35

От мысли, что Мансуров был здесь, меня по-настоящему трясло. Да, Руслан сказал, что меня никто не тронет, но вдруг? Так разве я могла усидеть на месте, когда этот человек заявился сюда? Конечно же, нет. Едва мужчины ушли в кабинет, я на цыпочках пробралась к двери и стала слушать. И чем больше они говорили, тем больше я запутывалась. Не верилось мне в интерес Мансурова. Но вот Руслан, судя по всему, ему верил… И то, что мама, оказывается, ездила к этому мужчине…

Первым порывом было послать его куда подальше. Снова пойти на поводу у эмоций, но вторая мысль была полной противоположностью. А что, если Волков прав? Вдруг этот человек и правда не виноват? Что, если убийца так и не будет наказан, если я поставлю крест на том, кто кажется наиболее вероятным виновником, и не захочу разбираться до конца?

Это немного отрезвило. А еще просьба Руслана верить ему. Если он не выгнал этого мужчину, если до сих пор разговаривал с ним, то значит, так было нужно?

Наверное, именно это подтолкнуло меня к тому, чтобы заявить о своем присутствии.

Когда согласилась поговорить, Владлен Игоревич так и сидел, не проронив ни слова, пока мы не остались одни. А я… Хоть и нервничала, но забота Руслана придала мне спокойствия и сил.

Медленно прошла и села на место хозяина квартиры. Так между нами с Мансуровым был стол, который и давал некое ощущение дистанции. Потому что этот человек так жадно смотрел на меня, словно хотел узнать все и сразу.

— Итак, — прокашлялась я. — О чем вы хотели поговорить?

— Может, перейдем на “ты”?

— Сомневаюсь.

— Ладно. Пусть так. Тест показал, что ты — моя дочь.

— Какая жалость, — не сдержалась я. Ждала, что мужчина разозлится от моей реакции, но он оказался довольно терпеливым.

— А мне нет, Алиса. Я рад.

— Что ж, не могу разделить ваших эмоций по этому поводу. Это все?

Мансуров напряженно замер, его взгляд на пару мгновений стал растерянным. Да уж, наверное, не привык он, что ему перечили.

— Я могу понять твою позицию и даже принимаю в чем-то. Ты считаешь меня виновным в смерти Олеси. Но это не так.

— Пока это не доказано, — парировала я.

— Я разберусь. Узнаю, кто посмел это устроить, — жестко припечатал только что обретенный отец.

— Полагаете, я стану рассыпаться в благодарностях?

— Что ты, такого я не жду. Ты ведь девочка неприступная, да? Самостоятельная.

Его язвительный тон мне не понравился. Скрестив руки на груди, я откинулась на спинку кресла.

— Какая выросла.

— И в этом есть моя вина, — неожиданно мягко добавил он. — Возможно, знай я о тебе, и все пошло бы по другому сценарию. Но теперь уже ничего не вернуть.

— Очень удобно, — согласилась я, снова не сдержав собственную язвительность.

— Ты защищаешься от меня. Это нормально. Но я не враг тебе. И никогда не буду.

— Сомневаюсь.

— Ты — моя дочь.

— Вы мне чужой человек, понимаете? Чужой!

Мансуров тяжело вздохнул.

— Да, пока это так. Но ничто не мешает нам познакомиться друг с другом.

— Рассчитываете, что я проникнусь этими словами? Давайте начистоту — зачем вам взрослая девчонка, о которой вы всю жизнь слыхом не слыхивали?

Мужчина какое-то время молчал, задумчиво разглядывал свой стакан, в котором на дне осталось немного алкоголя.

— У меня была дочь. Младше тебя всего года на полтора. Хорошая девочка. А вот отец из меня вышел довольно паршивый, — неожиданно заговорил Мансуров, по-прежнему глядя на стакан. — Я ничего не жалел для нее. Они с моей женой получали все, что только просили. Мне казалось, что я все делал правильно. Чтобы обеспечить их, я все больше гнался за властью и деньгами. Но в этой погоне потерял самое важное… — Он замолчал, а я не знала, что сказать. Пожалеть его? — Я не заметил, как моя дочь подсела на наркотики. Думал, раз она постоянно под присмотром охраны, раз мать воспитывает ее, то все в порядке. А когда узнал, стало слишком поздно.

— Что с ней произошло? — все же спросила я, когда Мансуров молчал слишком долго.

— Передоз. Ее не откачали. Жена через месяц повесилась. А я остался один с властью и деньгами.

— Мне жаль ваших близких, Владлен Игоревич, но это не значит, что я проникнусь к вам родственными чувствами. Вы сами виноваты в своих приоритетах, — тихо произнесла я. — Мама всегда говорила, что главное — это семья. У вас же… не она.

— Считаешь себя вправе меня осуждать? — вскинулся он в ответ. И я заметила, что во взгляде его была искренняя боль. Ее нельзя было спутать — точно такую же я видела в отражении, когда думала о маме.

