Глава 33. Тысячи разноцветных фейерверков
Когда он пришел за мной в палату и, взяв за руку, повел на крышу, у меня не было ни единой мысли, что это всего лишь продолжение его жестокой игры. На крыше он сказал, что что-то забыл и, пообещав, что вернется через пару минут, ушел. Я сидела на маленьком выступе и ждала его, вдыхала прохладный воздух, и с высоты смотрела на далекие огоньки, на машины, которые словно игрушечные двигались по мосту, а под мостом шел поезд, нарушая городскую тишину.
Прошло минут десять, а его все не было. Я не подпускала к себе мысль, что он бросил меня на крыше. Может, ему просто не удалось вернуться обратно? Может, его заметила медсестра? Я решила спуститься на технический этаж, чтобы дожидаться его в теплом месте. Дошла до другого конца крыши, где была дверь, через которую мы сюда попали, дернула за ручку, и от неожиданности вниз живота упал булыжник. Дверь была закрыта. Скинула одеяло и в панике побежала по крыше в поиске другого выхода. И он был. Точнее их было несколько, но все двери были заперты.
Я поняла, что меня заперли на крыше, и в этот момент мое горло сжала невидимая рука, настолько сильно, что я начала задыхаться от слез и злости на себя - наивную дуру, которая решила, что Царь изменился и вышел из игры, что в нем есть хоть капелька человечности.
Тело горело, несмотря на холод обволакивающий меня с ног до головы. Закричала так громко, что с крыши спорхнули вороны и взвились в воздухе. Так громко, что заискрились провода, тянущиеся над трассой. Я снова позволила ему обмануть себя... И от этой мысли мне стало очень больно. Так больно, словно мое тело насквозь прошито пулями.
А затем в мое затуманенное сознание ворвался голос:
- Эй, а ну давай сюда скорее!
Я обернулась и увидела пожилого мужчину, стоящего у выхода, через который мы сюда пришли. Подняла одеяло и бросилась к нему.
- А я думаю, какая девочка тут? – подав мне руку, чтобы помочь спуститься ворчал мужчина. - Я перед тем, как замок повесить, выглянул сюда, никого не заметил. Если бы он не позвонил, то ты бы тут так и просидела, милочка!
- Позвонил? Кто позвонил? – запыхавшись, спрашивала я, спускаясь по железной лестнице.
- Кто-кто, друг твой! – прикрикнул мужчина. – Звонит мне на пост охраны, кричит, что девочку на крыше заперли. Додумались они, по крышам лазить! Вот, теперь никто не прокрадется! Даже мышь! – защелкнув большой амбарный замок, сказал сторож.
- А где он сам? Ну, тот, кто звонил.
- А он в отделении, милочка! Там, где и должен находиться больной! Дверь, говорит, закрыли, сам выйти не могу, откройте крышу, а не то девчонка замерзнет!
Еще громче ворчал сторож, пока мы шли к лифту. А я шла за ним и светилась как новогодняя елка от мысли, что Макс ни в чем не виноват.
На следующий день меня выписали сразу после обхода, а Макс в это время отходил от операции, и нам так и не удалось встретиться.
* * *
После больницы я сразу влилась в учебу. Долгов накопилось очень много по всем предметам, и эти два дня я провела в компании тетрадей и учебников. Теперь меня ничего не отвлекало от учебы: девочки проводили время со своими парнями, то здесь, то в Обнинске. Машка тоже присоединилась к ним. Она стала встречаться со Славиком, трусливым панком, любителем кошек, который до смерти боится собак. Подруга еще и извинялась за то, что пока я лежала в больнице, она увела у меня парня.
- Все получилось само собой… На следующий день после Тонькиной днюхи он пригласил меня к себе в гости, а потом у нас все и закрутилось, - виновато опуская глазки, говорила она, когда мы сидели в столовке.
«Да забирай его с ногами, руками, нудными рассказиками и всей его трусостью. Мне такое счастье и даром не нужно», - подумала я, но вслух ничего не сказала. У Машки так горели глаза, когда она говорила о нем.
Машка сказала, что Славик чувствует себя виноватым за то, что не смог отогнать от меня собаку. А когда я ей рассказала, кто спас меня, подавилась компотом.
- Царь? – кашляя, переспросила она. – Во дела… А Тонька с Марыгой и Тохой наваляли ему на днях.
- Я в курсе. Но они же не знали, что у нас, вроде как, перемирие. Я сама просила Тоньку отомстить ему за дневник, - вздохнула я. – Так что больше никаких нападок на Макса.
