Глава 14

Ближе к полудню я отпустила Эстер на вольные хлеба и нехотя вернулась во дворец. Визиолла послушно провела меня к спальне привычной дорогой, через чёрный ход. Покои по-прежнему пустовали: лишь розоватый свет из окна чертил в воздухе кривые линии. Вот и хорошо: чем меньше свидетелей, тем лучше!

Зевая, я застелила свою постель, и, через маленькую дверь в дальней стене, пробралась в уборную. Визиолла послушно осталась мотаться под потолком снаружи. Ах, глупое магическое отродье! Перехитрить тебя — как пальцами щёлкнуть!

Едва перешагнув порог и щёлкнув щеколдой, я полезла за пояс, где прятался ценный груз. Разворачивала скомканную белую бумажку, наверное, минуту, пока глаза не начал мозолить знакомый почерк.

«Ты была великолепна! — вещали аккуратные круглые буквы. — Но не рисуйся: это опасно. На тебе — важная миссия. Ты не должна выбыть слишком рано. Олаф».

Я перечитала записку несколько раз, и возмущение едва не разорвало меня изнутри! Олаф вообще соображает, на что меня обрекает?! На свидания с принцем — читай, другим мужчиной — танцы, балы и обеды с ним! Неужели не ревнует меня? Нисколько-нисколько?!

Зарычав, я откинулась на стену. Долго и глубоко дышала спёртым воздухом, но мне казалось, что умираю от удушья. Плескала в лицо водой из раковины, но не могла прийти в себя. Записку рвала с особым ожесточением, так мелко, насколько брала рука, и смывала в канализацию в несколько приёмов. Словно ждала, что Олафу станет так же больно, как мне. Даже ради святого дела тем, кто дорог, жертвовать нельзя. Жаль, что Олаф не понял эту простую истину…

А, может, я просто никогда не была ему дорога…

— Ибреса? — в дверь замолотил чей-то кулачок, и я узнала голос Андары. — Нехорошо? Может, позвать придворного лекаря?

— Всё отлично, — выговорила я. — Просто пудинг в животе разгулялся. Овечий творог — очень капризный продукт.

— Но ты не ела пудинг, Лира! — виновато пробормотала Андара через дверь.

Удивление на границе с испугом вытеснило досаду. Прокатилось по грудине вверх и застряло комком у горла. Значит, я сильно недооценила королевскую стражу! Они знают всё: вплоть до того, кто что скушал за завтраком; и, наверняка, следят за каждым нашим шагом! Оставалось только догадываться, прокатил ли трюк с визиоллой в саду и заметили ли мою записку.

— Может, вы ещё мысли читаете? — произнесла я вслух.

— Я рекомендовала бы тебе начать приготовления, пока девушки гуляют, — Андара ловко увильнула от ответа. — После обеда, в суматохе, подготовка будет менее качественной.

— Да перед кем мне заискивать-то? — продолжала я возмущаться. — Перед вами или перед этой курицей Лусьеной?

Перед глазами вновь и вновь выплывал аккуратный почерк Олафа: «Не рисуйся». Разум упрямо призывал к обратному, выпуская целый вихрь эмоций. И кому теперь верить, кому внимать? Своим личным убеждениям или просьбам «Воронов»?

— Визиолла выведет тебя в цирюльный зал, — Андара совершенно меня не слушала. Похоже, ей поручили вбить в мою голову установку на действие. — Там тебя и остальных уже ждут. Можешь не торопиться.

Шаги Андары прорезали напряжённую тишину, а потом до слуха донёсся хлопок двери. Я осталась одна. Наедине со своими домыслами, сомнениями и страхами. Пожевала их, загоняя саму себя в тупик и, помявшись, решила: почему бы и нет? Пусть попробуют сделать из меня гранну!

Цирюльный зал отвратительно пах химикатами и был длинным и мрачноватым, в помпезно-серых тонах. Стены его украшали огромные ростовые зеркала и бронзовая лепнина в форме листьев и цветов, а с потолка спускались маглюмовые люстры. Цирюльницы приняли меня добросердечно и даже с радостью: видно, не слишком-то их во дворце нагружали работой. Лишь четверо или пятеро девушек сидели в креслах, позволяя творить со своими волосами всякие непотребства.

За какие-то полчаса цирюльницы уложили мои непослушные локоны так, что я волей-неволей залюбовалась собой в зеркале. Собрали волосы у висков и сзади, оставив кончики свободными и заставив их струиться по плечам. Потом мне долго выпускали в лицо облака сыпучей пудры и румян и щекотали кожу кистями: да так яро, что я едва не расчихалась. Но как только последнее облако рассеялось, а последняя кисть убрала зубья, в зеркале напротив возникла настоящая красавица. Кем уж она была — не знаю, но копировала мои движения и мимику в точности.

— Нравится? — цирюльница неловко поддержала меня за плечи, когда я собралась падать от восхищения.

— Это кто угодно, — высказалась я, бесцеремонно тыча пальцем в зеркало. — Только не я.

— Все так говорят. Вы просто не привыкли, ибреса. Перед публикой и Его Величеством вы должны выглядеть достойно. Говорят, что аудиенция — самый важный этап на отборе.

— Аудиенция? — не сразу сообразила я.

— Это уже не секрет, — отозвалась цирюльница. — Вам всё равно об этом скажут за обедом. А потом, сразу, и…

Она громко хлопнула в ладоши, развеяв по залу облака пудры. И мне не нужно было объяснять, что к чему. Королевская семья надолго запомнит мою аудиенцию. А, может, даже обнаружит достаточно мудрости, чтобы отправить после этого позора домой.

