Глава 22

Светлана

— Светлана Геннадьевна!

Кто-то осторожно попытался достучаться до меня, но я лишь что-то невнятно пробормотала и, свернувшись в клубочек, продолжала досыпать.

— Светлана Геннадьевна!!!

Голос настырного «будильника» зазвучал чуть громче, заставляя меня поморщиться. Тело ломило, а в голове будто кто-то упорно стучал молотком. Возмущенное сопение рядом не добавляло комфорта, поэтому пришлось с усилием открыть глаза и взглянуть на того, кто так нагло пытался прогнать мою дрему.

— Светлана Геннадьевна! Да как так можно-то относиться к своему здоровью?! Где ваша куртка и спальник? И вообще, что за одежда на вас? Мало было вчерашнего кризиса, и вы решили добить себя?

Расфокусированным взглядом я попыталась осмотреться. Ступор. Не поняла, а где я? Тесное пространство, забитое вещами. Над головой висел фонарик, который покачивался и едва освещал пространство.

Мне понадобилось минуты две, чтобы до меня наконец то дошло, где я сейчас нахожусь. Из глаз невольно полились слезы радости и облегчения. Я дома! Я вернулась! Или это был лишь кошмарный сон?

Я лежала на тонком матрасе. Из одежды на мне был лишь костюм техника, который не защищал от пронизывающего холода. Теперь, полностью проснувшись, я поняла на сколько сильно продрогла.

Повернув голову в сторону говорившего, я узнала своего напарника, который грозно смотрел в мою сторону. Причины его поведения мне были не известны, надеюсь это не связано с браслетом, который я пыталась спрятать, чтобы ни одна живая душа не знала о его существовании.

Помню только как нашла новое захоронение и последовавшую за этим событием тяжелую ночь, полную боли и жара. Интересно, а долго я так лежу?

— Черт! Сколько времени? И который сегодня день? — хриплым голосом поинтересовалась у своего напарника.

Горло было воспаленное, его раздирало, будто наждачной бумагой, при любой попытке сглотнуть вязкую слюну.

— Уже одиннадцать часов утра. Вы почти всю ночь пролежали с высокой температурой. И знаете что? Наш главнюк оказался тем еще гавнюком! Я пытался убедить его в необходимости вашей госпитализации, но он лишь отмахнулся, заставляя всех работать сверхурочно. Он как с цепи сорвался! Но не это обидно, Светлана Геннадьевна, а то, что нашу находку он приписал себе и уже доложил об этом руководству.

Витька замолчал и обиженно засопел. Я задумалась. Значит пятнадцать лет ТАМ, прошли для тех, кто остался здесь совсем незаметно. Всего лишь пару часов прошло, и никто не заметил моего исчезновения.

— Пить хочу. Принесешь? — с надеждой посмотрела на Витеньку.

— А, да, конечно! Сейчас принесу!

Напарник вышел из моей палатки, оставив меня одну с мрачными мыслями.

«Хорошо, что вернулась в свое время», — невесело подумала я. — «Вот была бы хохма, если бы объявилась через пятнадцать лет!»

Что греха таить, я была рада сложившимся обстоятельствам. И пусть наше с Витей открытие приписали себе другие люди, я не жалею ни о чем. Я стала сильнее, увереннее в себе. И поняла самое главное — любить нужно только себя, беречь нужно только себя и не думать о том, что подумают обо мне окружающие. Эгоистично? Возможно. Но это путешествие, а не сон, как я подумала в начале, открыло мне глаза на многое.

Кряхтя от бессилия, принялась одеваться. Жара не было, но чувствовала себя ужасно — все тело болело, будто меня пытали всю ночь. Натянув на себя брюки и куртку, наголову нахлобучив шпаку вышла из своего скромного убежища.

На стоянке почти никого не было. Только Витя и двое местных из числа сопровождающих.

— Все ушли еще на рассвете, даже не успев толком позавтракать.

— Ого! К чему такая спешка?

— Главнюк спешит присвоить себе наше открытие, а остальные, сами знаете, будут молчать как рыбы. Работа все нужна.

— А тебе, значит, нет?

