Глава 43.

Вика

Сколько я просидела за диваном? Наверное, где-то час. Горячий чай давно перестал действовать и в горле першило. Сначала старалась сдерживаться, но очень скоро это стало невозможным. Накашлялась так, что все мускулы в животе стали ныть. Успокаивало то, этот псих ко мне в комнату не врывался и вещи больше не крушил. Правда, еще через час постучался.

Сначала замерла. Сделать вид, что ничего не случилось и открыть дверь? А если он с ножом стоит за дверью? А с веревками и кляпом? Убивать ему меня вряд ли велели, а вот поизмываться физически – вполне в стиле «Воронки», уж мне ли об этом не знать?

Кирилл не вламывается, но снова достаточно сдержанно стучит:

– Лады, девочка, прости, не сдержался. Просто тебе тоже нужно соображать немного, прежде чем рот открывать.

Тяну время еще несколько минут и осторожно открываю – ибо бесполезно, снести эту дверь для этого медведя дело двух минут, а разозлить его за ожидание мне совсем не хочется.

Примирительно говорю:

– Хорошо, я буду молчать. Если можно, не пугайте меня так больше.

Мы вместе приводим в порядок кухню. Я стараюсь молчать, и на указания, которые он дает, лишь согласно киваю головой.

Он снова ставит чай и рыщет в аптечке. Чертыхается:

– Последняя табетка жаропонижающего, а градусника у меня нет. Ты как себя чувствуешь, есть озноб, жар?

Не могу сказать. Я чувствую себя как выжатый лимон, как затравленный зверь, и я не знаю симптомы это простуды или нет…

Неопределенно пожимаю плечами. Поеживаюсь от его слов:

– Ох и бедовая ты, на свою голову ввязался. То болтаешь лишнее, то двух слов связать не можешь. Ладно, даже хорошо, у меня тоже нет никакого желания трепать языком.

Мысленно отвечаю на это: «Зато денежки, наверное, неплохие получили за эту «бедовую», но, помня, как в прошлый раз он отреагировал на подобную реплику, следую закону самосохранения – молчу. Медведь Кирилл сам продолжает диалог:

– Так, в аптеку завтра схожу. Если голова болит или что-то там – не стесняйся, говори. Я все же в какой-то степени за тебя отвечаю. Давай опять чай с лимоном тогда что ли…

Понимаю, что Учитель велел попридержать меня, пока не выздоровлю. Ах да, больной человек – это же низкие вибрации, как я могла забыть! Одно это открытие заставляет всеми силами желать затянуть болезнь. Кирилл продолжает проявлять свою заботу, от которой тошнит, которая в итоге заставит ускорить встречу с Учителем.

Ночь наступает, не мучительно медленно, не слишком быстро, но наступает. Кирилл откуда-то вытаскивает старенькую раскладушку и сооружает себе постельное место на ней. Я перестилаю единственную кроватку в этой квартире, притом даже теплое одеяло достается мне. Кирилл довольствуется тонким пледом.

Раскладушка под тяжестью этого медведя жалобно скрипит, не давая даже в мыслях унестись куда-нибудь далеко отсюда. Да и кашель не дает уснуть. Думаю, что и Кирилл долго ворочается именно из-за меня.

Пусть!

Пока я болею, меня не повезут к Учителю. Интересно, если заболею сильнее, Кирилл отправит к нему или Учитель велит ему просто прикончить на месте? Пожалуй, второе кажется более привлекательным, чем терпеть, как меня там будут ломать… Умело, изощренно, так, чтобы навеки в память врезалось…

В голову лезут идиотские мысли.

Впрочем, в моменте они вовсе не кажутся идиотскими. Поэтому прислушиваюсь к дыханию Кирилла. Где-то через час, кажется, что он уже уснул. Нарочно, не надевая тапки и носки, иду к холодильнику. Молоко. Холодное молоко – именно то, что сейчас нужно. Как минимум, ближайшие дни удастся отсидеться в этой квартире, ну а максимум, о котором я даже боялась мечтать – Кирилл вызовет врача и я, если постараюсь, смогу сообщить, что нахожусь здесь против своей воли.