Глава 22

Он смотрел на меня жалобно, словно щенок, выброшенный на улицу. Будто ждал пинка и боялся. Неудивительно: у «Воронов» столько информации о махинациях королевского семейства, народных деньгах и делах незаконных, что ему стоило опасаться. Ощущать себя вершительницей судьбы — да не чьей-то, а самого принца — было так приятно, что я улыбнулась и ответила:

— Да, конечно, — и, нарисовав на лице едкий оскал, добавила: — Ваше Высочество.

Рэнимор сделал вид, что не заметил моего каприза. Даже улыбнуться в ответ осмелился: да так лучезарно, что коварное тепло по коже поползло. И ладонь мне протянул, гад ползучий!

Впрочем, его руки я не приняла. Вот ещё! Пусть воздаёт хвалу Филлагории за то, что я вообще согласилась его выслушать.

— Решили на победительницу полюбоваться? — усмехнулась я, едва дверь закрылась за моей спиной. — Или прогулка с прекрасным принцем — что-то вроде сладкой косточки для лидера рейтингов?

— Прежде всего, я хотел бы извиниться перед вами, — с долей смущения проговорил Рэнимор. — За тот вопрос на аудиенции.

Мы медленно шли по коридору к чёрной двери. За панорамным окном висели в воздухе цветные маглюмы. Они едва уловимо пульсировали, похожие на аквариумных рыб. Синяя темень уже сгустилась у земли, и лунный свет оконтурил разлапистые кроны деревьев. Я поймала себя на том, что предпочитаю рассматривать пейзаж королевского двора, нежели глядеть принцу в глаза. Интересно, почему? Это он должен меня бояться!

— Слово — не таракан, Ваше Высочество, — проронила я. — Выбежит — тапок не докинешь. Вам не за что извиняться. Я понимаю, что одной из целей аудиенции было вывести нас из равновесия. Обескураженный человек не умеет врать.

— Хорошая теория, — отметил принц и царапнул моё тело пристальным взором. Остро, как ржавым гвоздём. — Но, как выяснилось сегодня, неправдивая. Есть люди, у которых ложь в крови.

Тяжёлый скрип оборвал мою речь, и, будто подтверждая слова, навстречу нам вышла Роттильда. Её щёки горели пунцовым, а губы гневно сжимались тонкой нитью. Поприветствовав нас сквозь зубы и глядя при этом куда-то вбок, она пронеслась мимо. Вместе с потоком встречного воздуха нас накрыл неприятный запах.

— Она ещё во дворце? — спросила я с удивлением и тут же поймала себя на мысли, что мне стало легче от её проигрыша. «По головам пойдёт», — вспомнилось строгое наставление Бруны, и непонятное смятение сковало суставы. Я не хотела выигрывать, но и голову никому подставлять не желала. Ни палачу на плаху, ни соперницам в качестве ступеньки наверх.

— Так вы прощаете меня, ибреса Крэтчен? — продолжал Рэнимор, игнорируя мой вопрос.

— Я не держала на вас обиду, — оборвала я, не желая смотреть, как член королевского семейства выплясывает передо мной мазурку. — Только злость. Потому что расковыряли рану.

— Надо же, — принц насторожился. — Только хотел отметить, что вы — единственная, кто не исказил и не приукрасил ни слова на аудиенции, а вы тут со своей ложью! Не нужно скрывать, что вы обижены на меня.

— Я ничего не скрываю. — Я приоткрыла дверь чёрного хода и скользнула наружу. — На вас мне обижаться не за что. Когда Аэрию закрыли куполом, оставив отряд моей матери снаружи, вы были ещё ребёнком и ничего не решали. Уверена, что не решаете и сейчас. А вот на вашего отца я обижена, и ещё как. Он правильно сделал, что не пришёл на аудиенцию: иначе я не сдержалась бы.

Рэнимор вынырнул за мной следом в темноту чёрной лестницы. Любая из конкурсанток изошлась бы сейчас самой лютой завистью, но мне больше всего хотелось отправить эту назойливую морду к собачьей бабушке. Если он продолжит топтаться на моей больной мозоли, я разревусь, как последняя истеричка. Может, даже пощёчину ему отвешу, и тогда моё будущее на нарах уже не будет обсуждаться.

