Глава 10.

Елена.

Стоило мне уцепиться за локоть Булада, как он сразу прижал его к телу, как будто дополнительно удерживал мою руку. Я почувствовала, как мгновенно зафиксировалось положение его руки. Я словно держалась за перила лестницы.

Закинув вещи в багажник, где уже лежали какие-то коробки, Булад открыл для меня дверь машины. Для удобства, он выставил вперёд руку, чтобы я могла опереться, когда забиралась внутрь.

- Это не машина, это трактор какой-то, - ворчала я.

- Скорее вездеход, - хмыкнул Булад. - Плюс шины я беру усиленные. Видела протекторы? Зато сможем спокойно проехать и по льду, и по сугробам. На Ольхоне вообще самый любимый вид транспорта, даже уже своеобразный символ острова, это буханки уазика. Целые караваны иной раз идут. А ещё хивусы и спутники. Но это уже больше зимой.

- Хивус? Это вроде рыба, - услышала я знакомое звучание.

- Хариус, рыба это хариус, - засмеялся мой самоявленный гид. - А хивус это лодка такая на большой воздушной подушке и с большими винтами сзади. Идеальна для катания по ледяным просторам. Поверь.

- И у тебя конечно именно такая припасена, - приподняла я брови.

- Зачем? - пожал плечами Булад. - В Хужире достаточно ребят, которые вложились, приобрели, знают тропы, и первыми успели разведать где самые красивые наплески. Ледяные капитаны надёжные ребята, так что можно просто договориться и заплатить за аренду. Возьмут на пирсе, щедро покажут все самые красивые места, отвезут на самый и чистый лёд, ещё и накормят, и привезут обратно.

- Развлечения для туристов? А как же тогда оплата услуг этих ледяных капитанов, назвал-то как, сочетается с твоими словами о Листвянке, где якобы показуха для туристов? - ехидно улыбнулась я.

- Это не я назвал, - ответил он. - Ледяными капитанами их называют за то, что они совершенно бесплатно, сами делают разметку безопасных путей по льду. Сами разведывают, где лёд уже встал, или наоборот начал дышать. А ещё они же следят, чтобы проруби на маршруте не появлялись.

- Это что за блуждающие проруби такие, - стало не по себе.

- Нерпы. Они делают для того, чтобы выныривать и дышать, - тут же пояснил Булад. - Так что, ребята делают свою работу. Я за неё с удовольствием заплачу. Пока есть работа, пока парни могут кормить свои семьи, они не уедут. И на Ольхоне по прежнему будет жизнь. Я покажу тебе, как выглядит остров, где жизнь умерла. Тут понимаешь... В наших краях очень верят в землю, что родила и воспитала. В духов предков и духов природы. Духи острова дают охотнику добычу, жертвуя частью того, что им принадлежит. Охотник кормит семью, строит дом, шьёт одежду. Его семья изготавливает ковры, режет по камню. Остров богатеет, крепнет жизнью. Люди благодарят землю, что дала им это всё. Работы у духов острова становится больше, а значит и дух становится крепче и сильнее. Моя оплата чьего-то труда, это мой вклад в укрепление моей земли.

- Круговорот даров какой-то, - кивнула я. - Но объяснил понятно.

- А ты мне объяснишь, что это было в торговом центре? За устойчивость переживала? - посмотрел на меня этот... Волк.

- Ага, - радостно оскалилась я. - За устойчивость твоего кошелька. Это же ведь та самая Алия, которая бывшая жена и которой ты считаешь себя обязанным помогать?

- Да, - не отрицал он. - И что плохого?

- Да вообще ничего. А она считает себя обязанной помогать? Ужин приготовить или в больнице навестить, или просто прийти и по старой памяти убраться? - развернулась я в кресле. - Вот видишь, это игра в одни ворота. И одно дело, помочь в какой-то экстренной ситуации. Другое, когда вот так. Она с тобой разошлась, значит выбрала свой путь по жизни без тебя. Неважно, какие у неё были причины, она наверняка знает тебя куда лучше, ну, к примеру, меня. Может у тебя такие недостатки, что никакие достоинства не перекрывают. И она, как всякий разумный человек, проанализировав ситуацию, определила, что какие-то вещи для неё непреодолимые препятствия. Тут к ней вопросов нет.

- Мы не совместимы. Физически. - Нахмурился он.

- То есть? У неё круглое, а у тебя квадратный брус сто пятьдесят на сто пятьдесят? - вырвалось у меня.

