Глава 52.

Тиана

Мы приземлились, когда небо уже стало черным. Холодная мгла стелилась по земле, вдалеке тянулись серые холмы, так выглядела граница Пустошей Кхарона. В воздухе пахло дымом и пеплом. Казалось, что этих краев не касались краски природы.

— Сюда, — тихо сказал Раэн, идя вперед по пыльной дороге.

Его высокий силуэт отчетливо вырезался при свете огромной луны.

Через несколько минут мы вышли к покосившейся таверне. Вывеска с изображением драконьего крыла висела на одной цепи и скрипела от ветра. Изнутри доносился шум голосов и запах жареного мяса.

— Выглядит как место, где нас никто не станет искать, — хмыкнул Тарион, смахивая со светлых волос пыль.

— И где можно наконец-то поесть, — буркнул Эдрис, держа Дориана за шкирку, словно пойманного кота.

Тот попытался вывернуться:

— Вы не можете так обращаться с пленными! У меня все тело болит!

— Удивительно, что оно у тебя еще есть, — лениво ответил Эдрис.

— Он может привлечь много внимания, — выдохнул Кайр и упер руки в бока.

— Я не…

Но пленник не успел договорить, как Тарион точечным ударом оглушил его.

Я приоткрыла рот, а Раэн повернулся ко мне и чуть улыбнулся краем губ.

— Мы с Тианой отвлечем хозяина. Вы тихо занесете его наверх.

— Тихо? — переспросил Кайр, с трудом сдерживая усмешку. — Это ты Эдрису скажи.

Внутри таверна встретила нас теплом. За столами сидели усталые путники, местные торговцы, пара наемников, никто не обратил на нас особого внимания. Хозяин, лысоватый мужчина с седыми усами, вытер руки о фартук и подошел к нам.

— Комнаты нужны?

Раэн кивнул, не меняя спокойного выражения лица.

— Две. И ужин для пятерых.

— Для пятерых? — хозяин прищурился, но Раэн достал из-за пояса звенящий мешочек и бросил его на стойку.

Шнурок развязался, и из него выкатилась пара золотых монет.

— Сейчас все устрою, господин.

Я почувствовала легкое движение руки на своей талии и сразу повернулась к Раэну.

— Не отходи от меня, пока я отвлекаю его, — шепнул он, глядя куда-то мне за плечо.

Я сильнее прижалась к генералу и обернулась. У лестницы, ведущей на второй этаж, Тарион и Эдрис, пыхтя, тащили наверх Дориана.

Сначала они несли его под руки, потом, когда тот зацепился ногой за перила, просто подняли и понесли, как мешок.

— Тихо! — шипел Кайр снизу, едва сдерживая смех. — Сейчас весь трактир сбежится!

Я чуть не прыснула со смеху, прикрывая рот рукой. Хозяин тем временем рассказывал Раэну, что за последние месяцы дорога на юг стала опасной, кто-то видел тени в небе, кто-то черных волков в степи.

— Мы надолго не задержимся, — ответил Раэн. — Только переночуем.

После заселения я спустилась вниз, драконы уже сидели за столом, который стоял в самом далеком углу таверны.

Кайр с забинтованным плечом молча наливал всем в кружки ароматный морс. Эдрис ковырял ножом в куске мяса, Тарион разливал похлебку по мискам.

Я села рядом с Раэном.

— Кто-то объяснит мне, кто он такой?

— Дориан Вейер, — прошептал Тарион. — Мы вместе служили Императору.

Все мужчины сразу посмотрели на хмурого Раэна. Ложка в его руке чуть жалобно не застонала.

— И он убил моих родителей, — сквозь зубы процедил генерал.

За столом повисла тишина, но я решила ее нарушить первой.

— И зачем он нам? — тихо спросила я.

— Нам нужна информация. Он пока упорно молчит, но все они начинают говорить, когда запахнет жареным, — спокойно ответил генерал и протянул мне кружку.

Я сделала глоток. Морс был терпким, обожгло язык, но согрело грудь.

За окном в ставнях гудел ветер, а в очаге потрескивали дрова.

Раэн сидел рядом, его плечо чуть касалось моего.

Таверна постепенно стихала. Путники один за другим уходили спать, а у нашего стола все еще стояли миски, кружки, куски хлеба и дымящееся мясо.

Я откинулась на спинку лавки, чувствуя, как тепло от очага приятно греет лицо. Мужчины разговаривали вполголоса, устало, но уже с той легкостью, что приходит после победы и горячей еды.

Кайр, наконец, перестал кривиться от боли и пытался насмешить Тариона, вспоминая, как тот случайно хвостом снес половину сарая, когда превращался обратно в человека.

— Я сказал: аккуратно! — подражал он чужому голосу, размахивая ложкой. — А он мне: я всегда аккуратен! И бац! Весь сарай в щепки!

Все рассмеялись. Я отложила ложку, аккуратно сдвинула в сторону тарелку с мясом и положила на край пару кусков хлеба.

Кайр внимательно смотрел на меня, а потом усмехнулся:

— Это ты отложила себе на ночной жор?

Я взглянула на него исподлобья и, пригнувшись к столу, прошептала:

— Для него, — и кинула взгляд вверх, на потолок, туда, где под самой крышей за дверью сидел пленник.

Эдрис тяжело выдохнул:

— Ты неисправима.

— Пусть хоть кто-то в этом мире останется человеком, — бросила я.

Раэн тихо рассмеялся.

— Ты слишком добра, Тиана, — он чуть наклонился ко мне, и прежде, чем я успела ответить, его губы коснулись моего виска.

Его рука обвила мою талию, и он легко притянул меня к себе. У меня внутри все перевернулось.

— Раэн, — прошептала я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

Он ничего не ответил, только чуть сильнее сжал меня, будто говорил: я рядом, я держу тебя, и пусть весь мир подождет.

И да, весь мир заметил.

Кайр, прикрывая улыбку ладонью, перевел взгляд на Тариона.

— Кажется, наш генерал наконец-то перестал быть из камня.

— Не мешай человеку расцветать, — буркнул Эдрис, подливая себе вина, но губы его тоже дрогнули.

Тарион покачал головой, усмехаясь:

— Вот и до чего доводит одна упрямая девчонка.

Я хотела возмутиться, но Раэн прошептал мне в волосы:

— Пусть болтают, языки же без костей, — и его рука чуть сильнее прижала меня к себе.

Мир за стенами таверны казался далеким и неопасным. Пламя в очаге играло на лицах мужчин, снаружи выл ветер, а я чувствовала себя прекрасно.

Спустя некоторое время я встала из-за стола и взяла тарелку, приготовленную для пленница.

— Я тебя провожу, — сказал Раэн и встал следом.

— Не надо, останься с друзьями. Вам о многом надо поговорить. Со мной ничего не будет, Дориан же связан? — я взглянула на драконов.

— Угу, — кивнул Эдрис.

— Вот видишь, — я положила руку на грудь Раэна и посмотрела ему в глаза.

— Если что, сразу кричи, — наказал он мне. — Я разнесу эту таверну на щепки, но не позволю этому гнусному мерзавцу обидеть тебя.