— Нужна, не отрицаю, — признался он честно, протягивая стакан с чаем. — Но, знаете, у меня такое чувство, что не все так просто с этими захоронениями. Я всегда был прагматиком и вам советую не питать иллюзий относительно находок. Пусть все считают, что основное открытие было сделано главнюком, а то, что мы первые успели изучить место, никому не слова!

— Это еще почему?

— А как вы думаете, почему все находки, найденные ранее, были тщательно скрыты от общественности? — вопросом на вопрос ответил он.

Голова еще туго соображала, но представив, как некоторые личности из структур отреагируют на мой браслет и на то, какие он открывает возможности, у меня внутри все похолодело. Нет, жить в вечном страхе за себя я не хочу. Необходимо откреститься от всего и проще будет это сделать, если наше открытие припишут себе другие.

— Ты прав, — произнесла после минутного молчания, справившись с дрожью в голосе. — Нас там не было — я болела, ты ухаживал за мной.

— Тем более экспедиция нас бросила здесь, местные подтвердят наши слова, — кивком головы показал на ждущих в сторонке мужчин.

К сожалению, в своих догадках Витя оказался прав. Пока следующие два часа у нас ушли на то, чтобы упаковать вещи в рюкзак, разобрать и сложить мою палатку, к месту стоянки стали подтягиваться люди в форме и спецтехника.

Нас сразу же отправили на допрос, который длился чуть больше часа. Мы подтвердили слова руководителя экспедиции о находке и о том, что первыми нашли захоронение, но в силу сложившихся обстоятельств не смогли участвовать в изучении найденных артефактов.

Я честно рассказала о имеющихся у меня фотографиях, запечатленных на старенький фотоаппарат. Его сразу же изъяли. Хорошо еще у меня не было привычки хранить все вещи в одном месте. С фотоаппаратом конфисковали и телефон с планшетом, который тут же принялся изучать один из сидячих в палатке мужчин.

К его неудовольствию ничего важного на них не было, поэтому вещи вернули в целости и сохранности. Только вот военные просчитались. Одну из карт памяти, на которой были запечатлены кадры нетронутых останков захороненного, я будто предчувствуя проблемы, заранее спрятала в рюкзак, в потаенный карман. А тому, кто осматривал мои личные вещи и в голову не пришло проверить лямки от рюкзака, иначе бы нам пришлось туго.

К тому моменту, когда ушлый военный ученый пытался поймать нас на обмане, мое состояние оставляло желать лучшего. Меня знобило от поднявшейся температуры, душил кашель, но никому и дела не было до моего здоровья. И только местные люди, работавшие у нас поварами, сжалились надо мной, подтвердив наши слова, за что им большое спасибо.

Только после этого от нас отстали. Выделили место в вертолете, который возвращался на базу за новой партией оборудования и сопроводили в местную больничку.

Две недели я лежала пластом, не в силах подняться. Сильная простуда обернулась для меня двусторонней пневмонией. Если бы не Витя, который умудрился где то достать сильнейшие антибиотики, то я, наверное, и не выкарабкалась бы. Он не отходил от меня ни на шаг, все требовал от медиков квалифицированной помощи. Но где ее взять, если здесь до сих пор колют ампициллин?!

Две недели между жизнью и смертью не прошли для меня даром. Мое лицо и тело хоть и выглядело на тридцать лет — без видимых морщин и обвисшей кожи, но вот общая картина была удручающей. Я сильно похудела, осунулась. От былой красивой женщины не осталось и следа.

Возвращение домой для меня прошло как в тумане. Я периодически выпадала из реальности, теряясь на ровном месте. И только благодаря Витюше смогла без проблем пересечь границу. Он то меня и определил в московскую клинику, где я и пролежала больше месяца, восстанавливая свое подорванное здоровье.

Как ни странно, но деньги за участие в экспедиции перевели сразу же по прилету и в полном объеме. Этот факт согревал мою душу и не давал скатиться в депрессию. Если не транжирить их сразу, а экономно употреблять, то их должно хватить года на три безбедной жизни. Да, без икры на завтрак и золотых блюдец, но на свежую булочку и чашечку кофе мне хватит надолго, тем более я теперь совершенно одна.

