ВТОРАЯ ЧАСТЬ

Глава 1

Утро началось внезапно — как первый снег, которого никто не ждал.

Я распахнула глаза, слезящиеся из-за не смытой косметики, и поняла, что нахожусь не у себя дома, а в чужой квартире. И в чужой кровати. Кроме того, не одна, а с каким-то парнем. Конечно же, чужим — своего-то у меня не было!

Он как-то совершенно по-собственнически обнимал меня, прижимая спиной к своей груди и, кажется, не собирался отпускать. А еще жарко дышал в шею. Одеяла на нас не было — оно лежало на полу, где валялась и моя одежда.

Чтобы осознать это мне понадобилось несколько секунд. Я лежала, боясь пошелохнуться, зачарованно смотрела на окно, закрытое жалюзи, сквозь которые пробивался солнечный свет, и панически пыталась вспомнить события вчерашней ночи. Однако голова болела так, что получалось это у меня из рук вон плохо. К тому же еще и тошнило.

«Твою ромашку, кто это?», — мрачно подумала я, готовясь к самому худшему — неужели этой ночью у меня что-то было с каким-то незнакомым парнем?! Если я напилась и переспала с кем-то, мне останется только закрыть глазки и умереть от ужаса. А вдруг он заразный?! А вдруг он меня ребенком заразит?! Да и вообще, как так вышло?! Я ведь никогда не напивалась так, чтобы все забывать. Это отвратительно.

Я попыталась отстраниться от парня и встать, однако он не дал мне этого сделать — обнял еще сильнее, прижимая к себе и во сне провел носом по моей шее. Однако в этот момент я облегчением поняла, что раздета не полностью — на мне осталось нижнее белье. А значит, не все так плохо, как могло бы быть. Надеюсь, мы просто оказались в одной кровати, и между нами ничего не было.

Мучительно пытаясь вспомнить, что произошло в клубе, я коснулась руки незнакомца, лежащей на моей талии, и задумчиво потыкала в нее пальцем. Без отвращения, которое обычно появлялось у меня, стоило парням начать распускать руки. С неожиданным интересом.

Обычная мужская рука.

Сухая ладонь. Крепкое запястье. Выступающие костяшки.

Под кожей ощущались чуть выступающие вены…

Интересно, кто этот смертник?

Я повернула голову, чтобы понять, кто смеет меня обнимать, и обомлела, забыв, как дышать, — позади, уткнувшись мне в шею, сладко спал Владыко. Олег Владимирович Владыко. Мой препод и моя жертва в одном флаконе.

Я.

Провела.

Ночь.

С этим.

Высокомерным.

Идиотом.

Я тотчас вспомнила, как встретила его в клубе, как он защитил меня от какого-то недоумка, как мы гуляли по ночному городу и как оказались в баре. Видимо, после него мы поехали к нему домой — вот почему комната показалась мне знакомой.

— Доброе утро, — громко и злобно сказала я, пылая ненавистью. — Надеюсь, вы хорошо спали. Потому что это был последний хороший сон в вашей жизни.

Владыко не реагировал. Спокойненько себе спал. Будто бы я не лежала у него под боком в одном белье!

— Олег… как вас там… Владимирович… Просыпайтесь. У нас катастрофа. Катаклизм. Апокалипсис! — выкрикнула я.

Вместо того, чтобы проснуться, Владыко еще крепче обнял меня, и его рука как-то сама собой переместилась с талии на грудь.

Я возмущенно выдохнула — не то чтобы мне было неприятно, но какого черта он меня лапает ее даже не просыпаясь?! Он должен помнить каждое свое преступление, дабы я смогла его шантажировать — а в моей голове уже возник отличный план.

— Подъем, соколик, — прошипела я. — Я ведь тоже могу за что-нибудь схватить. Алло, доброе утро! — повысила я голос.

— Малышка, давай еще поспим, я устал, — прошептал Олег совершенно незнакомым тоном — нежным и мягким, таким, что я, закусив губу, повернулась к Владыко вновь — убедиться, что это все-таки он, а не какой-то другой тип, похожий на него.

— Спать с малышками вы будете потом. Эй, Олег! Ты не мог бы перестать меня домогаться? — еще громче сказала я.

— Что?.. — удивленно переспросил он.

— Мне, конечно, нравятся литературные пассажи а-ля «его горячее дыхание обжигало ее кожу», но вы мне уже всю шею обдышали. Будто паровая баня, — недовольно сказала я.

Владыко медленно отпустил меня, а после столь же медленно сел в кровати. А я наконец была свободна — поэтому тоже села и злобно уставилась на Олега.

