Глава 2.

Где-то глубоко под землей, далеко за границами живого мира, где не слышно ни звона стали, ни пения ветра, затрещала старая магия.

Темница дрогнула.

Капля воды сорвалась со свода и упала на каменный пол, с гулким звуком нарушая вековую тишину. Ее эхо разнеслось по пустоте, и именно это стало первым зовом.

Мужчина начинал пробуждаться, стряхивая многолетнюю пыль с волос, которые когда-то черной смолью развевались по ветру.

Сначала он почувствовал глухую и тусклую боль, как эхо давно забытой войны. Потом сделал рваный вдох. Мощная грудь вздрогнула, мышцы торса с усилием вспомнили, как сокращаться.

Руки дрогнули, но не двинулись. Они удерживались кандалами из черного железа, сплетенного с проклятыми рунами и ядом фэрриса – ядом, что убивал саму суть дракона.

Генерал стоял на коленях, как в молитве, но давно уже не молился. Только смотрел в темноту сквозь вековое забытье.

Пыль легла ему на широкие плечи. Вены под кожей еле светились тусклым, иссякающим светом. Его крылья, сожженные, закованные, были вытянуты вдоль стены и приколоты гвоздями и цепями с арканами. Изломанные, но живые. Проклятые руны не позволяли ему обернуться полностью, не позволяли стать тем, кто он есть.

И все же...

Несокрушимая магия дрогнула.

Он широко раскрыл глаза, и в темнице вспыхнул слабый, но реальный свет. Красноватый, как от тления углей. Он не помнил, как давно не видел света. Он не помнил, кто он в полном смысле, потому что ведьма Морра Вейл не просто заточила его в темнице. Она стерла его имя, наложила морок и затуманила разум черной магией.

Но его давно позабытое имя дрогнуло внутри, когда он почувствовал бешеный прилив сил.

Кандалы натянулись, крылья дрогнули. Сила под кожей заволновалась впервые за столетие. Яд, сплетенный с железом, мгновенно ожил. Цепи вспыхнули синим, и по телу прошел разряд боли.

Он зарычал, но не в голос, а в грудь, в само нутро. Сила гнала его вперед, а проклятие – рвало обратно.

— Мор-р-р-ра…

Голос, хриплый от векового молчания, рассек тишину темницы. Магия ведьмы напряглась, завибрировала в стенах. Печати начали трещать, словно кто-то нарушил условие, непоколебимый порядок, который держал его в заточении.

Впервые за десятилетия Раэн Ксарис почувствовал, что жив. И впервые за все это чертово время он почувствовал ненависть. Но на смену новому чувству пришла старая и привычная боль.

Цепи пели свою злую песню, яд обжигал вены, руны на запястьях вспыхнули алым. Попытка ведьмы удержать то, что давно должно было сгинуть, начала слабеть.

Сегодня что-то изменилось.

Он услышал в себе глубокое и древнее дыхание огня. Оно разгоралось, оно звало его.

Дракон просыпался.

Раэн зарычал низко и протяжно. Кровь в венах кипела. Его пальцы выгнулись, когти медленно прорвали сухую кожу. Кандалы скрипнули, как если бы железо впервые ощутило страх.

Его пепельная и изможденная кожа покрывалась узором, древняя магия оживала под ней. По позвоночнику хрустом прошелся огненный заряд, его родная стихия, и следом по спине вспыхнули чешуйчатые пластины, как броня, рожденная изнутри.

В глазах появились красные всполохи. Свет, которого он не знал столетиями.

А еще ярость, убийственное пламя и истинная суть.

— Я… помню… себя, — выдохнул он, и голос сорвался на гортанный хрип.

Он встал.

Кандалы трещали, изломанные крылья трепыхались. Цепи, державшие их, пульсировали заклинаниями, но сдались первыми.

Огромные мембраны рванулись в стороны, и скрежет рвущегося металла заполнил темницу. Каменная стена треснула, мелкие камни поскакали по твердому полу.

Он резко раскинул руки и вырвал кандалы с рунами и с ядом. Черный дым повис над ним. Его не волновала боль, боль была хороша. Она подтверждала, что он жив.

И тогда дракон окончательно ожил.

Его тело вздрогнуло, выгнулось, и дикое пламя вырвалось из ладоней. Пол разошелся трещинами.

Когда-то он был символом Империи Элларион.

Теперь же он станет ее палачом. Да, благородная сущность легендарного Генерала драконов канула в лету, сейчас на первом месте был жестокий и беспощадный зверь, который желал покарать предателей.

Он рванулся вперед, крылья сделали долгожданный полный взмах. Еще. Раз, два, и стены не выдержали.

Раэн пробил грудью камень, обломки закрутились в воздухе, обуглились от жара его дыхания.

И он взмыл в небо сквозь древние потолки, сквозь магические барьеры, которые разлетались на осколки, но не гасили его звериную сущность. Потому что он больше не был пленником.

Генерал сделал глубокий вдох, раскрывая легкие на полную мощь. Свежий воздух проникал в широкие ноздри ящера, он не мог насытиться им.

Он был яростью, был проклятьем.

Он был тем, кого злая ведьма заточила заживо и обрекла на смерть. Он был тем, кто должен был никогда не вернуться.

Но он летел.

Летел над черными лесами, над обугленными развалинами, над той Империей, которую едва узнавал. И в каждом ударе крыльев звенела одна мысль: один зов, одна живая нить, что пульсировала где-то далеко, но отчетливо.

Та, что зажгла в нем искру.

И ящер рвал воздух, не ведая пощады. Он летел к ней. Хотя еще не знал, кто она.

Но тело знало. Душа звала. А пламя отвечало.

______________________

Далее визуализация генерала Раэна Ксариса --------