За обедом претендентки смотрели на меня то ли как на клоуна, то ли как на богиню. Даже Бруна, что казалась такой доброй и участливой, не спешила высказывать своё мнение. Лусьена, правда, позволила себе отпустить в мой адрес пару вежливых колкостей, но тут же была отправлена в известном направлении. Наверное, её задевало то, что она не сообразила прийти в цирюльный зал пораньше. Успокаивало лишь, что Оливию, Эландрис и ещё пару участниц уже успели привести в порядок, и я в компании уставших и растрёпанных девушек не выглядела кляксой на белой простыне.

А ещё над столом на этот раз не было визиоллы. Видно, организаторы строго оговаривали, какие моменты стоит снимать, а какие — оставить за кадром.

— А сейчас вас ждёт третье испытание, — объявила Андара, когда последние грязные тарелки унесли. — Одно из самых важных. Аудиенция с королевской семьёй и ближайшими придворными. Девушки, что уже посетили цирюльный зал, пойдут первыми; остальные подтянутся в процессе, чтобы не создавать очередь.

— Вот так подстава! — не удержалась я. — Это вы специально?!

— Не стоит возмущаться. Всё равно все пройдут через это, — спокойно ответила Андара и лучезарно улыбнулась. — Мы отправим подготовленных девушек к тронному залу, а тех, кто пока не навёл марафет, будем приводить небольшими группами. Заходить надо будет по одиночке, отвечать на вопросы — честно. После аудиенции — ждать у входа в тронный зал. Это обязательное условие. Как видите, ничего сложного.

Ага. Ничего сложного. Разве что, придётся заходить в числе первых. И рисоваться, вопреки наставлениям «Воронов». Но пока я соображала, как действовать дальше, подняться из-за стола всё же пришлось.

— Оливия, Микаэлла, Лира, Эландрис и Бронда, — почти прокричала Андара. — Следуйте за гранной Хельгой. Остальные девушки могут идти в цирюльный зал.

— Мне нужно в уборную! — простонал кто-то.

— Не переживайте, — успокоила Андара. — Во дворце их более чем достаточно.

Как же мне хотелось, чтобы время тянулось дольше! Чтобы секунды становились минутами, минуты — часами… Но в этот раз дороги казались особенно короткими, а шаги — особенно торопливыми. Не успели мы выйти из столовой в длинный светлый коридор и завернуть за угол, как попали в просторное полукруглое помещение, отделанное золотом и сияющими самоцветами. В дальнем его конце я разглядела высокую дверь.

Визиоллы неожиданно взбесились и завертелись вокруг нас, разбрызгивая по воздуху цветные искры. Мы с девушками удивлённо переглянулись. Я представила, как выгляжу сейчас на экране, как обсуждают мою внешность в Тан-Комино и какие слухи распускают, и мне отчего-то захотелось заплакать.

— Тронный зал, — пояснила Хельга полушёпотом. — За этими дверьми вас уже ждут!

Вторя её словам, огромные двери заскрипели. Луч света пролился на тёмный пол и облизал наши ноги. Сияние в квадратном проёме обрисовало миниатюрную фигурку: то ли мужскую, то ли женскую. Ноги незнакомца украшали смешные сапоги с загнутыми носами и помпонами, а на голове красовалась массивная шапка с бубенцами. Мелодичный звон пролился на нас и застрял в ловушке стен. Лёгкая головная боль кольнула затылок, и мне стало не по себе.

Фигурка зашагала нам навстречу прямо по световому лучу, то кланяясь, то выплясывая, то смешно размахивая маленькими руками.

— Придвор-р-рный шут, Алексис! — взмыл под потолок высокий визгливый голос. — Моё почтение и недоверие избр-ранным!

— В королевстве два шута? — неожиданно отозвалась Бронда. Её голос походил на скрип щётки по грязной кастрюле. — Вот это да!

— Право, красавица, не пугайте меня! — На утончённом лице Алексиса загорелась лучезарная, но хищная улыбка. Нет — настоящая ухмылка. Словно он что-то знал. — Я один, Алексис, единственный и неповторимый, и из конкурентов у меня пока только… — он почесал острый подбородок, а потом неожиданно ткнул пальцем в меня, — Ибреса Лира Крэтчен!

По толпе прокатился лёгкий смешок. Даже Хельга улыбнулась и рот ладонью прикрыла!

Жар накатил мощной волной, и мне пришлось сжать губы: аж пар повалил из ушей. Да как эта наглая мелкая морда вообще смеет выставлять меня на посмешище?! Открыла было рот, чтобы выдать ему по первое число, но столь же резво захлопнула его, клацнув зубами. Шут даст мне сто очков вперёд и выставит дурой перед всей Аэрией! Нужно держаться…

— Совершенно верно, — с неожиданным спокойствием проговорила я. — Я столь же остроумна и мудра.

— И обладаете очень высокой самооценкой, надо отметить, — тут же подхватил Алексис, вгоняя меня в краску ещё сильнее.

— Неправда! — снова возмутилась Бронда. — Я видела другого шута. Высокого, плечистого такого. Его звали Рори.

— Извольте, — Алексис развёл руками. — Во всём дворце нет ни одного Рори! Давайте спросим гранну Хельгу: она никогда не врёт!

— Тут действительно нет Рори, — Хельга улыбнулась на один бок.

— Вот видите! — снова встрял Алексис. — Рори вам кажется!

— Да нет же! — воскликнула Бронда, и от её противного голоса по коже посыпались мурашки. Она выглядела растерянной и подавленной. — Он был! Клянусь! Был!

— Так или иначе, никакой Рори нам не нужен, — отрезал Алексис. — Я пришёл сюда, чтобы выбрать первую претендентку.

Он полоснул едким взглядом по маленькой толпе: сморщенный и некрасивый. И когда его глаза остановились напротив моего лица, я почувствовала себя замороженной.