— Хорошо спалось? Сладко? — ядовито спросила я. Наверное, нужно было схватить одеяло и укрыться, но делать этого я не собиралась — представим, что я в раздельном купальнике.

— Что… что ты со мной сделала, Ведьмина? — непонимающе спросил Олег, разглядывая меня как новое чудо света.

— Я-а-а?! — искренне возмутилась я. — Это ты что-то со мной сделал. Притащил черт знает куда! Что это за гнездо разврата? — усмехнулась я.

— Это моя квартира, — с нехорошей усмешкой сообщил Олег. — Не узнала?

— То есть, ты привез меня в свою квартиру и соблазнил, — сощурилась я, оценивающе разглядывая разворот его крепких плеч и пресс. — Так-так-так. А вы смелый, Олег Владимирович! Знаете, я, конечно, люблю смелых мужчин, но этого просто так не оставлю. Сейчас позвоню в полицию. И в ректорат. И папе.

— Я тебя сейчас убью, — совершенно будничным тоном сказал Олег и потянулся ко мне.

— За что?! — птичкой слетела я с кровати. И он тоже встал с нее. С виду спокойный, но в душе ужасно злой. Надо признать, мне нравилось доводить его до этого состояния.

— За все хорошее. Это ты в очередной раз пробралась в мой дом и залезла в мою постель, Ведьмина. Не ожидал. И часто ты так делаешь? — поинтересовался он. — Часто забираешься в кровати парней?

— Что ты сказал? Владыко, ты поехавший, что ли? — без особо почтения спросила я. — Это ты чем-то опоил меня и привез к себе для своих грязных делишек. А еще преподаватель в вузе, ха!

Я понимала, что между нами ничего не было, к тому же вдруг вспомнила, как шарахалась по его квартире ночью, однако отказать себе в удовольствии поиздеваться над Владыко не могла. Ведь это такой прекрасный повод для шантажа…

Глава 2

— И часто вы так развлекаетесь или только по выходным? — продолжала я, стоя у окна и насмешливо глядя на Олега. Фигура у него все же была классная. И злился он здорово — его эмоции просто-таки притягивали меня.

Мои слова ему не понравились. Я, кажется, вообще ему не нравилась, что меня, впрочем, ни капли не смущало.

— Повтори, — с тихой яростью в голосе потребовал Олег.

— Повторяю, раз просишь, — ослепительно улыбнулась я. — Часто ты спаиваешь невинных девушек и тащишь в свою кровать? А я ведь думала, ты порядочный.

— Иди сюда, — надвинулся на меня Олег, обжигая ненавидящим взглядом. — Я сказал — иди сюда. Живо!

Идти к нему я категорически не желала, и моментально оказалась у двери.

— Давай без насилия, — попросила я и ненатурально всхлипнула. — Ты и так меня ночью домогался… Как мне пережить это?..

— Да ты что? — оскалился Олег не мигая. — Домогался? Пережить не можешь? Иди сюда, Ведьмина, я помогу тебе это пережить.

— У тебя какой-то взгляд лютый, — покачала головой я. — Ты хочешь меня ударить?

— Не неси чушь, я хочу выставить тебя отсюда, чертовка.

— Ой, да ладно тебе. Кстати, тебя не смущает, что мы оба в одном белье? — кокетливо повела я плечом.

— После твоей очередной выходки, Ведьмина, меня уже ничего не смущает.

— Ну да. Соблазнителя девушек такие вещи мало волнуют… Ох, милый мой Олег Владимирович, что нам делать?! Я-то, конечно, переживу, а ты-то преподаватель! Кто тебе репутацию восстановит, когда в ректорате узнают?..

Владыко снова двинулся на меня, но я, ловко оббежав его, упорхнула к окну — теперь нас разделяла лишь двуспальная кровать.

— Ведьмина, хватит играть. Мне это надоело. — С этими словами Олег наступил на мое платье и, чертыхнувшись, поднял его.

— Ага, теперь ты мою одежду забираешь! — возликовала я. — Теперь там твои отпечатки точно есть.

Честно сказать, я думала, что платье полетит в меня, но нет, Олег положил его на постель.

— Знаешь, вообще я девушка добрая… И смогу простить тебе твою слабость! Ты же знаешь, что нужно сделать взамен. — Махнула я ресницами, с трудом сдерживая смех.

— Ты опять об этом? — скрипнул зубами Олег.