- Че-го? – округлила глаза Машка. – Давно ли это ты стала его так назвать? Только не говори, что у вас теперь что-то наклевывается!
Да, после моих рассказов про то, что Макс со мной сделал и криков о помощи, сложно признаться, что у нас очень даже может что-то наклевываться…
- Не знаю… Но он сильно изменился, - промямлила я.
- Даже не вздумай ему доверять! Таких отморозков как Царь, я за всю жизнь не видела. А я видела всяких придурков, поверь! Он всадит тебе нож в спину в самый неожиданный момент, Муха! Лучше держись от него подальше! – настоятельно советовала подруга.
Но ее советы я пропускала мимо ушей, и доверяла своему сердцу.
Сегодня его выписывают из больницы, и от этой мысли я с самого утра не принадлежу себе. На алгебре получила очередную двойку за то, что не смогла решить у доски ни одного уравнения, а физичка после того как я переспросила какой вопрос мне задали, написала в моем дневнике замечание «Не внимательна на уроке!»
Когда мама с Жорой уехали забирать Макса, я сидела на стуле как на иголках, и никак не могла настроиться на подготовку к изложению по русскому, которое будет завтра. Вроде бы сейчас я всерьез должна задуматься об отчислении из школы, если не пересдам все хвосты, а голова полностью занята Максимом.
Хлопнула входная дверь. В прихожей послышались голоса.
- Макс, давай я тебе помогу раздеться.
- Пап, ну я же не инвалид. Сам справлюсь.
- Давайте мальчики, раздевайтесь, мойте руки, а я пока пойду суп на плиту поставлю, - сказала мама. – Люсь? Людка, ты дома? – мама зашла в мою комнату. – Иди ребят покорми. А не то я на работу опоздаю.
Я взглянула на себя в зеркало и быстренько поправила волосы, застегнула серую олимпийку, затем расстегнула, решила, что она не очень смотрится с трикотажными шортами и вовсе сняла ее с себя, оставшись в белой футболке с Леонардо Ди Каприо. Напоследок заплела хвостик.
- Люська, ну ты где застряла? – крикнула из прихожей мама. – Сейчас суп закипит!
Еще никогда не было так волнительно выходить из своей комнаты. Сердце быстро колотилось, ладошки вспотели. Я вот-вот увижу его. Открыла дверь и робкими шажками прошла по коридору.
- Привет, - послышалось за спиной.
Я обернулась и увидела Макса стоящего с полотенцем в руках на пороге ванной комнаты. Кажется, он пытался понять мое настроение, смотрел на меня виновато, что ли.
- Привет, Максим, - улыбнулась я.
Он выдохнул, как будто мое доброжелательное «привет» было для него чем-то очень прекрасным.
- Там, на крыше…
- Я знаю, - перебила его. – Сторож мне все рассказал.
- Слава бо… Сторожу! Я боялся, что ты решишь, будто бы я нарочно запер тебя там, - он повесил на крючок полотенце, вышел из ванной и подошел ко мне так близко, что я почувствовала на своем лице его мятное дыхание. – Мне нужно многое тебе рассказать, - прошептал он. – Давай расставим все точки.
- Людка! – я вздрогнула от маминого голоса, и мы с Максом хором засмеялись.
- Сначала суп, – ответила я и порхнула на кухню на невидимых крыльях, которые внезапно выросли за спиной.
Мы сидели за столом: я, мама, рядом с ней Жорик, напротив меня Макс. Мама с Жорой без конца говорили о чем-то, я даже не пыталась вникнуть в их темы, переглядывалась с Максимом. А потом, когда я потянулась за куском хлеба одновременно с ним, и наши руки коснулись, за столом резко воцарилась тишина. Мы слишком долго брали хлеб, и мама с Жорой это заметили. Жора нарочно кашлянул, мама заулыбалась.
Когда все пообедали, Максим ушел в душ, мама побежала одеваться, Жора отправился прогревать машину.
Примерно через десять минут мама вышла из квартиры, и почти сразу в дверь моей комнаты тихонько постучали.
- Можно?
- А в прошлый раз ты не спрашивал разрешения, - усмехнулась я. - Входи уже.
Он скромно сел на край кровати. А я все никак не могла привыкнуть видеть его таким робким, скромным. От дерзкого мальчишки не осталось ни следа.
- Прикольная футболка, - глядя на Гуфи из мультика, сказала я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
- Фосфорная картинка. Светится в темноте, - как-то не очень весело сказал он.
- Круто, - улыбнулась я.
- Ладно… Попытка номер два, - глубоко вздохнул Макс, достал из кармана маленькую фотографию и подал ее мне.
