Глава 7

Небольшой храм был расположен прямо в замке. Именно там короновали правителей, женили и прощались с ними. Помещение было украшено свечами и цветами, будто это могло сгладить гнетущую атмосферу, что царила внутри помещения. Гостей было не сказать, что много. Свадьба членов королевской семьи обычно являлась более многолюдным мероприятием, но, видимо, от Руни ожидали чего-то такого, о чём распространяться не следовало.

Ворона шла в сопровождении братьев к алтарю, у которого, важно задрав голову, стоял Вельхэм. Он с видом победителя смотрел на Руни, лишь немного нахмурился, оглядев её наряд. Рядом стоял король, сдержанно ожидавший приближения принцессы.

— Ты, как всегда, прекрасна, душа моя, — льстиво заявил герцог, протягивая Руни ладонь.

Ворона проигнорировала её, а потом взошла на ступеньку и повернулась к присутствующим.

— Дорогие гости! Вынуждена вас разочаровать! Я отказываюсь становиться женой герцога Бьёрна!

Собравшиеся загудели, а Вельхэм только хмыкнул. Король же равнодушно кому-то кивнул и вскоре к Руни направилась тройка стражников. Принцесса резко развернулась к отцу:

— Как я понимаю, они же будут помогать герцогу исполнять супружеский долг⁈

— Ты выйдешь замуж. Я так сказал… — пророкотал король, беря в руки символы власти, дающие ему право соединять судьбы жителей королевства.

Ворона вдруг только сейчас поняла, что потемневшая серебряная подвеска, имевшая внутри углубление, была лишена камня. Руни помнила рассказы бабушки о том, как когда-то народ, теперь населявший королевство, прибыл в этот мир из жестокого и несправедливого мира Рахшон благодаря этой самой подвеске и камню-осколку. Догадка на мгновение ослепила ворону, камень будто потеплел в ладони.

«И тогда твой пра-пра-прадед взял в руки подвеску, ту самую, что теперь хранится в храме на алтаре, и промолвил: „Ин виа!“, открывая двери в новый мир и новую жизнь!» — слова бабушки будто наяву прозвучали в голове принцессы. Сердце разогналось, ускоряя бег крови, в ушах зашумело от волнения.

Король уже произносил речь, как ни в чём не бывало, проводя обряд бракосочетания. Далее после долгого монолога и жених, и невеста должны были произнести свои клятвы, держа в руках священную подвеску. Это символизировало переход в новую жизнь. Ворона стала нервничать, что после всего ей теперь не позволят пройти эту часть ритуала, ограничившись лишь тем, что его пройдёт Вельхэм. Ладони вспотели от переживаний, камень, который Руни всё так же сжимала, будто пульсировал.

«Безликий, помоги! Я согласна! Я хочу в Рахшон, хочу к Маду!» — стала повторять про себя ворона.

Вдруг за спиной короля словно промелькнула тень. Руни во все глаза стала смотреть на родителя, но никого за ним не увидела и решила, что показалось. Обряд всё продолжался, Вельхэм то и дело косился на принцессу. Однажды, скосив на него взгляд, Руни увидела довольную ухмылку герцога. Он подмигнул и послал вороне издевательский воздушный поцелуй. Перед внутренним взором вспыхнули картины, которые продемонстрировал ей Безликий — как жених развлекался с какими-то оборотницами. Принцесса была уверена, что это было правдой, и в том, что ничего не закончилось бы и после свадьбы, она не сомневалась. А ещё ворона знала наверняка, что план отца был заранее провальным. Не успокоятся Бьёрны, заполучив в свою семью наследную принцессу. Наоборот, она могла стать их инструментом на пути к власти. Кем они были бы сейчас? Захватчиками, бунтовщиками, незаконно рвущимися к трону. А что их остановит от устранения всех наследников престола, если вдруг у них появятся законные права на трон? Если бы Руни стала женой Вельхэма, то их дети могли бы стать претендентами на корону, если бы вдруг исчезли все другие. Руни подняла глаза на отца. Неужели он был так слеп, так слаб, что сам не понимал этого? Если сейчас герцоги поднимали бунт, то почему он ждал от них покорности, отдав им свою дочь? За размышлениями Руни не заметила, что церемония уже перешла к той части, когда подвеска оказалась в руках Вельхэма. Он зачитывал со специального документа обещания любви и верности, иногда многозначительно посмеиваясь. Всё было до омерзительного понятно. Закончив свою речь, молодой герцог отдал подвеску королю Каруэлу. Руни снова мысленно обратилась к Безликому, моля его о помощи. И в этот раз ворона явственно увидела его силуэт за спиной отца, божество Рахшона будто нашёптывало что-то оборотню в ухо. Всё это время король с сомнением смотрел на дочь, но потом протянул ей серебряный артефакт. Руни взяла его, за спиной стояла абсолютная тишина, гости замерли, ожидая дальнейшего. Принцесса вздохнула, чтоб унять волнение и дрожь в голосе. Говорить нужно было твёрдо и чётко. — Отец. Вспомни, кем ты был, когда мама была жива. В тебе есть сила, которой ты сможешь удержать трон. Не верь им! — ворона кивнула в сторону Вельхэма. — Что⁈ Да как ты смеешь! — вскричал младший герцог. — Ин виа! — произнесла принцесса, делая шаг назад и вставляя в углубление алый камень. На мгновение она подумала, вдруг это не тот камень, вдруг это только сказка, а Безликий лишь плод её воображения… Она увидела, как к ней рванула стража, как Вельхэм потянулся в попытке вырвать из рук артефакт, а отец застыл камнем, лишь удивлённо распахнув глаза. А потом всё закружилось, превратилось в цветные мельтешащие пятна. Внутренности Руни скрутило в тугой узел, казалось, что её вот-вот стошнит. Но внезапно всё закончилось. Принцесса вдруг поняла, что лежит с закрытыми глазами на прохладной земле, яркий запах свежей травы щекотал ноздри, а потом послышались крики.