Глава 41.

Глава 41.

Авто – старенькая, почти дребезжащая десятка увозит меня из закрытого города. Учитель хорошо постарался, у водителя действительно нет никаких проблем с пропуском. Мы молча едем по полупустому шоссе.

Внутри нет злости, нет гнева, только огромная тоска. Как много со мной случилось за последний год! И вроде знаешь, что на Земле есть хорошие люди – верные, преданные, люди чести, но даже они бессильны против зла. И почему сказки учили, что добро всегда побеждает? Или раньше его было больше?

Увы, сегодня зло гораздо умнее, коварнее и даже, как бы ужасно это ни звучало, привлекательнее добра. Иначе мой друг Стёпка не превратился бы в чудовище, который показал мне усыпанную лепестками надежды дорогу в ад.

Да и этот водитель… он же видел, что одинокую девушку под рученьки привели к машине и заставили туда сесть. Он даже не спросил, нужна мне помощь, почему я в заброшенном пустыре с еще незажившей разбитой губой – чужие проблемы мало кому интересны. Пожалуй, в моем окружении из таких были только Лиля и Илья.

А этому … неинтересно. Ему заплатили, чтобы молча выполнил свою работу. Кидаю презрительный взгляд на эту гору мышц с каменной маской вместо лица. Он понимает мой взгляд по-своему:

– Значит, так, Вика. Я – Кирилл. Едем молча и без капризов.

Ничего не отвечаю, отворачиваюсь к окну. Какие уж тут капризы.

Через час он останавливает машину у придорожного кафе.

– Выйдем, сейчас поедим горячий суп и чай с имбирем закажешь – кашляешь едешь битый час.

– Спасибо, подожду вас в машине. У меня нет денег.

На самом деле у меня нет ничего. Спасибо, документы дали, и то не ради моего блага, конечно.

Водитель отщелкивает карабин ремня и выходит из машины.

– Выходи давай. От тарелки супа не обеднею.

Спорить с ним не решаюсь. Он не из тех, кто решает споры словами. Если ему надо – вытолкает из машины и силой вольет в рот этот самый суп.

Все же пообедать оказалось неплохой идеей, об этом мне сообщает желудок сразу, как только мы входим в кафе. Когда я последний раз нормально питалась? Сколько дней прошло с тех пор, как я обманом сбежала от своих же спасителей?

Запах жареного лука и свежего хлеба щекочет ноздри. Сама не замечаю, как жадно ем. Здесь немноголюдно. Несколько дальнобойщиков у стойки перебрасываются короткими фразами; за дальним столиком дремлет старик. Отмечаю, что побег или попытка позвать на помощь обречены на провал. Кирилл церемониться не станет – за одну такую мысль придется ответить.

Да и бесполезно.

Всё бесполезно.

Часы тянутся монотонно. Мы оба – водитель и я – плохие собеседники. Но чай с имбирем творит маленькое чудо, кашель на время утихает и мне удаётся если не поспать, то хотя бы погрузиться в полудрему. Наконец, унылый пейзаж – серая полоска асфальта, редкие деревья – меняется. Мы заезжаем в город.

– В квартире есть черный хлеб, вареная колбаса, сыр, чай. В магазин надо заезжать?

Я как-то не думала, что моё мнение его интересует, поэтому неопределённо жму плечами.

– Тогда едем прямо ко мне.

– К вам?

Я удивлена, я думала, сейчас меня сдадут Учителю, и начнется ад.

Хотя чему удивляться, у него наверняка прописан дьявольский сценарий, как меня сломать теперь уже окончательно.

– У тебя проблемы со слухом? Велено пока в моей квартире попридержать. Ты, девка, уж очень бледная, может, все-таки в магазин зайти, купить тебе чего покрепче нервы подлечить? Ты смотри, дома я спиртное не держу, не пью совсем.

– Не пьёте? – глупо переспрашиваю я.

– Аха, дурной становлюсь даже если рюмку хрякну. Всё вокруг разгромить могу.

Перспектива ночевать в одной квартире с этим психом начинает пугать ещё больше. Попытка убежать уже не кажется безумной затеей. Однако, когда мы выходим из машины и направляемся к старой пятиэтажке, во дворе кроме пары бродячих собак никого нет.

– Ну чего ты трястись начала, я же говорю, когда выпью. Давно уже ни капли в рот не брал.

Молча поднимаемся на третий этаж. Света здесь нет, видимо, лампочка перегорела и дверь получается открыть не сразу. Из соседней квартиры доносится запах жареного мяса и приправ, это дает хотя бы минимальное ощущение безопасности, хотя и оно обманчиво. Когда беда стучится в ворота, всем выгоднее сделать вид, что их нет дома, что они ничего не видели и не слышали.

Почему-то вспоминаю Маргариту. Жива она или нет? А может, она тоже вот так сейчас живет (доживает?) свои дни в страхе и страданиях? Ее тоже увозил вот этот громила-водитель?

Не выдерживаю, сразу после скромного ужина решаю спросить:

– А вы не знаете что с Маргаритой? Она жива или нет?

Только Кирилл явно не любитель не то что задушевных бесед, но вообще разговоров. Коротко отрезает:

– Не знаю. Мне поручили с тобой разобраться, вот и вожусь с тобой.

Не знаю, как расценивать его слова. Что значит «поручили со мной разобраться»?

Целый день на нервяке делают своё злое дело, на грани истерики почти кричу:

– Поручили разобраться? Что это значит? Изобьёте? Убьете? Вам дали деньги и теперь без разницы кого убивать, да?

– Пошла вон из кухни.

Водитель говорит тихо, но становится реально страшно. За секунду он будто превращается в какого-то невменяемого зверя. Хочу тут же выскочить из кухни, но ноги не слушаются. Но это только в первую минуту, потому что потом я слышу уже вопль:

– Я сказал: пошла вон, живо из кухни.

Вот теперь наоборот несусь в зал этой однокомнатной хрущёвки. Краем глаза вижу, как летят на пол тарелки, чашки и видимо, опрокидывается стол, но это я уже догадываюсь только по звукам. Сама же прячусь за диван. Грохот стихает, но, кажется, что Кирилл в любую минуту ворвется сюда. Но нет, сколько ни прислушиваюсь, в ответ – только тишина.

– Илья, – шепчу я сквозь слезы, – почему я тебя не послушалась? Почему решила, что лучше тебя знаю, как сделать так, чтобы никто из близких не пострадал от «Воронки»? Когда же все это закончится? Я не могу, не могу, не могу…