Глава 9

Медведь застыл всего на мгновение, а потом побежал что было сил туда, откуда ветер приносил самый дивный аромат, который он только мог себе представить — запах Руни.

Мад остановился посреди зелёной поляны, оглядываясь и не понимая, откуда в Рахшоне вдруг появился этот запах? Тонкие ноты пчелиного воска, которым Руни иногда смазывала руки, огрубевшие от меча, фруктов, которые так любила ворона, и соль. Кожа принцессы неуловимо пахла солью, напоминая Маду море, которое однажды так поразило его, когда он был совсем маленьким. Как-то он спросил подругу, потому что мучиться вопросом уже не мог. Руни смутилась и поначалу не хотела отвечать, только мило улыбалась и отмахивалась. — Ну скажи! — Мад притянул её за шею, когда они шли с тренировки, и снова ощутил восхитительный аромат его вороны. — Чтоб кожа была гладкой, я во время купания натираю её солью. Вот и весь секрет, — пожала плечами она, а медведь чуть не взвыл, так захотел коснуться её атласной кожи. Но решился на откровение он только тогда, когда понял, что жизнь для него закончена. Идиот-герцог умчался, как только Мад озвучил очевидную вещь: кто-то должен остаться и задержать монстров, которые будто со всей округи сползлись на них троих. Медведь сразу же учуял, как он тюленя буквально смердело страхом, как только тот примкнул к их маленькой команде. Руни же смотрела влюблёнными глазами на своего будущего мужа… и вот итог. Вельхэм сбежал, не постеснявшись опозорить себя в глазах будущей жены, а Руни осталась с ним. — Уходи! — Нет, Мад! Даже не начинай! — Руни, это не обсуждается! — прорычал медведь, глядя на то, как ворона покрепче перехватывает рукоять меча. — Я не оставлю тебя! Мад навсегда запомнил, как у него в груди сдавило сердце. Руни была рядом, выбрала трудную битву, в которой могла погибнуть. Но медведь не стал принимать от вороны такую жертву. Он выпрямился, спрятал меч в ножны и развернул к себе своенравную птицу, взяв её за плечи. Серые глаза её лихорадочно блестели. Руни пережила немало потрясений: страх перед червями, которых она тем не менее крошила острым мечом, предательство жениха, а теперь принцесса наверняка понимала, что могла не выйти из пещер никогда. — Я не решался говорить тебе раньше, — Мад выдохнул и шумно втянул сквозь стиснутые зубы воздух, — но, кажется, сейчас самое время. Руни… Ворона затихла, застыла перед ним, глядя прямо в глаза. Всегда так делала, ловила каждое его слово, смотрела в самую душу, заставляя медведя иногда верить в невозможное. Временами казалось, что всё может быть, что она вовсе не принцесса, а он не сын кухарки. Казалось, что любые обстоятельства были мелочью по сравнению с тем, что было между ними… — Говори или доставай меч, ванути уже близко, я слышу их! — впервые Руни отвела взгляд, посмотрев на вход в тоннель, прорытый червями. Но потом она опять посмотрела на Мада, когда он ладонями обхватил её лицо. — Я люблю тебя, Руни. Всегда любил. И буду любить до последней минуты… А после случился их единственный поцелуй. Такой неуместный накануне гибели, но отчаянный и искренний. Вкус мягких губ Руни Мад помнил до сих пор. Малышка забыла как дышать, когда он, наконец-то, поцеловал её. К сожалению, у них не было времени. Это было прощание. Мад с силой заставил себя отстраниться от принцессы. В полутьме пещеры было почти не видно её эмоций, только дыхание выдавало волнение. Руни даже не успела ничего сказать, когда медведь вытолкнул её в тоннель и следом стал обрушать потолок. Отчаянный крик вороны до сих пор снился ему ночами. «Так надо было, маленькая», — думал он всякий раз, просыпаясь от кошмара. Она успела уйти, она была жива. Это было его целью. А то, что он был смертельно ранен… это ничего, такова жизнь. Уже умирая среди поверженных чудовищ, Мад прикрыл глаза, чтоб перед внутренним взором стоял образ его красавицы — сероглазой вороны, острой на язык и простой как крестьянка дочки короля. Но почему-то услышал он хриплый мужской голос. Он предлагал шанс спастись. Мад с трудом открыл глаза и увидел мрачную фигуру в чёрном капюшоне. Когда-то мама пугала его «Будешь баловаться, Безликий придёт за тобой!». — Я плохо себя вёл? — усмехнулся оборотень, облизнув окровавленные губы. — Ты молодец, медведь! Истинный сын своего мира! Мира Рахшон! — зловещим голосом произнёс Безликий. Силы покидали Мада, поэтому отвечать он не стал, ожидая продолжения. — Будет нехорошо, если такой сильный и молодой оборотень умрёт… — Да уж, — выдохнул Мад, чувствуя, как по телу прошла судорога. — Я хочу дать тебе второй шанс. Идём со мной в Рахшон, и я дарую тебе жизнь. Медведь был в ладах с логикой и считал, что в чужие миры от хорошей жизни не сбегают. — Нет, я лучше тут как-нибудь, — Мад стиснул зубы и задрожал от холода. Безликий посмотрел на него, точнее, медведь не видел лица божества, но откуда-то точно знал, что взгляд был долгим и пристальным. — Что ж, ты волен выбирать. Значит, твоя ворона будет сама справляться с тяготами жизни в моём мире… — Что⁈ Безликий стал растворяться в воздухе, словно туман под лучами солнца. Но как Руни могла оказаться в Рахшоне⁈ — Стой! Я согласен… — засипел из последних сил Мад и потерял сознание. Уже оказавшись в новом мире и какое-то время пожив в нём, медведь понял, что Безликий его скорее всего обманул. Откуда здесь могла появиться Руни? Она готовилась к свадьбе. Возможно, какое-то время оплакивала своего друга. А ему теперь предстояло коротать жизнь в бессмысленной беготне за куропатками… И вот теперь знакомый запах переворачивал в нём всё, ускорял бег крови и кружил голову. Неужели принцесса и впрямь оказалась в Рахшоне⁈ Вскоре Мад нашёл участок примятой травы, здесь точно была его ворона! Немного пошарив, он нашёл её серёжку. В глазах даже потемнело от радости. Но куда исчезла сама оборотница?