Глава 14. Артур

Я даже не сразу понял смысл сказанного. Просто смотрел на Еву несколько секунд, потом пожал плечами и, нахмурившись, уточнил:

– В смысле девственница?

Кусая полные губы, она судорожно пыталась натянуть обратно джинсы, однако я взял ее за запястья и потянул к себе, заставляя сесть.

– У меня никого никогда не было.

– То есть ты хочешь сказать что у тебя не было вагинального секса? – я не сводил с нее глаз, в голове вихрем пронеслась тысяча вопросов. Как она может быть невинной? С таким-то ремеслом? Если на месте девственная плева, значит она сосала и давала иным способом. С другой стороны… Да нет, бред же. Ева врет, но уж очень глупо. А главно зачем?

– У меня никакого секса не была. Я девственница, понимаете? – на ее глазах мелькнули слезы. Вот же актриса. Ну какая-такая она девственница? Что за бред? Да она меня за лоха держит! И правильно делает. Первый раз удалось нагреть, почему второй не выйдет? Я сам так поступаю с идиотами.

– Ты? Да-да.

И я навалился на нее, решив что все равно получу свое. Я за это заплатил. Договоренность была, пусть выполняет. Обхватив Еву за талию, я спустил с нее трусы и стал водить пальцами между ее очаровательных ножек. К моему неудовольствию, девушка практически не возбуждалась. Стерва! Неужели я такой урод для нее? Я покрывал поцелуями ее лицо и шею, но на моих губах оставалась только соль ее слез. Она не просила прекратить, не кричала, только плакала.

Это было невыносимо. Равнодушная, фригидная тварь! Я отстранился и, резко поднявшись, отошел к окну.

– Одевайся.

За спиной раздалось всхлипывание и скрип дивана. А мне хотелось ей дать звонкую пощечину. А еще лучше – придушить. Как можно с людьми так обращаться, а главное – зачем? Наконец, я повернулся.

Ева стояла возле дивана, зареванная, с раскрасневшимися губами. Ее ссутулившиеся плечи подрагивали, а руки были скрещены на груди, будто она хотела ее прикрыть. А может так обнимала себя. Мой гнев немного поугас. И хотя я понимал, что она меня разводит, внутри было как-то тяжело. А что, если она действительно невинная? Но тогда это противоречит обстоятельствам нашего знакомства.

Зачем она отправилась со мной в номер, если для нее это впервые? Имея такой товар? Разорвать девственную плеву желающих найдется много. Любой арабский принц одарит бриллиантами за это, да еще и дорогую машину купит. Зачем разбрасываться такими возможностями? Но и «мамка» сказала что они Еву взяли накануне, не успев оформить…

Допустим. Но она же нашла как-то эту работу.

– Вы меня сдадите в полицию? – мои размышления прервал ее тихий голос. В полицию… Она это так спросила, что я почувствовал себя моральным уродом. С женщинами всегда так. Стерва она, а виноват во всем ты.

– А что, в тюрьму не хочешь?

– У меня сестра младшая. Если я попаду в тюрьму, ее отправят в детдом.

Мой жизненный опыт подсказывал, что главный талант любой проститутки – это давить на жалость. У Евы с этим проблем не было. Я ей не верил, ни одному ее слову. Но мне хотелось чтобы она со мной разговаривала. И это было вдвойне глупо.

– Сестра или дочь?

– Сестра. У меня нет детей.

– А почему твою сестру не отправить родителям? Или к дедушке с бабушкой?

Ева открыла рот, но вдруг зарыдала. Это было и вовсе неожиданно. И как-то жутко что ли. Стараясь не показывать эмоций, я налил в кружку воды из кулера и сунул ей в руку:

– Выпей и расскажи. Сядь на диван.

Запиликал сотовый. Я помнил, что мне прямо сейчас надо ехать на встречу, что я уже на нее опаздываю. Но как уйти, если рядом Ева? Я физически не мог от нее оторваться, хотя внутри клокотала обида от ее отказа. Она явно считает меня уродом. Вон как испугалась! А я не страшный. Черт побери! Я нормальный, обычный мужик!

Между тем Ева дрожащей рукой поднесла к губам кружку и сделала несколько глотков, после чего села на диван.

– Так что случилось?

– У нас нет родителей. Они погибли в аварии год назад. – она сделала еще несколько глотков воды, с трудом успокаиваясь, – дедушек и бабушек у нас тоже нет, так получилось, наша семья переехала в Москву когда я была маленькой. Родители мамы живут в Нижневартовске, у них свои семьи, другие. А папа детдомовский. Так я и осталась с Лерой.

– А как ты на панели оказалась? – от этой истории становилось тяжело и грустно. Что, если Ева не врет? Ну может же быть такое? Хотя лучше бы врала. Тогда я не буду чувствовать себя моральным уродом.

– Я студентка, учусь на платном отделении, очно. – Она говорила немного хрипло, рассматривая кружку, будто это что-то интересное, – Надо было платить за учебу, да и жить на что-то. В общем, я была на мели, и тут повстречала Лидию Сергеевну. Она меня на улице остановила, предложила работу. А у меня денег было рублей двести, пустой холодильник… Я согласилась. Тем более что она сначала сказала что это будет работа моделью.

– Да, моделью, – я усмехнулся. Если это правда, то эту старую курву надо привлечь к уголовной ответственности за вовлечение в проституцию. А это реальные сроки, – и что, ты не догадалась что тебя везут не по подиуму ходить?

– Догадалась, – он пожала плечами, – когда я уже заполняла анкету, мне Лидия Сергеевна сказала что я буду заниматься сопровождением. А потом и проституцией. Но в первый день ничего не будет. Мне пообещали. А за то что я буду присутствовать на мероприятии, мне обещали заплатить.

Повисло молчание. Я не знал что сказать на это. Это было похоже на правду. Только правда эта все равно… С душком что ли?

– То есть ты хочешь сказать что ты приличная девушка. Верно?

– Да, – она кивнула, не сводя с меня глаз. А мне пришла в голову вполне себе неплохая мысль. Точнее, единственно верная, как мне тогда показалось.

– Но ты же понимаешь, что отдавать деньги все равно придется?

– Понимаю… Я отдам.

– Конечно отдашь. Ты отработаешь, и я сейчас расскажу как.