Меня еще немного трясло после пережитого. Я до сих пор не могла поверить, что смерть второй раз обошла меня стороной. И мне до сих пор было не по себе. Я привыкла рисковать, но сегодня действительно испугалась, оказавшись беззащитной перед разрушительной мощью стихии. Но я знала, что переживу это. Завтра настанет новый день, Алекс начнет готовить меня к путешествию, и самому необычному в моей жизни делу и я забуду о том, что со мной едва не произошло по дороге. А сегодня у меня есть горячая ванна ароматная пена и немного свободного времени.

Когда вышла из ванной комнаты на столике у кровати обнаружила поднос с обедом и поняла насколько голодна. Тушеный кролик с овощами был восхитителен, как и свежевший багет. После еды я почувствовала себя относительно бодро и отправилась исследовать комнату. Мне было интересно, чего в ней особенного кроме вида из окна. Сильнее всего меня заинтересовали книжные полки. Там стояли пухлые томики, некоторые с закладками, некоторые зачитанные до такой степени, что было сложно взять их в руки. Между ними пухлые тетради, исписанные красивым почерком с завитушками. Я открыла одну и у меня из рук выпал на пол, потемневший от времени рисунок или какой-то местный аналог фотографии.

Я подняла его и взглянула на изображенных светловолосых парней лет пятнадцати. Алекса и Габриэля несложно было узнать. Между ними стояла симпатичная девчонка чуть младше с длинными, развевающимися на ветру волосами. Картинка была настолько реальна, что мне показалось, что я вижу рябь на воде. Троица была запечатлена рядом с озером, на которое открывался вид из моей комнаты. Интересно, кто это? Погибшая дочка хозяина замка или неизвестная мне сестра Алекса и Гейба?

Не с ней ли связана злость Габриэля? Почему-то он не хотел, чтобы меня размещали именно в этой комнате. Я осторожно убрала рисунок обратно в тетрадь и вернула ее на полку. Читать перехотелось. Мне казалось, что я лезу не в свое дело.

Но мысли о незнакомке не отпускали. Я пересмотрела все книги, нашла незамысловатый плетеный браслетик, несколько статуэток, но больше никаких рисунков.

Я могла убеждать себя сколько угодно, что нехорошо читать чужие записи, но знала, любопытство всегда победит. Поэтому даже не стала специально с ним сражаться. Открыла тетрадь и попыталась вчитаться текст, смысл слов будто ускользал от меня. Я пробовала раз за разом, но не могла. Похоже, записи защищал какой-то магический шифр. Едва я ловила глазами слово. Как оно плыло, буквы менялись местами и смысл ускользал.