Глава 30

— Куколка метнись за кофе, — я сидела в офисе в кабинете Исаева, пока тот отошел по просьбе одного из сотрудников, когда дверь открылась, и в помещение ввалился щеголеватого вида мужик и плюхнулся в кресло напротив стола Влада.

— Тут самообслуживание, — ответила спокойно, никак больше не реагируя на грубость, и возвращаясь к просматриванию на экране ноутбука проекта рекламной компании присланной пиарщиками.

— Охренеть, Иса совсем секретуток распустил. — Усмехаясь. — Милочка, если ты отсасываешь Владу, это не делает тебя особенной. — И я не успела открыть рот дабы самой осадить визитера.

— Извинись, — мрачный замораживающий атмосферу в комнате голос раздался со стороны двери и в кабинет шагнул Исаев. Моментально повисла густая, тревожная тишина. Гость нервно сглотнул изрядно побледнев. — Извинись, — повторил Влад, проходя к своему столу и садясь в кресло, давая всем своим видом понять, что повторил он в последний раз.

— Простите, я был излишне груб, -

— Екатерина Станиславовна Вершинина куратор проекта, если у тебя будут возникать какие-то вопросы по работе, то обращаться напрямую к ней. Сразу озвучивай, если есть причины, из-за которых ты можешь не справиться, и могут возникнуть проблемы.

— Нет проблем.

— Замечательно. Тогда приступай, — Влад бросил на стол увесистую папку и поверх нее флешку. Гость, попрощавшись, не произнося больше ничего излишнего, вышел за дверь, а я повернулась к Исаеву.

— Кто это?

— Костик, Константин Михайлович иногда бывает сексистом и женоненавистником.

— В проекте много женщин, могут возникнуть проблемы?

— Он не настолько дурак.

— Судя по его перфомансу не могу быть уверенной в этом так же как ты. — Влад улыбнулся, и взгляд ощутимо потеплел. Непривычно, я до сих пор не знала, как правильно на это реагировать, мне легче с ним общаться, когда он в рабочем процессе тогда все четко и понятно, а вот когда так с пониманием и теплом, я терялась.

— Подойди, — он протянул руку положив ее на стол с открытой ладонью, я же закусив нижнюю губу, отрицательно повела головой, хотя какая-то часть меня хотела подняться, хотела его рук, и губ, уже ставших привычными.

— Когда ты перестанешь стараться придерживаться навязанных обществом рамок? Отринь их, дышать станет легче. — Он убрал руку, откинувшись на спинку кресла. Я вопросительно подняла бровь. — Ты стараешься казаться лучше, чем ты есть. В глазах своего окружения, ты по шаблону должна страдать, винить и ненавидеть меня и точно не стонать подо мной на шелковых простынях. Иначе клеймо и порицание. И ты стараешься придерживаться этого сценария, не осознавая, что давно уже вышла за него. На самом деле мы похожи с тобой. Жаждой к жизни, жаждой к деньгам, похожи непримиримостью к спокойствию и бытовому болоту к этому традиционному строю жизни. Нам надо лучше и больше, всегда и во всем. — Расслабленно взглянув на часы, собрал оставшиеся на столе бумаги. — Собирайся, Кузнецов уже полчаса как ждет у входа.

Мы вышли вместе, Влад галантно приоткрыл дверь машины, помогая забраться в салон. Дорога до дома в тишине лишь тихая мелодия какой-то попсы включенной Кузнецовым разбавляла витавшее напряжение, возникшее по вине Исаева который совершено по-хозяйски положил свою лапу на моё колено, путая мысли, сплетая ожигающую паутину инстинктов и направляя все это в довольно порочное русло.

Как только автомобиль остановился у дома, он помог выбраться из Тахо и не отпуская мою руку направился к подъезду, сорвало в лифте. Двери закрылись, а Влад повернувшись еле заметно повел уголком губ, я отступила делая шаг назад упирая спиной в поручень, он сделав пару шагов навис надо мной зарываясь ладонью в волосы и припадая к моим губам, обманчивая мягкость быстро перерастающая в пожар, привычная, уже желаемая. И грохот ударов сердца о грудную клетку, шум крови в ушах с первым прикосновением отозвалось взрывом в сознании.

Оказавшись в квартире не включая свет, освобождаясь от одежды по пути в спальню, не отрываясь от его губ, я сходила с ума позволяя себе раствориться, и отрешиться от всего, потому что только там, во мраке его спальни, я была свободна от всех своих мыслей и мук совести, скользя с отчаяньем и наслаждением губами по его плечам, впиваясь пальцами в его спину, сгорала в его руках с жаром и благодарностью, ибо только в эти моменты дышала полно и всей грудью.

— Расскажи о себе, — еще не до конца отдышавшись, откинулась на подушки, после нашего второго «забега» за сегодняшнюю ночь.

— Что именно?

— Не знаю, что сочтешь нужным, о родителях, детстве, первом бизнесе. А то получается, что я сплю с человеком, о котором мало что знаю.

— Отец умер, когда мне было пятнадцать, в восемнадцать в армию загремел, а когда вернулся, то понял, что мать очень больна, на лечение нужны были деньги, много денег, так я пришел в бизнес. Все. — Краткость сестра таланта блин. Перевернулась на живот, стараясь в сумраке комнаты, которую освещал через окно диск полной луны, рассмотреть эмоции на его лице.

— Что с мамой?

— Похоронена на Воскресенском кладбище.

— Прости.

— Это жизнь.

— Это было твоим оправданием? Случившееся с матерью.

— Никогда не ищу себе оправдание, ибо знаю, кто я есть на самом деле и кем никогда не стану. — Он протянул руку и аккуратным движением заправил локон волос, упавший на мое лицо.

— Прямо готовая эпитафия для гробовой плиты «он знал, кем являлся и кем никогда не мог бы стать»

— Включу в завещание, мне нравится. — Улыбка преобразила его лицо, стирая излишнюю жесткость. — Никогда не думала сделать карьеру в ритуальных услугах? Ты бы имела успех. — Ирония в голосе, но по-доброму, на расслабоне. Что было редкостью.

— Накидаю бизнес план на досуге.

— Просмотри лучше завтра доки в папке от Петрушина.

— Уже. И замечания отправила. Ты даже в постели думаешь о работе.

— Сейчас я думаю, о том, в какой позе будет удобней взять тебя в душе, — произнес скользнув горячей ладонью по моему обнаженному бедру и снова огонь, вскипевший в венах жаром окатил нутро…