— Не опять, а снова! Ты станешь моим парнем? Я не требую от тебя любви и внимания — просто давай пару раз сыграем роль влюбленных. А потом разбежимся, как в море кораблики. И потом…

Закончить я не успела — Олег перескочил через кровать и схватил меня за руку. Я попыталась вырваться, но ничего не вышло. Зато когда я дернулась в очередной раз, мы оба почему-то вдруг потеряли равновесие и упали на кровать — я сверху, так, что волосы разметались по груди Олега, а ладони оказались на его горячих плечах.

Мне вдруг захотелось поцеловать его — так сильно, что я прикусила губу.

Это было слишком противоестественное желание, особенно если учесть, что сначала я была напугана и возмущена, а потом меня разбирал смех и внезапный азарт.

— Ну что, милый, — спросила я, подняв голову. — Ты сделаешь это?

Олег не отвечал — смотрел на меня странным долгим взглядом и молчал. Одна его рука оказались на моей обнаженной спине, и в какой-то момент мне показалось, что он сейчас скинет меня с себя. Но вместо этого Олег вдруг запустил пальцы в мои волосы и легонько сжал их.

Я потянулась к нему за этим самым чертовым поцелуем, чувствуя, как горят щеки и пылают губы.

«Сделаешь это?» — спрашивали его насмешливые глаза.

«Сделаю», — мысленно отвечала я.

Сердце колотилось как сумасшедшее, и от каждого его ласкового поглаживания по спине желание поцеловать Олега только росло.

Это было безумно нелепо — сначала мы вместе проснулись, потом упали, а теперь лежим и смотрим друг на друга так, будто бы случилось что-то невероятное, и если

— Ты же специально сделал это? — прошептала я, целуя его в колючую из-за легкой щетины щеку. Мне все еще удавалось сдержать себя от того, чтобы не впиться в его губы поцелуем — иначе это было бы ужасно странно.

— Что? — тихо спросил он.

— Упали.

— Может быть.

Я улыбнулась — вдруг почувствовала сумасшедший стук его сердца.

— Таня, — вдруг позвал он меня по имени шепотом и дотронулся пальцами до моего подбородка.

От того, что он назвал меня по имени, я вздрогнула и потянулась к его губам, однако… Однако, разумеется, нас прервали. Как могло быть иначе?!

Искра, которая только что проскользнула между нами, погасла, затаилась в глубине наших душ.

— Господи! Олег! — раздался вдруг громкий возглас.

— Бабушка, — с раздражением прошептал Владыко и моментально скинул меня с себя. Да так, будто бы не таял от моих прикосновений и не звал по имени, а стал жертвой моих гнусных приставаний. Нет, серьезно, будто бы это я уложила его в кровать!

Я вскочила и увидела, как из спальни стремительно выходит невысокая пожилая женщина. Та самая бабушка Владыко, с которой он почтительно общается исключительно на «вы». Вместе они не живут, но ключи от его квартиры она имеет. Потрясающе. Наверное, теперь она думает, что внучок водит на ночь домой каких-то непонятных девиц. То есть, меня.

— Оденься, — велел мне Олег и сам стал натягивать джинсы. — Чего ты на меня так пялишься, Ведьмина?

— Думаю, — ответила я, подбирая с пола колготки. — Знал бы кто в университете, что я оказалась в одной постели с Владыко, что бы было?

— Ничего хорошего бы не было.

— Вот именно. Только попробуй спросить кого-нибудь на следующей лекции, — пригрозила я. — Всем моментально расскажу.

— Одевайся! — рявкнул Олег. — Выйдешь к бабушке и будешь с ней милой, поняла?

— Поняла, — вздохнула я, а он, натянув черную футболку, вышел из спальни. Со вздохом я натянула платье, привела волосы в относительный порядок, избавилась от следов макияжа с помощью специальных салфеток и вышла следом.

Его бабушка сидела в гостиной — расположилась в кресле, как на троне, положив руки на подлокотник. И выглядела она царственно — прямая осанка, ухоженный вид и со вкусом подобранная одежда. Не какой-нибудь устаревший костюмчик, в светлая блузка с воротником-стойкой и элегантные брюки. Статный образ завершали короткие пепельные волосы и очки в прямоугольной оправе. Такую женщину несмотря на почтенный возраст сложно называть бабушкой, скорее — дамой. Перед ней стоял свежий кофе, который Олег только что приготовил, однако она к нему даже не притрагивалась.

Глава 3

Чувствуя себя глупенькой девочкой, под ее строгим взором я села на край дивана и скромно сложила руки на коленях. Олег стоял рядом, и, хотя он казался спокойным, я чувствовала, как он напряжен. Может быть, боялся, что я не понравлюсь его бабушке, или что она расстроится, что застала дома у внука какую-то незнакомую девушку в одном белье?