* * *
Он рассказал мне свою историю, и я поняла, что знала только маленькую часть его жизни. Пережила вместе с ним все ужасы, а в некоторых моментах и вовсе узнавала себя. У нас с ним бесконечное множество сходств, и даже сейчас, мало того, что мы оказались в одной квартире, так еще и у обоих забинтованы правые ноги.
- Ты, наверное, потом сильно пожалела, что бросилась спасать своего друга, да? – спросил Макс.
Я подумала несколько секунд.
- Нет. Сейчас я понимаю, что если бы ничего этого не случилось, то, наверное, я так и осталась бы тенью, передвигающейся по школе. Продолжала бы получать тычки от мамы и терпеть насмешки одноклассников. Я бы не обзавелась подругами и не почувствовала себя нужной, и уж точно не поехала бы в Москву на концерт против маминой воли, - усмехнулась я.
- И не познакомилась бы с Шаманом, да? – улыбаясь, хитро взглянул на меня Макс.
- Да, - пожала плечами я.
- Ты его любила? – неожиданно спросил он.
Мне понадобилось немного времени, прежде чем ответить на этот вопрос. Когда я встречалась с Костей, я исписала любовными признаниями с десяток страниц в своем дневнике, и тогда думала, что любила. А теперь даже не знаю, что это было за чувство.
- Любила, любила… - вздохнул Макс. – Прости, но я читал твой дневник.
Я в ответ промолчала.
- А ты любил когда-нибудь?
- Людей?
Он спросил так, словно я задала глупейший вопрос.
- Ну, конечно! – засмеялась я.
- Кроме отца никого, - он резко поднял на меня глаза. – А что такое любовь? Вот ты знаешь?
- Не уверена, - пожала плечами я.
- Что ты чувствовала, когда встречалась с Шаманом? – его вопросы как будто выстреливали в меня.
- Поговорим о моих чувствах к нему? – усмехнулась я. – Мне кажется, это не самая лучшая тема для разговора.
- И все-таки? – настаивал он. – Просвети меня, - Макс снял сланцы, забрался на кровать с ногами и облокотился на спинку. - Мне правда интересно, что чувствует человек, когда влюбляется.
- Хорошо, если тебе так интересно, то… - задумалась я, не зная с чего и начать. Обняла подушку и устроилась поудобнее. - Жизнь без любви, это как лето без солнца, как зима без снега, как пустыня без песка. Вроде… ты жив, ты здоров, но чего-то не хватает для счастья. Каждый день как день сурка, всё одинаково. А когда влюбляешься, то всё вокруг начинает обретать другие очертания, серая улица заиграет яркими красками, грустная музыка ни за что не вгонит тебя в депрессию, ты не можешь есть, спать…
- Всё, понял! - резко оборвал Макс.
Его что, задело? Почему он так нервно дергает ногой? И брови свел к переносице. Он же сам завел этот разговор.
- Я же говорю, что ты его любила, - усмехнулся Макс.
Так это была проверка? Хм… Какой хитрый. И что он вообще прицепился к Шаману? Ведь наши отношения в прошлом.
- А для тебя что такое любовь? – продолжила я эту тему.
- Не знаю… Может быть, как море, - едва заметно улыбнулся он. – Я ни разу не был на море. Видел его только на картинках. Хочется быстрее добраться до него и окунуться с головой. Нырнуть как можно глубже, почувствовать его, насладиться им сполна, оттолкнуться от дна и вынырнуть лишь для того, чтобы набрать воздуха. И снова погрузиться в нее с головой… - он кашлянул и поправил себя. – То есть в него. В море.
На несколько секунд в комнате повисла тишина. Я поняла, что речь шла не о море, несмотря на то, что он вскоре туда отправится, – ему хочется уйти с головой в любовь.
- Кстати, я тут случайно услышала ваш разговор… Вы собираетесь уехать на море?
Максим явно не ожидал такого вопроса и резко изменился в лице.
- Да, собираемся, - ответил так, как будто в чем-то провинился.
- А моя мама в курсе?
Макс, не поднимая на меня глаза, вздохнул и помотал головой.
- Получается, вы просто решили перекантоваться до выпускного в нашей квартире, так?
- Получается, так…
- Не думай, я не собираюсь это рассказывать маме. У нас с ней не настолько теплые отношения. И мне, если честно, плевать, что твой отец бросит ее. Нисколько не жалко.
Мне жалко, что через каких-то два с половиной месяца ты уедешь очень далеко. И мы, возможно, больше никогда не увидимся…
Почему-то подумала я в эту секунду.