— Считаю, что вы пытаетесь восполнить свою потерю за мой счет. А мне это не нужно.

— Ты слишком молода и неопытна, Алиса. И судишь предвзято. Пока ты все еще считаешь меня убийцей.

— Дело не в этом. Допустим, это были не вы. Но неужели вам не противно пытаться заменить одну дочь другой? Да и ради чего? Правда думаете, что мы будем ходить друг к другу в гости и чинно распивать чай за семейным ужином?

— Тебе нужно время, чтобы принять эту новость, я понимаю. Но ты зря так раскидываешься возможностями, — вкрадчиво заговорил Владлен Игоревич. — Подумай, какие перспективы откроются перед тобой. Ты ведь не получила образование, а теперь сможешь. У меня достаточно денег, чтобы обеспечить тебе достойную жизнь, Алиса.

— И снова деньги, да? Вы меня не слышите — мне ничего от вас не надо. Даже если вы не убивали мою маму. Просто оставьте меня в покое, — уверенно произнесла я.

Мужчина недовольно прищурился и покачал головой.

— Не выйдет спрятаться, девочка. Как только станет известно, чья ты дочь, твоя жизнь изменится.

— Так не говорите! — потребовала я. — Мне не нужно родство с вами! Неужели не ясно?

— Может, и не нужно. Вот только ты уже попала под прицел моих врагов. Ты ведь достаточно умная, чтобы понять — просто так на аукционы не попадают…

— То есть я вам еще и за это спасибо должна сказать? — разозлилась еще сильнее. — Серьезно?

— Конечно, нет. Но я в состоянии защитить тебя. Идем со мной — я обеспечу тебе лучшую охрану.

— Посадите в клетку?

— У тебя будет все, что захочешь.

— Я хочу свободы, ясно?

Мансуров недовольно скривился.

— Ты очень похожа на мать. Олеся так же рассуждала. Тоже была максималисткой, независимой. Неудивительно, что столько лет молчала про тебя.

— Не смейте о ней говорить, — потребовала я. Почему-то мне казалось кощунственным обсуждать с этим чужим мне человеком то, что хранилось в памяти о матери.

— Может, я и не любил Олесю, но тебя без поддержки не оставлю. Нравится тебе или нет, — заявил мужик, превращаясь в жесткого бизнесмена.

— Заберете меня силой? — напряглась я от его слов. — Не забыли, что я умею с ножом на людей бросаться?

— Не забыл. И нет, не заберу. — Я даже облегченно выдохнула. — Пока, — добавил он, заметив это. — Но если Руслан еще раз накосячит, я не стану слушать ни тебя, ни его.

— Вы не имеете права! — прошипела в ответ. — Я совершеннолетняя!

— Как хорошо, что в этой стране я решаю, у кого какие права, да, Алиса? — холодно усмехнулся Мансуров. А затем поднялся на ноги. — Ты можешь злиться сколько угодно, но одну дочь я уже потерял. Второй раз я такой ошибки не совершу. И мне плевать на твои возмущения, если это сохранит тебе жизнь.

После этого он покинул кабинет, а у меня словно вытащили стержень. Я обмякла, практически упала лицом на руки и заплакала. Это было слишком для меня…

Я не услышала, как Руслан оказался рядом. Только почувствовала руки на своих плечах. Он не сказал ни слова — осторожно приподнял и, взяв на руки, понес обратно в комнату. Рядом с ним мне стало как-то стыдно показывать свою слабость, и я подавила желание поплакать еще.

— Разговор, так понимаю, не удался? — спросил он немного погодя. В его объятиях было так тепло и уютно, что я лишь кивнула, решив не портить момент словами. — Знаю, ты злишься. Да и Владлен — тот еще фрукт, но кое в чем он прав.

— О чем ты?

— Нужно быть осторожнее. Особенно теперь, когда ваше родство подтвердилось.

— Но он мне не нужен, понимаешь? Я не просила об этом! Мне не нужен отец! — возмутилась я.

— Понимаю, — мягко улыбнулся Волков, поправив прядь моих волос. — Но ты и не должна пока ничего решать. Пусть все идет своим чередом.

— То есть если он потребует, ты меня ему отдашь?

— Нет.

— Но он сказал…

Договорить я не смогла — мужчина поцеловал меня. Наконец-то! Я будто только этого и ждала, как-то сразу расслабилась, подалась вперед, едва не залезая на Руслана.

— Алиса-а-а… — протяжно выдохнул он, забираясь горячими ладонями мне под футболку.

— Только не отталкивай! — поспешно попросила я, боясь, что тот снова решит, что мне нужно побыть одной.

— Ты понимаешь, что делаешь со мной? — обреченно спросил Руслан между поцелуями.

— Не очень, — честно призналась я, все больше млея от его прикосновений.

— Нам лучше остановиться, — прохрипел он, ссаживая меня с колен.

— Нет! — крикнула тут же, цепляясь за рубашку мужчины. — Не надо!

