди. Она сработала идеально. И мне интересно, почему твоя просьба отдать браслет в ремонт, пусть и рядом с тобой были мастерские, так наложилась на её визит к Поле с этим браслетом?

Мама мотает головой.

— Я не знаю. Браслет… — она думает, и за несколько секунд выражение её лица меняется. Мама становится мрачнее тучи. Когда она смотрит на меня, я понимаю, что она вспомнила что-то важное. — Вероника подсказала мне адрес хорошей мастерской, когда я пожаловалась на сломанную застёжку. Она сказала, что браслета лучше никогда не видела, что он просто идеален, и попросила примерить его, чтобы сфотографироваться для сайта какого-то в телефоне. Я не имела ничего против. Быть может, она заказала копию… Неужели Вероника так могла поступить со мной? Ведь я так доверяла ей. Да нет же! Быть такого не может! — мама начинает сокрушаться и покачивает головой.

Может…

Вероника красиво сыграла, вот только зачем ей это было нужно? Она с самого начала знала, что у нас не получится ничего стоящего. Её семья никогда не была бедной. У неё всегда было всё самое лучшее, в то время как мне пришлось впахивать и не спать ночами, чтобы добиться того, что я теперь имею. Зачем ей нужно было разлучать меня с Полиной? Я ведь больше трёх лет держал Веронику на расстоянии после развода с Полей. Чего она добилась в итоге? Статуса любовницы? Чего хотела? Я не могу найти ответы на эти вопросы, но понимаю, что теперь придётся задержаться в городе и встретиться со всеми пешками, которые были замешаны в игре грамотного кукловода. И мне нужно во что бы то ни стало отыскать Нинэль, потому что ей удастся пролить хоть какой-то свет на всю ту ситуацию в целом.

Могла ли мама сейчас умело притвориться, чтобы показаться белой и пушистой? Чтобы я поверил ей и позволил и дальше лезть в мою жизнь? Всё возможно. После случившегося я больше никому не верю. Я хочу доверять одной Полине, хоть и понимаю, что нам обоим придётся учиться этому с самого начала.

— Я понял твоё видение этой ситуации, — киваю я. — Но мне нужно всё обдумать, и я должен сказать заранее — я больше не позволю ломать мою жизнь. Четыре года слишком большой срок для того, чтобы убедиться в том, что, кроме Полины, мне никто не нужен. Мы с ней потеряли много времени, но обязательно наверстаем упущенное. И я буду добиваться её доверия и прощения. Даже если тебе не нравится то, что я снова буду жить с ней. И своей дочерью.

Я поднимаюсь на ноги, и мама подскакивает следом, словно боится, что я уйду, а она не успеет договорить что-то.

— Антон, эта девочка действительно похожа на меня? — спрашивает она вкрадчивым голосом и опускает взгляд.

— Действительно, мама. Спасибо за откровенный разговор, но сейчас мне нужно отдохнуть немного с дороги, а потом я буду думать дальше и копать правду, пока не узнаю всё, пока не схвачу за глотку кукловода, который практически сломал мою семью.

Мама кивает и опускает голову, а я выхожу из её квартиры и пишу сообщение Полине:

«Ты ещё не спишь? Просто хотел услышать твой голос»…