- А если бы бандиты не отняли у твоего отца квартиру, то вы бы остались?
- Да даже не в бандитах дело… - Максим расслабленно откинулся на спинку кровати и пристально смотрел на меня несколько секунд. - Сейчас я бы остался по другой причине, - он сказал это так тихо, как будто случайно произнес вслух. – Ты писала в дневнике, что когда у твоей мамы рушилась личная жизнь, доставалось тебе. Получается, когда мой отец ее бросит, то… она снова будет отрываться на тебе?
- Все нормально. Теперь я могу постоять за себя, - печально улыбнулась я. – Зато исполнится твоя мечта – уедешь подальше от матери и сестры, - постаралась бодро сказать я, а сама подумала: где бы достать такой чемодан, в котором я смогу уместиться, чтобы поехать вместе с ним.
Глупые мысли, конечно. Просто мой мозг уже начал выдумывать всякую ерунду, несмотря на то, что он уедет еще только через три месяца.
- Слушай, все хотел спросить, что с твоими обоями? – Макс задумчиво смотрел на стену возле кровати. - Вижу, торчит кусок гитары, а вон там голова Земфиры… А на том постере кто? Это же клетчатые юбки татушек?
- Так я расставалась с прошлой жизнью, - смеясь сказала я, глядя на оборванные постеры.
- Когда тебя посвятили в панкушки? – широко улыбался Макс. – Тогда почему тут нет постеров «Гражданская оборона» или «Король и Шут»? Почему сейчас стена пустая?
- Сейчас я не девочка, которая плачет под грустные песни Земфиры, я не панкушка, которая скачет как сумасшедшая и рвет на себе волосы и одежду. Я сама не знаю кто я, и чего хочу.
Казалось, Макс слушал меня вполуха. Смотрел на стену так задумчиво, словно в его голове в этот момент зрел какой-то план.
- Блин, забыл выпить таблетку, - резко опомнился он. - Я сейчас.
Макс слез с кровати и ушел на кухню. В это время зазвонил телефон, и он снял трубку. Меня это даже ничуть не возмутило.
- Алло?
- …
- Да, все верно.
- …
- А ее нет. Она на работе.
- …
- Я кто? Я… родственник.
- …
- Эм… Да, слышал.
- …
- А по каким конкретно предметам?
- …
- Хорошо. Она все исправит.
Не сложно было догадаться, что звонила моя классная. Через минуту Макс вернулся в комнату с табуреткой в руках и с очень серьезным лицом.
- Давай-ка слезай с кровати, - буквально приказал он и отодвинул стул от стола. – Где там у тебя алгебра?
- О-о, да ладно тебе, - застонала я. – Я как-нибудь сама разберусь с уроками.
- Давай, давай, - кивнул он на стул. – Твоя классная сказала, что у тебя за четверть выходит двойка. Сейчас мы будем исправлять ее как минимум на четыре. И сопротивление бесполезно!
* * *
До девяти вечера мы занимались уроками. Мне было очень стыдно, что я так мало знаю. Максу приходилось буквально разжевывать мне каждое уравнение.
Итог: десять черновых листков, домашка, которую я не выполнила с прошлого урока и домашка, которая была задана на сегодня.
- Уф, - устало сказала я и высунула язык на бок, – еще никогда в моей голове не умещалось столько информации.
- Привыкай, - подмигнул Макс, и взял табуретку. – Теперь так будет каждый день.
Он ушел с табуреткой на кухню. А я расправила кровать и легла на подушку. Он меня так вымотал, что кроме отдыха моя голова больше ни о чем не желала думать.
Через некоторое время Максим вернулся в комнату с двумя стаканчиками мороженого.
- Держи, заработала! – он подал мне стаканчик и плюхнулся с мороженым на кровать.
- Эй, так не честно, я только все направила!
- Ну, ничего, направишь еще раз, - засмеялся он. Затем пристроил голову на мою подушку и провел мороженым по моему носу. Я только хотела возмутиться, но Максим, сделав наигранно удивленное лицо, приподнялся и повернулся ко мне. – Ой, ты в чем-то испачкалась, - он очень старался не улыбаться, но у него не получалось. – Давай-ка я уберу, - и он аккуратно вытер мой нос. – Еще вот здесь, - его палец нежно коснулся моих губ, на которых, я точно была уверена, не было мороженого.
Мы оба замерли, оказавшись на близком расстоянии. Настолько близком, что между нашими лицами даже мошка не пролетит.
Он на секунду поднял глаза к потолку и о чем-то задумался. А я наблюдала, как его зрачки сузились от света и стали крохотными островками посреди двух бескрайних океанов. От его тела пахнет гелем для душа, а от губ - малиновым мороженым.