— Здравствуйте, — улыбнулась я ей, решив по совету Олега побыть с его бабушкой максимально вежливой и милой. Однако со мной в ответ здороваться никто не стал. Меня лишь окатили полным презрения взглядом. Точно такой же взгляд был и у Владыко — видимо, в их семье умение уничижительно смотреть на людей передается из поколения в поколение.

— Позвольте вас представить, — торопливо сказал Олег. — Это моя бабушка, Валентина Анатольевна. А это моя… знакомая, Татьяна.

Я прищурилась — быть какой-то там знакомой мне не хотелось, но я промолчала.

— Приятно познакомиться, — сказала я добродушно.

— Прошлая была лучше, — констатировала пожилая женщина, все так же в упор разглядывая меня. Ее взгляд из-под очков был острым, пронзающим насквозь. Если Олег отдаленно напоминал мне Снейпа, то его бабушка — профессора Макгонагалл.

— Простите, что не удовлетворила ваш вкус. Буду стараться понравится вам в следующий раз, — скромно потупив глаза в пол, сказала я, хотя в душе все перевернулось — Васька лучше меня?! Это простите, чем!?

— Таня, — нахмурился Олег.

— Зато эта веселее, — продолжала бабушка. — Наверняка хамка.

— Почему хамка? — растерялась я от такого напора.

— По лицу видно. Нет печати интеллигентности, — поставила мне диагноз Валентина Анатольевна.

— Я забыла ее дома, — ослепительно улыбнулась я, не собираясь сдаваться.

— Лучше бы ты, милочка, себя дома забыла. А не ночевала у посторонних мужчин, — заявила Валентина Анатольевна. — В двадцать лет это может казаться романтической чушью, но к тридцати грозит стать плохой привычкой.

Она говорила это так уверенно и при этом излучала какую-то жесткую, властную энергетику, что я почувствовала себя крайне неуютно. Еще бы, двое Владык на один квадратный метр — это перебор для бедной меня.

— Я в первый раз у Олега ночую, — отозвалась я, хлопая ресницами.

— Путь в тысячу ли начинается с первого шага, — было мне ответом.

— Перестаньте. Это некрасиво по отношению к моей гостье, — снова вмешался Олег, теперь уже недовольно глядя на родственницу. Ее визиту он был абсолютно не рад.

— Я лучше знаю, что красиво, а что некрасиво, — усмехнулась его бабушка. — И уверена, что молодой девушке проводить ночи у занятого мужчины — не просто некрасиво, а отвратительно.

— Ты занят? — встрепенулась я.

— Для тебя, милочка, он всегда занят, — отмахнулась Валентина Анатольевна. Я даже комментировать это не стала и просто погладила оказавшуюся у моих ног кошку. Прелесть, кажется, бабушку недолюбливала — сторонилась ее. Сторонилась настолько, что сидела рядом со мной забыв, что я ей, в общем-то, тоже не понравилась.

Хорошая новость — кажется, у меня есть сторонница. Плохая — моя сторонница это кошка. Замечательно. Вместе мы выдержим против грозной бабушки. Наверное.

— Что за глупости вы несете? — окончательно рассердился Олег.

— Повежливее, молодой человек, — сощурилась Валентина Анатольевна. — Я неоднократно говорила, что сама найду тебе подходящую жену из моего круга общения. Достойную. Образованную. С хорошими манерами. Все эти девицы, которые стаями кружат вокруг, тебе не нужны, Олег.

— Я сам разберусь, кто мне нужен, а кто — не нужен.

— Сомневаюсь. Ты до сих пор не научился отделять нужных людей от ненужных. Олег, надеюсь, ты с ней не встречаешься? — спросила Валентна Анатольевна. «С ней» прозвучало с отвращением.

Олег сел рядом со мной на диван, и я кожей чувствовала его злость.

— Даже если встречаюсь — какая вам разница? — спросил он с усмешкой.

— Ты мой единственный внук. Я не позволю тебе встречаться с какой-то непонятной девицей, — отрезала его бабушка.

— Вы слишком поздно вспомнили, что я ваш единственный внук, — нехорошо улыбнулся Олег.

— Грубишь? — изогнула она тонкую бровь.

— Констатирую факт, — пожал он плечами. — Мне не пятнадцать лет, чтобы вы контролировали, с кем я встречаюсь и сплю. И да, Таня — моя девушка. — Олег вдруг взял меня за руку и сжал мои пальцы. — Я не позволю ее оскорблять. Даже вам.