- Почти, - произнёс он отхохотавшись. - Не так конечно критично. Я слишком груб и напорист, а она слишком нежная. Я от желания голову теряю, себя не контролирую. У меня и другие женщины были. Понимаешь? Не гожусь я для постоянных отношений. Какая женщина это терпеть будет?

- И что, текст жалоб один и тот же? - проснулось любопытство.

- Да, и синяки от моих рук. - Помрачнел Булад, видно уже пожалевшей о своей откровенности.

- Хмм, напорист значит до самозабвения, ага, - приняла я важный вид. - Прëшь значит как бык на плащ тореадора, а что ж ты тогда мне тут про волка заливал?

- Лена, ты невозможная, - засмеялся он. - Только ты смогла это превратить в шутку. А это проблема между прочим.

- Ну, так это твоя проблема. И твоя жёнушка, избавившись от этой проблемы путём развода, должна была понимать, что и от всего остального тоже придётся отказаться. - Ехидно улыбалась я. - Например, от твоего кошелька. Ты же говорил, что она бухгалтер в вашем отделе и получает мало? А теперь расскажи мне, что она забыла в магазине, где ценник начинается от средней месячной зарплаты по стране? Потом пожаловаться бывшему мужу, что чуть-чуть не хватает? Процентов так девяносто пять. Или ещё лучше, попросить помочь выбрать и долго "сомневаться", перечисляя достоинства и того и другого, пока бывший муженёк не оплатит обе вещи, лишь бы прекратить эти колебания. Что, хочешь сказать такого не было?

- Было. - С заметной неохотой кивнул он, явно вспоминая.

- Вот и я о том. Терпеть подобного не могу, аж выбешивает! У меня у одной подруги муженёк такой был. Слизень недосоленый! Она все жилы вытянула, сама на двух работах горбатилась, кредит, ремонт, машина. А он губки куриной жопкой поджимает, ему кроссы новые нужны за семь косарей, или ботиночки на весну. Осенние-то уже потëрлись и не в моде. А то что жена пять лет из одних и тех же демисезонных ботинок в тапки и обратно, это нормально! - искренне делилась я. - И вторая. Та вообще молодец! Подобрала где-то в клубе проститутку с яйцами. Он её развёл на нулëвый внедорожник, жил у неё и за её счёт, жрал, спал. И с ней тоже спал. А потом ещё и подставил. Та травма, о которой я говорила, в том числе и благодаря ему. А когда проблемы начались, он испарился, прихватив машину. Девка с такой травмой работала чуть ли не круглосуточно двадцать четыре на семь, чтобы расплатиться за неё! Господи, как же я ненавижу подобных мразот! Как вспомню, так аж трясёт!

- Они хоть выжили? - насмешливо посмотрел на меня Булад.

- Выжили, - буркнула я, сложив руки на груди. - Но не по моей вине.

- А если правду и серьёзно? - спросил Булад.

- Горе-проститут, так мы зовём того, кто травмированную девочку кинул, смылось в процессе решения её проблем. Я с ним даже не знакома. - А вот от Сирожи, я с удовольствием помогла избавиться. Я защищала права подруги в суде во время развода. Вышвырнула с голой задницей из жизни Милки, как и мечтала всё это время.

- Горе-проститут? - переспросил Булад и захохотал. - Интересно, он хоть знает, какое мнение о нём у незнакомой девушки? Хоть и поступки такие... Я только с твоих слов знаю, и то морду бы набил. Тут ты права, такое сильно бесит.

- Просто у тебя с подобными недосуществами ничего общего в жизни, - пожала плечами я. - Оттого и задевает, когда видишь выходки вроде той, что планировалась сегодня в магазине. Почему эти тухломозглые медузы не сидят по кучкам с себе подобными, а лезут к нормальным людям?

- Слушай, не надо так. Всё же ты говоришь о моей бывшей жене. Так или нет, но я на ней был женат, жил с ней. Кто я тогда? - попросил он.

- Что? - не поверила я своим ушам. - Воот! Один в один моя Милка! Та тоже, причём в тех же словах, просила не называть её бывшего козлом. Мол она тогда кто, коза что ли?

- Всё правильно. Оскорбляя недостойных, мы унижаем самих себя, - согласился Булад со словами Миланы.

- Серьёзно? - скривилась я. - Это я на другой край страны уехала, чтобы посмотреть на собственную подругу, только в мужской вариации?

До переправы мы успели дважды остановится в придорожных кафе.

- Хорошо, по светлому поедем, - довольно улыбнулся Булад.