— Этого вопроса не было в плане аудиенции, — неожиданно сказал Рэнимор, и я замерла на ступеньках. — Я сам полез, куда не нужно. Просто захотел узнать о вас больше. Простите меня.

Богиня Филлагория! Ну за что?! Слёзы подступили так близко, что у меня задрожали плечи. Пришлось закусить губу и поглубже вдохнуть. Хорошо, что принц не видел моего лица. И просто замечательно, что вокруг сгустилась темнота. Пусть не думает, что имеет надо мной власть!

— Перестаньте говорить об этом, — отрезала я сухо. — Рэ-э-эм.

— Мать рассказала мне, как было дело, — ну почему, почему он не понимает с первого раза?! — Они были вынуждены опустить купол. В отряде твоей матери были заражённые. Стрелки пожертвовали собой, чтобы спасти аэрийцев от мора и дать им шанс!

Сердце пропустило удар и рухнуло в пятки. Затошнило. От этой дурацкой сказки, от физиономии Рэнимора и его пронизывающего взгляда, что настигал даже сквозь мрак, от нелепых попыток объясниться. В одном принц был прав: ложь омерзительна. Особенно если используешь её для личной выгоды.

— Хватит притворяться посланником Филлагории, — процедила я, осторожно отступив ещё на ступеньку. Развернулась, бросила хищный взгляд прямо принцу в глаза, как горсть песка. Надеялась лишь, что мои щёки не успели заблестеть от слёз. — Вы не отмоете кровь с рук вашего отца, и не нужно этих показательных выступлений! Моя мать была лучшим стрелком королевства, и верно служила при дворе, но её предали самым страшным способом. А вместе с ней и нас с отцом!

— Лира, другого выхода не было! — Рэнимор приложил палец к губам. — Пусть коварные низшие разверзнут пропасть под моими ногами, если я вру сейчас!

— Они могли бы оставить отряд в карантине!

— Ты не представляешь, — прошептал принц, неожиданно переходя на фамильярное общение, — насколько заразен и разрушителен мор. Никаких ресурсов не хватит на борьбу с ним, никакой магии. Он давит нас, как тараканов.

— Мор — это просто выдумки, — заметила я, и первая солёная капля сбежала по щеке и коснулась губ. — И у «Воронов» есть доказательства. В Томокре — около границы закрытых земель, замечали людей по ту сторону купола. Да и вам слишком уж выгодно было узурпировать магический источник! Так удобно, когда никто не смеет угрожать, правда?

— Мор — это правда, Лира! — процедил Рэнимор. — Ты — будто захворавший, что отрицает свой недуг! И всё ещё не смотришь дальше собственного носа!

— Сказка про мор — это лишь корыстный умысел королевской семьи!

Две сильные руки потянулись ко мне сквозь мутную простыню мрака. Стиснули плечи и встряхнули, будто приводя в чувство. Он поднимал моё тело, будто пушинку! Я шумно вдохнула воздух: даже слёзы перестали течь.

— Если ты думаешь, Лира, — голос принца неожиданно стал твёрдым, — что я позволю тебе поливать грязью мою семью, ты глубоко ошибаешься! Я долго терпел твои выходки и хамство, но это — последняя капля. Пора поставить тебя на место. Вспомни, где ты находишься. Пойми, наконец, для чего Богиня Филлагория тебя сюда прислала…

Голубые глаза принца грозно сверкнули во тьме, а пальцы на моих плечах сжались ещё крепче. От внезапно накатившего страха я забыла, как дышать. Так вот какой ты на самом деле, принц Рэнимор! Совсем не мягкотелый и не робкий.

— Уж точно не для того, чтобы выслушивать глупые оправдания! — сдавленно прокричала я, нащупывая ботинками спасительную ступеньку. — И не для того, чтобы потакать вашим прихотям обзавестись невестой не в должный срок. Филлагория ошиблась! Наверное, у неё в тот день болела голова.

Принц медленно ослабил хватку и разомкнул пальцы. Поразительно: держал меня так крепко, но не причинял боли. Да и синяков, скорее всего, не оставил.

— И я хотел бы надеяться, что она ошиблась, — вымолвил Рэнимор твёрдо.