Глава 40

Герцог Мордвин, закутанный в плащ, пробирался в полупустой зал суда Восточного крыла своего замка, где на его месте восседал Джон Сальтерс. Зал представлял собой довольно мрачный амфитеатр, где в центре место осужденного, на котором с трудом стояла болезненного цвета Алиса в испачканном кровью потрепанном рваном платье.

Сказать, что вид её был предобморочным, значило бы преувеличить, потому что стеклянные глаза смотрели в одну точку, а ноздри размеренно, но слишком уж напряжённо втягивали воздух. Блэквеллу это напомнило Арену Смерти, где он встретил её впервые, и он чётко знал, что в таком состоянии Алисе терять уже нечего, но и сил на борьбу, в отличие от их первой встречи, нет. Не похоже, чтобы её волновало то, что происходит в зале суда, приговор свой она наверняка уже знала, но, тем не менее, держалась в сознании, как видимо «назло Вселенной всей».

– Алиса Лефрой, вы обвиняетесь в зверском убийстве тридцати мирных магов с неустановленными именами и Лорда Винсента Александра Блэквелла, Суверена Сакраля. Вы признаетесь в содеянном?

Весть о смерти Блэквелла была обнародована ещё десять часов назад, но по залу снова прошёл этот немой ужас. Блэквелл символизировал Эклекею, его смерть оказалась трагедией даже для людей, которые не питали к нему никаких симпатий, ни как к человеку, ни как к военачальнику.

Алиса подняла глаза и тихо сказала:

– Чёрта с два. Я зверски убила 30 наёмников Ксенопореи, – её слова прозвучали с гневом, но сил у неё было всё меньше для поддержания воинственного вида. Она кое-как держалась на ногах и постепенно оседала на пол.

– Вы обязаны держать ответ перед Правосудием стоя! Немедленно поднимите её на ноги! – приказал Сальтерс стражникам, которые подняли Алису за руки, но девушка уже теряла сознание.

– Допустим, ваша выдумка верна. Но как без распоряжений Совета вы это сделали? Вы же подчиняетесь Совету Эклекеи!

– Я подчиняюсь…только Винсенту Блэквеллу, – говорила она с паузами, в которые переводила дыхание и собиралась с силами.

«Моя девочка» – подумал Блэквелл, который в это время шёл, прислоняясь к стене. Крови в его жилах накопилось совсем мало, но он не мог позволить Сальтерсу осуществить свой план.

– И, тем не менее, вы убили его? Вы во власти Совета, и несёте ответственность за свои поступки перед Эклекеей.

– А кто назначил вас судьёй? – спросил член судейства.

– Герцог Мордвин на смертном одре, – ответил Сальтерс и поклонился.

– На смертном одре? Это до того, как Алиса меня убила, или уже после? – Блэквелл воинственно двигался к своему законному месту судьи, которое оккупировал Сальтерс. Тихий шёпот прокатился по всему залу суда, люди не смели громко произносить имя Хозяина замка, который появился перед ними, будто восстав из мёртвых. Блэквелл смотрел на свою бессильную рабыню, и она обернулась на звук его голоса, в её уставших глазах проблеснула надежда, – Я вполне ещё жив, Сальтерс, твоими молитвами.

– Как вы себя чувствуете, мой Лорд? – заискивающе и со страхом спросил Сальтерс.

– Живым, чёрт тебя дери. Убрался с моего места, быстро!

– Не смотря на ваше чудесное воскрешение, – говорил Сальтерс громко и на публику, – На счету у этой Леди ещё 30 мирных душ.

– Мирных? А что если у меня есть мёртвый глава этих мирных душ?

– Подтасовываете факты?

– …Мёртвый глава, Барон Арчер, который похитил меня и держал в плену.

– Это невозможно!

Блэквелл не стал что-либо опровергать или спорить, вместо этого распорядился, чтобы в зал занесли тело Стисли, обезображенное до неузнаваемости ожогами. Запахло палёной человеческой плотью и воцарилось полное безмолвие, лишь шаги к телу Стисли разряжали неестественную тишину.

– Это может быть кто угодно, – Сальтерс сказал это слишком невозмутимо, но его пальцы выдавали напряжение, барабаня по деревянной столешнице, – Лорд Блэквелл, у вас есть ещё доказательства этой версии?

Блэквелл выпрямил спину и грозно посмотрел на Сальтерса:

– Моё слово. Гарантии весомее просто быть не может.

