Глава 36. Артур

Когда я выкидывал туфли, единственным моим страхом было что Ева закатит скандал на весь ресторан. Все-таки я не знал ее близко, еще чего доброго начнет возмущаться, покажет себя как избалованная маленькая стерва с завышенным самомнением. А мне краснеть. Но лучше опозориться сейчас чем потом. Вон с Алиной я расслабился, и результат налицо. Я ждал чего угодно, любой реакции, но Ева меня опять поразила.

Она так искренне расстроилась из-за этих ужасных дешевых туфель, что мне стало ее жалко. Я осознал что она действительно не знает что от меня ожидать, как себя со мной вести, а главное, она была абсолютно беззащитна.

И это заводило во всех смыслах. Хотелось ее укрыть, уберечь, а с другой стороны, слишком провокационно выглядело ее милое личико.

Меня обуревали сразу два желания, которые до этого редко сходились в одной и той же женщине: прижать к стене и покрыть каждый кусочек ее тела поцелуями… и начать с ней играть, заставить ее визжать на всю улицу. Испугать ее еще раз, но в шутку. Чтобы она мне подыграла как-то. Я вдруг понял чего мне не хватало в общении с Алиной: непосредственности, детскости. Моя бывшая была слишком сложной, заносчивой, хитрой. И может именно это оттолкнуло меня от нее.

Ева мне казалось совершенно другой. Поэтому лучшем вариантом стало понести ее на плече кверху попой. Я уже знал, что она это воспримет как забавное приключение. Так и вышло. Правда вела себя она совсем тихо, видимо смирилась с участью.

Вторым камнем, о который я боялся споткнуться, это покупка новой обуви. Я боялся что Ева воспримет подарок неправильно, что он ее испугает. Хотя, признаться, меня бы тоже такое испугало: когда сначала заставляют горбатиться, а потом делают подарки, в три раза превышающую сумму долга. Но как объяснить что я окончательно втюрился? Хотя, она девушка умная, сама все прекрасно поняла.

Поэтому Ева быстро смирилась с моей непоследовательностью, и когда на ее ногах оказались удобные адекватные туфли, она встала с пуфика и, потянув вниз юбку, спросила:

– Куда пойдем?

– Куда глаза глядят.

И ее это абсолютно устроило! Она не требовала магазинов, музеев, клубов и театров! Ей тоже нравилось гулять и смеяться, особенно в такую чудесную летнюю погоду. Солнце потихоньку спускалось к горизонту, и Москва озарялась красивым розовым цветом. И я был счастлив.

Сначала мы пошли на Большую Ордынку, потом в Музеон, а закончилась наша прогулка практически ночью, на Патриарших. Мы разговаривали о фильмах, книгах, картинах. И я с удовольствием признавал, что Ева имела широкий кругозор, была начитанна и остроумна. А чтобы это узнать, надо было всего лишь ее расслабить.

Когда мы наконец оказались на лавочке Воланда, напротив пруда, она снова сняла туфли. Да, каблуки в нашей прогулке были лишними, хотя, признаться, я и сам устал.

– Давай еще раз поедим. Хотя бы кофе выпьем, – подмигнул я.

Она закивала.

И когда мы оказались в ближайшем ресторане, я понял что взгляд Евы стал долгим. Слишком долгим для девушки, которая равнодушна к своему спутнику. Она ждала от меня чего-то, но я был осторожен: я боялся что испугаю ее, а если она убежит, то где мне ее ловить по ночной Москве? К тому же такую красавицу точно кто-то украдет. Поэтому, оказавшись за уютным круглым столиком возле открытого окна, через которое можно было наблюдать за потоком гуляющей толпы, я подозвал официанта и заказал бутылку розового шампанского и пирожные. И когда Ева, отлучившаяся припудрить носик, вернулась за стол, то увидела два бокала, наполненные жидкостью с плавающими пузырьками.

– Это… Это шампанское? – она села на стул и, прикусив губу, смотрела теперь то на меня, то на на бокал.

– Да, Ева. Это шампанское. И его пьют.

Я заулыбался, а она растерялась:

– Шампанское пьют по поводу. А какой он у нас? – она пожала плечами, и, видимо расстроилась.

– Ну как же, неужели ты не поняла?

Она посмотрела на меня, и ее прехорошенький ротик чуть приоткрылся:

– Не поняла… Какой?

– Ты теперь моя девушка.

Воцарилась молчание. Ева нахмурилась, затем пожала плечами и, вдруг заулыбавшись, ответила:

– Ты надо мной смеешься. Я же домработница.

– Нет, дорогая, – я коснулся ладонью ее длинных волос, – ты теперь не домработница, а домохозяйка. А это значит, что ты не будешь ничего делать!

– Ты плохо знаешь кто такие домохозяйки, – она заливисто засмеялась, а я невольно покраснел. Вот же ж! И как ей объяснить что теперь между ней и кухней нет ничего общего?

– Тогда ты просто гостья…

– Гостья?

– Ладно, давай пока без определений, бери бокал: – я поднял свой и, вскинув брови, внимательно посмотрел на Еву. – за нас.

– Да. – пить она побаивалась, видимо опасалась что потеряет трезвость мышления.

Она нехотя взяла свой бокал и, вздохнув, коснулась моего. Раздался звон, и мы сделали по глотку. Шампанское отдавало приятной кислинкой, оно было фруктовым, как раз такое, какое должно было понравиться любой девушке.

Я не ошибся. Ева выпила почти весь бокал. Легко пошло значит. А после сковырнув клубничку с пирожного, отправила себе в рот. И тут я заметил, что она немного опьянела. С одного бокала! Видимо сказались нервы и усталость. Я тоже допил бокал, затем налил еще. Разговор продолжился, мы снова обсуждали искусство, но по блестящим глазам Евы я понимал, что ей хочется чего-то еще.

И тогда я подсел поближе и, обняв девушку за талию, горячо поцеловал ее в губы.