Эпилог

Виго открыл глаза резко, так же, как пришёл в себя. Вокруг были каменные стены пещеры, обработанные древним строителем, но расписанные не так давно детскими ручками. Пахло цветами, едой и… костром?

— Я же запретила заносить в дом огонь из печи! Что мне с вами делать⁈ Свяжу и по углам рассажу! — громыхала Магда, строго отчитывая сыновей.

Ворон сел, тут же схватившись за голову. Она закружилась, но всё быстро пришло в норму. Как он оказался здесь? Ведь только что он был в бою, рвался в пещерный город к своей Магде. Вернувшись вместе с Лансом и увидев, какое полчище пришло за восставшими оборотнями, дарр Кьер до конца осознал, что без лисы ему просто не жить. Поэтому и дрался не на жизнь, а на смерть, поэтому и был ранен. Рука легла на живот, в котором точно была проделана дырка одним из воронов. Но, к своему удивлению, Виго ничего не нащупал. Задрал чёрную рубашку, чтоб рассмотреть живот — гладкая кожа, даже никакого шрама не было.

В этот момент вошла лиса. Рыжие волосы были собраны на макушке, но непослушные локоны выбивались, падая на лицо и шею, просторное платье делало её фигуру особенно изящной. Она остановилась на проходе.

— Вы уже проснулись, дарр… — констатировала Магда.

— Как я оказался здесь?

— О, это великая милость Безликого! Он остановил сумасшествие, которое здесь происходило.

Ворон нахмурился.

— Как это остановил?

— Он явился сам, сам остановил битву, — лиса села на постели рядом с Виго, — И даже исцелил раненых. Долго ругался, что мало ему молимся и создаём проблемы. Видимо, он прав. Если бы раньше попросили его о помощи, то у Руни появилась бы метка вовремя.

— А что у нас? Ты разве молила о моей метке? — Виго заметил, как смутилась лиса.

Она пальцами теребила подол платья, решаясь на откровение.

— После того, как я овдовела, в самые трудные минуты я плакала от одиночества и бессилия, просила Безликого дать мне шанс на счастье, просила мужа заботливого, верного, чтоб сыночков моих принял как родных…

— Стало быть, это я? — ворон пальцами осторожно коснулся подбородка Магды.

Она подняла на него взгляд, несмело улыбаясь.

— Стало быть…

— Мама, мама! Все уже собрались! — в комнату ворвались два огненных вихря, — О! Дядя Виго очнулся!

Недолго думая, они прыгнули на ту же постель, где сидели взрослые. Но уже было время выходить.

На краю пещерного города у реки собрались все немногочисленные жители. На сложенном поверх большого камня хворосте лежало хрупкое тело Корделии. Лисята прижались к матери, а младший ещё и схватил за ладонь Виго. Ворон удивлённо уставился на сжавшую его пальцы маленькую детскую ладошку.

Возле камня стояла Руни с покрасневшими от слёз глазами. Почему-то она думала, что у неё и Корделии ещё будет время для долгих бесед, надеялась, что пожилая ворона успеет увидеть продолжение своего рода, растущее во чреве принцессы. Мад обнял жену, на плече которой теперь проявилась медвежья лапа, и поцеловал в висок.

— Пора прощаться, милая.

Руни кивнула и подошла к камню. Медведь взял слово первым.

— Два дня назад Рахшон потерял прекрасную женщину из клана воронов. Для Корделии слова «честь» и «верность» не были пустыми. Я горжусь тем, что оказался знаком с этой удивительной оборотницей — такой маленькой, но с огромным, отважным сердцем. Теперь я знаю, на кого похожа моя жена.

Руни смахнула слезу, но следующая тут же скатилась по щеке. Ворона сделала шаг вперёд.

— Спасибо, что пришли, что поддерживаете в такую минуту. Трудности сплотили нас, и я чувствую, что мы стали не просто соседями, а практически семьёй. Корделия говорила мне, что даже представить не могла, что разные кланы могут быть так дружны, так… — принцесса замолчала, проглатывая слёзы, — так близки. Я надеюсь, что она смотрит сейчас на нас, чувствует и слышит. И я хочу сказать… я сожалею, что не успела Корделии сказать, что люблю её. И память о ней всегда будет со мной.

— И мы её любим, Руни! — проревел Альт, — Твоя бабуля — самая лучшая старушка, что мне довелось знать!

— Она лучшая! Да! — стали звучать голоса.

Медведь провёл жену к молчаливому Лансу, который стоял поодаль. А потом зажгли погребальный костёр.

— Мама! — прошептал младший сын Магды, — Мне кажется, что там Безликий!

— Где?

— Вооон там! — малыш указал на другую сторону реки, где в тени лесной зелени могло показаться, что угодно.

— Тебе просто привиделось, родной, — лиса погладила по голове сына, взволнованно поглядывая в заросли, на которые он указал.

Жизнь общины потекла в мирном русле. Им была подарена свобода, а воронам указано их место. Безликий красноречиво объяснил зарвавшимся птицам, что определять судьбы оборотней — его удел. И вороны во многом провинились перед божеством, поставив нищие голодающие племена на грань выживания. Прерогатива быть властью на континенте была снята с клана воронов, свой шанс получили волки, живущие южнее.

Племя Ланса переместилось в город и теперь обживалось. А его вожак впервые за много лет, оставшись наедине с собой в здании, отведённом под храм, обратился к Безликому.

— Я это… не знаю, как правильно просить, — он замолчал, подбирая слова, а потом махнул рукой, — Безликий, пожалуйста, дай человеческой женщине Радмиле мою метку! Я не могу без неё жить, с ума схожу! Обещаю, нарожаем целую толпу оборотней!

Тёмная тень мелькнула в сумраке храма, либо же Лансу показалось… Он не был до конца уверен, но выходил на улицу с какой-то лёгкостью в душе.

А Мад и Руни ждали появления первенца или первенцев. Самочувствие вороны намного улучшилось, когда появилась метка. Теперь она в полной мере наслаждалась жизнью, хоть и грустила, вспоминая отца. Ворона надеялась, что он всё же нашёл в себе силы навести порядок в королевстве. Артефакт, с помощью которого она обрела шанс быть с Мадом, лежал в глубине сундука, который сделал собственноручно медведь. Иногда Руни думала о том, чтоб вернуться ненадолго на родину и взглянуть хотя бы одним глазком, что всё наладилось… Но растущий живот откладывал возможность этого путешествия на неопределённый срок.

Мад вошёл в их с Руни пещеру с влажными волосами, от него пахло свежестью и лесом.

— Ты купался в реке?

— Да.

— И я хочу, — капризно надула губы Руни.

— Детка, река выйдет из берегов и затопит город, — сложив «домиком» брови произнёс медведь.

— Ну ничего ничего, вот рожу! Я тебе за все твои шуточки отыграюсь! — пригрозила пальцем ворона.

Мад покаянно опустился на колени перед женой. Её огромный живот зашевелился от его голоса. Медведь положил ладони, чувствуя, как толкается его ребенок или, возможно, дети.

— Спасибо тебе, милая, за это счастье. За то, что пошла за мной сюда в Рахшон.

— Я ведь просто не могла иначе. Потому что ты — моя судьба.