– Мы ведь на Суде…

– Проверьте кровь! – предложил один из судей, которому слова Блэквелла было явно достаточно, – Думаю, в Мордвин найдётся один пустой пергамент Древа, который покажет путь крови этого трупа. Достаточно двух имён в родословной, чтобы вычислить Стисли это или нет!

Так и было сделано, и сразу было подтверждено: тело принадлежало Бартоломею Стисли, несмотря на попытки Сальтерса доказать обратное.

– И всё равно Алиса Лефрой напала и хладнокровно уничтожила возможно полезных для нас людей без санкций Совета и должна понести наказание за произвол.

– Я стесняюсь спросить… – начал Блэквелл, – А на кой чёрт нам наёмники Ксенопореи? Рагу из них сделать?

– Мы ведь могли обменять их на наших пленённых людей!– в этот раз звучали голоса не рыжих Сальтерсов, а вполне до того момента уважаемых судей, в которых Блэквелл тут же разочаровался.

– Да ну? – спорил он, – Ксенопорея по кусочкам бы расфасовала наших воинов, господа, не смешите меня!

– Но у них в заложниках наши люди!

– И кто это сказал?

Последний вопрос прозвучал риторически, потому что Советники слышали эти новости от разведки замка Окс, коим некоторое время заведовал Джон Сальтерс в отсутствие Мэтью Айвори, поэтому то была категория фактов, которые и фактами назвать нельзя.

Поднялись новые споры, переходящие в неразборчивые крики, и, наконец, дошло до реальных фактов:

– Леди Лефрой была изгнана из Сакраля за государственную измену, и вернулась снова сеять смуту. Господа! – призвал Сальтерс Судейство, – В прошлый раз ей сошло с рук нападение на меня, хотя я Советник Эклекеи, она подстрекала меня к измене, а потом зверски напала, используя Вечную Сталь! Как долго шлюхи Блэквелла будут избегать смерти, пользуясь его протекцией? Вы вплетаете личные мотивы в политику, Герцог, поэтому пусть Суд решает дальнейшую судьбу этой Леди! Кто за смертную казнь Алисы Лефрой?

Из девяти членов суда, руки подняли шестеро, среди которых были приближённые Сальтерса и сам Джон.

– Вот видите, Блэквелл, я прав! Девчонка виновна и будет наказана.

– Она не подчинялась Совету, потому что природа её ответственности несёт несколько иной характер. И если она и будет наказана, то лично мной по праву личного владения, – повысил голос Блэквелл.

Воцарилась слишком неестественная тишина, потому что такое неугодное Сакралю слово «Лимбо» зависло где-то в воздухе чёрной тенью. Жители магического мира вели себя по-разному, когда дело доходило до озвучивания этого редкого вида рабства: некоторые плевали через плечо на землю, некоторые делали шаг назад, другие же закрывали рот и нос платком или просто ладонью, будто брезгуя каким-то зловонием.

– Лимбо? – всё-таки озвучил очевидное кто-то из присяжных.

– Верно, – кивнул Блэквелл, – Она в моём личном пользовании, согласно Лимбо, без права перехода в общественную собственность. Ознакомьтесь с документом господа! – он достал из-за пазухи контракт Лимбо и показал его присяжным, – Я, Лорд Винсент Александр Блэквелл, Герцог Мордвин, Суверен Сакраля, глава Совета и Верховный Судья Эклекеи закрываю дело Алисы Лефрой за отсутствием полномочий суда и исконного состава преступления. Её провинность будет рассмотрена лично мной и никем другим. – его голос был властным и отдавал сталью, а финальным штрихом, подытоживающим всё вышесказанное, было коронное, – Я так решил.

«Я так решил». И больше аргументов не нужно, ведь та фраза вмещала в себя и окончание всех споров, и самые зловещие угрозы от Герцога Мордвин, одно имя которого внушало страх окружающих. Угрозу покрепила вспышка огня свечей и факелов, освещающих мрачный зал суда, поэтому последующие несколько секунд никто не двигался и ничего не говорил, боясь всколыхнуть новую волну, раскатывающегося по залу, эха от голоса Блэквелла. Герцог лишь обвёл грозным, но спокойным взглядом присутствующих, чтобы убедиться, что никто не осмелится протестовать, а потом всё-таки увидел движение, но уже где-то снизу, куда на холодный пол в обморок падала Алиса, ведь силы на вспышку огня он, забывшись, взял у неё.