Гуфи изображенный на его черной футболке... подмигнул? Он мне подмигнул? От волнения мне начинает мерещиться всякая ерунда. Целуй скорее, пока я окончательно не слетела с катушек от бурлящих гормонов.
Взгляд Максима вернулся к моим губам. Дыши, Люда, дыши. Первый поцелуй это всегда волнительно. Блин, почему так сильно забилось сердце? И, кажется, у него тоже. Я точно слышу учащенный стук, и пульс на его шее бьется очень быстро.
- Больше не жди от меня никакого подвоха, слышишь? – прошептал он. – Игра закончилась. Начинается реальная жизнь.
Его губы аккуратно коснулись моих и… в это время раздался звонок в дверь!
- Отец… - простонал Макс и нехотя встал с кровати.
Я была очень злая на Жору. Ну почему он приехал именно сейчас? Ни секундой раньше или позже, а именно в тот момент, когда наши губы соприкоснулись!
Жора был не в духе и с порога начал командовать, что Максу нужно обработать швы и сделать перевязку. Все затянулось надолго, и мне ничего не оставалось делать, как выключить свет и забраться в кровать. Но внутри меня оставалось ощущение, что этот день не должен закончиться мирным погружением в сон. Кажется, мы еще не договорили. Надеюсь, Макс тоже так думает и вернется в мою комнату, ну, хотя бы за тапочками, которые оставил у моей кровати. Да какие тапочки, что я несу вообще! Я хочу, чтобы он вернулся и мы продолжили с того момента, на котором остановились!
Где-то в недрах моей души как приведение мелькала мысль, что я сошла с ума. Испытываю страсть к человеку, который принес в мою жизнь столько боли. Но справиться с нахлынувшими чувствами было уже невозможно. И вот мне уже плевать на все разговоры и осуждающие взгляды, которые я встречу, когда буду ходить с ним за руку по улице. И все равно, что будут говорить подруги, которым я совсем недавно кричала, что ненавижу его. Я готова рассмеяться в лицо каждому, кто не верит в то, что от ненависти до любви всего лишь один шаг. Я готова пойти против всех правил, наступить себе на горло и простить ему всё. Хочу быть с ним каждой клеточкой своего тела.
От моей подушки пахло его гелем для душа, и этот запах окончательно вскружил мне голову. Я начала взывать к вселенной, чтобы он поскорее зашел в мою комнату.
В прихожей погас свет. Затем в маминой комнате заработал телек, и через пару секунд закрылась дверь. Значит, Жора ушел отдыхать. Я с замиранием сердца ждала, что Макс в любую секунду войдет в мою комнату. Но в коморке тоже закрылась дверь... Он что, вот так просто ушел спать?..
Я ворочалась минут десять. Мне не давала покоя мысль, что он сейчас в соседней комнате и нас отделяет какая-то стена. Но я поборола в себе желание отправиться к нему. Не хотела показаться навязчивой.
Еще минут через двадцать, когда я поняла, что он не придет, встала с кровати, скинула с себя шорты и футболку, переоделась в ночную сорочку и пошла в туалет. Но до него мне не суждено было дойти: в коридоре я чуть не упала в обморок, когда в мою сторону двигалось какое-то зеленое пятно. И только спустя пару секунд до меня дошло, что это Гуфи, светящийся на футболке Макса, и теперь я четко видела очертание фигуры.
- Мы так и не договорили, - приблизившись ко мне, прошептал Максим и в следующую секунду его рука нежно коснулась моей щеки, затем подбородка, скользнула к шее под волосы. Такие прикосновения мне никогда даже не снились. Ноги подкашивались от каждого его движения, от его дыхания, от тепла исходящего от его тела. А потом он наклонился и коснулся губами моих губ. Сначала очень осторожно, как будто спрашивая разрешения на поцелуй, а когда мои руки обвились вокруг его шеи, он целовал жарко, одержимо, покусывая мою нижнюю губу и медленно отпуская ее. Его пальцы блуждали под моими волосами, его язык - жадный, голодный, быстро обучил мой, как нужно правильно целоваться. Мне не хотелось останавливаться. Я и подумать не могла, что первый поцелуй способен взорвать во мне тысячи разноцветных фейерверков, заставит петь и танцевать гормоны, и сотни пикограммов адреналина полетят в кровь.
На секунду открыв глаза, мне показалось, что вокруг нас искрится воздух.
И пускай абсолютно всё во вселенной, что когда-то сталкивало нас лбами, сейчас горит ярким пламенем.