Бывший муж и сын ни разу, пока я лежала в клинике, меня не навестили. Только Марина и ее дочка Ира приезжали через день и привозили витаминов в виде свежих фруктов и ягод, да и Витя со своей невестой приходил пару раз, делясь свежими новостями. Благодаря их поддержке я смогла полностью выздороветь и вернуться к себе домой. К этому моменту мои квартиросъемщики освободили жилплощадь, а скорая на руку Ирина успела вызвать клининг и заказать продукты.

Переступая порог своего дома, я была счастлива. Мои скитания подошли к логическому концу. Теперь-то меня ни за что не выдернешь из родных стен, в ближайшее время добровольно я не соглашусь даже на поездку к морю.

Неделя размеренной жизни дала мне возможность душевно и физически восстановиться от пережитого хауса. А потом я банально заскучала. Да-да! Мне стало скучно жить, ведь каждый прожитый день проходил подобно дню сурка!

Пятнадцать лет за пределами родной планеты сказались на моей активности. Как оказалось, я больше не мыслила без движения. Пару дней для адаптации хватило, чтобы я заскучала и принялась активно искать выход из сложившейся ситуации.

С работы я уволилась, написав заявление и приложив к нему открытый больничный лист. Отрабатывать две недели в институте, где работали также и недавние мои коллеги по экспедиции, не очень-то и хотелось. До сих пор было обидно, что никто из них, кроме Вити, не помог мне, болеющей. Бросили как шавку подзаборную в погоне за наживой.

Но это оказалось даже к лучшему. Если меня допрашивали на месте, то их уже вызывали в кабинеты за казенными стенами. Многие из них до сих пор не могут вернуться домой, видимо военные и ученые смогли найти для себя что-то полезное в их рассказах или же смогли найти припрятанные ушлыми копателями артефакты. Как бы то ни было, но меня больше никто не трогал и больше не допрашивал.

Единственное что, тревожило — это чип с подчиняющей программой который до сих пор был во мне. Пройдя томографию в частной клинике, я проконсультировалась с практикующим хирургом, который уверил меня в том, что за определенную плату без проблем избавит меня от этой напасти.

Так и произошло. Через сутки я была уже дома, а на руках лежало пресловутое внеземное устройство, которое в последующем я с удовольствием разбила молотком и выкинула в мусорное ведро. Хранить дома доказательство своего путешествия во времени и пространстве побоялась, мало ли к каким последствиям оно может привести.

Оклемавшись и полностью восстановившись, решилась заняться собой. В первой половине дня я посещала косметологов, массажистов, продолжила занятия спортом, а вот вторую половину посвятила образованию и приятному досугу. Я наконец то посетила Третьяковскую галерею, храм Христа Спасителя, Пушкинский музей и сад Баумана, посещение которых откладывала до лучших времен.

Эти дни я жила только для себя и ради себя. Вот только ночью спала очень плохо. Мне то и дело снились близнецы. Они не наседали, не давили, лишь с грустью смотрели в мою сторону. Просыпалась я после таких снов в не лучшем настроении.

А еще мне снились кошмары. Не часто, но они были. В такие ночи я чувствовала себя одинокой и потерянной. Хотелось тепла и защиты. Но откуда их взять, если сама же и возвела вокруг себя каменную стену, не впуская в свою жизнь абсолютно никого.

Я еще молодая, красивая, да и чувствую себя не пятидесятилетней женщиной, а девушкой, едва достигшей тридцатилетия. Многие молодые люди пытались завязать знакомство, пригласить на свидание, но шестым чувством понимала, что ничего хорошего у нас не выйдет. Не мое и все! И поделать я с этим ничего не могла.

Вернувшись в очередной раз из выматывающей силы экскурсии по старой Москве, я приняла душ и по привычке сразу же легла спать. Мне опять снилось мое внеземное прошлое, только вот на этот раз я отчего то чувствовала себя как в коконе, который защитит меня от всех бед и не даст в обиду. Едва забытое чувство полного спокойствия и безмятежности позволили мне расслабиться и крепко проспать до самого утра, чтобы с первыми лучами солнца проснуться и застыть в немом крике:

— Вы?!