— Прости, я… Пока я еще могу прекратить все, Конфета. Потом — уже нет.

— А если я не хочу прекращать? — с вызовом произнесла я. На лице Волкова появилась мягкая улыбка. Не насмешка, которой я так боялась.

— Сейчас ты опустошена разговором с отцом, ты пережила стресс, и тебе кажется, что готова ко всему. Но завтра… Ты можешь пожалеть. Я не хочу этого.

— А может, я жалею, что остановила тебя в прошлый раз? — очень тихо возразила я.

— Маленькая моя, — практически простонал мужчина. — Ты же с ума меня сводишь, понимаешь?

— Как и ты меня, Руслан. Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной.

— Первым и единственным, — жестко припечатал он, подхватывая меня на руки. — Других вариантов нет.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, а я… Да что я? Конечно, я была согласна! Потому что сердце-то мое принадлежало ему. Особенно теперь, когда все недоговоренности были разрешены.

— Я согласна…

Быстрый поцелуй, и Волков отнес меня к себе, уложил на свою огромную постель и окинул таким взглядом, что у меня щеки покраснели. Очень медленно он снял с меня всю одежду, а когда попыталась прикрыться, цыкнул, запретив это делать. Точно так же медленно он разделся сам. Будто давал мне шанс передумать. Да только было поздно — мои мысли были уже там, за гранью пристойного поведения.

Когда мужчина оказался полностью раздет, я нервно сглотнула, с ужасом думая, как эта огромная штука поместится в меня.

— Уже передумала? — низким голосом спросил он, проводя рукой по члену. Ну точно, запугивал специально. — Ты еще можешь отказаться…

— Не могу. Не хочу, — мотнула головой. — Только ты ведь… Осторожно, да?

Еще один взгляд, полный желания, был лучшим ответом мне. Вопреки моим ожиданиям, мужчина не набросился на меня и не засадил свой агрегат сразу же. Нет, сначала его руки вернули возбуждение, которое, признаться, слегка поугасло после демонстрации его мужественности.

Я стонала, царапала его широкие плечи, просила не останавливаться — потому что казалось, будто его пальцы и губы играли в какую-то неведомую игру, целью которой было замучить меня неудовлетворенностью.

— Руслан, — простонала я. — Ну пожалуйста…

Я уже сама раздвинула ноги так широко, как только могла, но мужчина лишь хитро улыбался в ответ.

— Что пожалуйста, Конфета?

— Мне надо… Сделай…

Связно мыслить я не могла — тело требовало разрядки. Я ведь помнила, как это бывает. И в то же мгновение ощутила горячий язык там, между ног. Мне хватило всего пары касаний, чтобы вдоль позвоночника пронзило горячей волной, а внутри сжалось до боли, а затем отпустило. Я не успела прийти в себя окончательно, когда ощутила горячее тело и кое-что между ног.

— Расслабься, маленькая, — прошептал Руслан, а затем резко вошел. Кажется, на волне эйфории я даже не почувствовала боль, которой так боялась в свое время. — Тшш, моя хорошая. Сейчас все пройдет…

Он не сорвался на бешеный ритм, нет. Его взгляд был прикован ко мне — такой внимательный, полный заботы и желания. Я видела, как непросто ему сдерживаться, но он все же не торопился. Лишь едва ощутимо двигался — чуть назад и снова вперед.

— Все нормально, — слабо улыбнулась я. — Не бойся за меня.

— Ты теперь моя, — прохрипел он, переплетая наши пальцы. — Навсегда, Алиса. Навсегда…

Если он думал, что я собиралась спорить, то нет. В данный момент все мои мысли разбежались кто куда. Было лишь чувство единения. Такое правильное, такое крышесносное, что лишь простонала в ответ, давая понять, что готова к большему.

И Волков без слов понял меня — показал всю силу своего желания. Так, что когда меня накрыло второй волной удовольствия, я едва хватала ртом воздух, пытаясь принять и осознать случившееся. Руслан кончил с моим именем на губах, и это стало финальной вишенкой на торте. Не сдержалась, расплакалась.

— Алиса, ты чего? — настороженно спросил мужчина. — Я сделал тебе больно?

— Нет-нет, — торопливо пробормотала я, прижимаясь к нему покрепче и не давая отодвинуться. — Просто это так… прекрасно… с тобой…

Он усмехнулся, поцеловал и, наконец, отстранился, снимая презерватив. Мне оставалось только удивляться — когда он успел обо всем позаботиться? Я-то ведь совершенно забыла об этом, отчего стало снова стыдно за свою нерасторопность.

— Мне нужно пойти к себе? — робко спросила я.

— Почему?

— Не знаю, может, ты…

— Глупости не говори, — оборвал меня Руслан, подгребая к себе поближе. — Я тебя теперь никуда не отпущу, Конфета. Теперь ты только моя. Запомни.

Глупая, счастливая улыбка появилась на моем лице. Ну, разве могло теперь хоть что-то омрачить мне настроение?