Он вышел из машины, поговорил с мужчинами, дежуривших у спуска на лёд. А потом подал мне купленную дублёнку и положил на колени две упаковки с нарезанными батонами.

- Это для чего? - удивилась я.

- Для веселья, - ответил он. - Это Каркутский залив, здесь ледовая дорога. Паром здесь не ходит. Паромная переправа вообще только до середины декабря. А вот чайки перебираются сюда. Поэтому, одевайся, я открою окно с твоей стороны. И кидай хлеб по кусочку в окно.

- И что будет? - не поняла я.

- Увидишь, - загадочно пообещал Булад.

Просто так в окно улетело наверное кусочка три, и то, Булад уверял, что их найдут и съедят. А вот потом... Чайки летели прямо надо льдом, куски хлеба хватали прямо на лету! Отнимали друг у друга, ныряли чуть ли не клювом в лёд, ловя даже мелкие кусочки. Булад немного увеличивал скорость, но и они не отставали.

Он тоже бросил со своей стороны несколько кусочков, мол, как это он местным птичьим племенам дань за проезд не оставит. Вроде ничего такого, просто кидала хлеб чайкам. Но когда пакеты опустели, я почувствовала разочарование.

- Ну вот, мы и на твёрдой земле. Здесь дорога на Хужир. Остановимся в паре мест, а потом я отвезу тебя в сам Хужир и определю на постой. Там отличный отель, прямо на берегу у пирса. Тёплые отдельные домики. И кормят вкусно. Я буду приезжать утром и забирать тебя после завтрака. - Рассказал он мне дальнейший план.

Первая остановка не удивила. Рядом с дорогой, на склоне холма была доска, а рядом стоял стол. Почти вся столешница была засыпана подарками духам. Так как мы в таких местах останавливались ещё до переправы, то я знала, что сейчас будет.

- Вот она, кровь дедушки шамана, - смеялась я.

- Я только в части настучать в бубен, говорил же, - улыбался Булад.

Странно, но чем ближе мы были к Ольхону, тем больше он улыбался, и вроде как-то плечи расслабились, хотя он уже несколько часов был за рулём.

Мне предлагалось пшено и табак, но я оставляла подарки от себя, считая, что иначе будет нечестно. Благо нашлось достаточно мелочи и коробка шоколада. Поэтому я везде оставляла десятирублëвую монету и пару-тройку, сколько рука ухватит, полосочек шоколада.

- О чём ты так усердно просишь? Даже интересно, - смотрел на меня Булад.

- Ни о чём, - пожала плечами я.

- То есть? Но так нельзя, - нахмурился он. - Нельзя просить и не приносить благодарственного дара, духи сами тогда возьмут, что посчитают нужным. И нельзя приносить дары, не прося. Иначе духи сами помогут там, где решат, что нужна помощь.

- Так я вроде в гости, - засмеялась я. - Нельзя же с пустыми руками. Хоть к чаю что-то нужно принести. Вот.

Булад удивлял неким стойким несоответствием. Здоровенный мужик, резкий, сильный, с боевым опытом и при такой работе. И в то же время, какая-то очень добрая и даже наивная вера в духов, соблюдение этих обрядов и совершенно искренняя забота о посторонних людях, которых так или иначе жизнь отдала под его ответственность.

- Вон, видишь, вдалеке огоньки уже зажигаются? Это Хужир. - показал он.

- Так ты же вроде ещё куда-то хотел заехать, - напомнила я.

- Да, вон видишь несколько строений на склоне? - ткнул он пальцем чуть в сторону.

- А мне кажется туда уже кто-то едет, - следила я за летящим и чуть ли не подпрыгивающим на горках уазиком.

К большим воротам перед которыми стояли три больших резных столба с ленточками, мы с этим уазиком подъехали одновременно. Я с вытаращенными от удивлениями глазами наблюдала, как открылась водительская дверь уазика, и на утрамбованный снег легко соскочила женщина лет сорока-сорока пяти на вид. Она подбоченилась и с улыбкой наблюдала, как к ней спешит Булад.

- Что я вижу? Никак одного бродячего волка лапы принесли к родной норе, - засмеялась она, хлопая Булада по плечам.

- Мама, - промурчал этот бык-переросток, и подхватив женщину, закружил её на вытянутых руках.

- Мама? - тихо повторила я.

Почему-то я представляла себе женщину постарше, степенную, да и куда более полную. И уж точно не лихачущую на уазике по заснеженным ольхонским дорогам.

Дорогие друзья))) понимаю, что последние главы похожи на рекламу Байкала, но ничего не могу с собой поделать)