— Вот как, — поднялась на ноги Валентина Анатольевна. Меня окатило новой волной презрения, но я продолжала молчать, рассудив, что в их спор влезать не стоит. Пусть разбираются сами.

— Если я захочу, женюсь на ней. Или на другой девушке. На той, которую выберу сам, а не вы. Я ценю вашу заботу, бабушка, но иногда она переходит всяческие границы, — продолжал Олег.

— Ты бываешь таким же отвратительно недалеким, как твой отец, и исключительно глупым, как мать, — процедила сквозь зубы Валентина Анатольевна. Своим присутствием она буквально подавляла и меня, и своего внука. Она была сильной, жесткой женщиной, привыкшей к тому, что все делается по ее воле. А Олег ненавидел подчиняться и действовать по чьей-то указке.

— У меня слишком много недостатков, чтобы быть таким же идеальным, как вы, — спокойно отреагировал Олег.

— Не дерзи, — погрозила ему пальцем Валентина Анатольевна. Она была в ярости, но хорошо себя контролировала — как и внук.

— Иначе что? Лишите меня наследства? Так я всегда говорил, что оно мне не нужно — сам заработаю деньги, — продолжал Олег, не понимая, что все крепче и крепче сжимает мои пальцы. — К тому же Денису оно очень нужно.

Имя Денис заставило Валентину Анатольевну сморщиться как от зубной боли.

— Я же просила. Не упоминай этого негодяя при мне! — повысила она голос.

— Но он ведь тоже ваш родной внук. И в отличие от меня вы занимались его воспитанием, — продолжал Олег.

— Этот мерзавец мне больше никто. Что ж, очевидно, мне не рады в доме единственного внука, — тихо проговорила Валентина Анатольевна, и ее яростный взгляд снова остановился на мне. — Кого-то ты мне напоминаешь, милочка. Очень знакомое лицо.

— В полицейских сводках его точно не было, — попыталась пошутить я, чувствуя себя маленькой мышкой перед огромным тигром.

Она лишь недобро усмехнулась, сканируя меня глазами.

— Я вас провожу, — тихо сказал Олег.

— Не утруждайся. Удели время своей… гостьей. — С этими словами его бабушка размашистым шагом направилась к прихожей. Олег все равно пошёл следом.

— И предупреждаю, что поменяю замки, — сказал он спокойно, когда она накинула на себя зимнее пальто из модной коллекции.

— Лучше бы ты поменял образ жизни. Иначе закончишь, как отец.

С этими словами Валентина Александровна покинула квартиру.

Глава 4

Олег вернулся, достал их холодильника бутылку холодной воды и стал пить. Вид у него был такой, будто он не с бабушкой общался, а пробежал километров десять.

Я встала, подошла к нему и с сочувствием погладила по плечу — мне хотелось его успокоить. Олег вздрогнул и посмотрел на меня. Будто только вспомнил, что я нахожусь у него дома.

— Ну что, теперь я твоя девушка? — весело спросила я и поняла вдруг, что должна его успокоить — слишком уж он был напряжен после визита родственницы.

— Таня, давай без твоих шуточек.

— А это была не моя шуточка, а твоя. У меня едва сердечко не остановилось, когда ты объявил бабушке, что я — твоя девушка и схватил за руку.

— Это была вынужденная мера. Извини, Таня, — вдруг сказал Олег. Это самое «извини» растопило мое сердце, и я сама не знаю, почему. Может быть, потому что это прозвучало безумно искренне? Неважно, как красиво извиняется человек, какие слова использует и какие оправдания находит, важна искренность. И в его голосе я услышала ее. Искренность всегда била прямо по сердцу. На вылет.

— Да ладно тебе. Все в порядке, — вздохнула я.

— Сомневаюсь, — отозвался Олег, упираясь руками о столешницу. — Меньше всего я хотел, чтобы вы встретились. Моя бабушка — достаточно сложный человек.

— И в этом ты на нее похож, — улыбнулась ему я. — Ваша фамилия вам о-о-очень подходит.

— У нее другая фамилия, — отмахнулся он.

— Да? Как жаль, — расстроилась я. — Твоей бабуля настоящая Владыко.

— Жаль, что она этого не слышала, — отозвался с усмешкой Олег. — Она ненавидела моего отца. Да и меня, как ты видишь, не слишком-то жалует. Мы с отцом не так хороши для нее, — вдруг добавил он, будто не сдержавшись. — Она всегда считала себя и свою семью особенными. Дворецкие — интеллигенция в каком-то там поколении. Они любят называть себя громкими словами — ученые, политики, артисты, спортсмены. Да еще и с порядочным состоянием. Ее отец был первым секретарем областного комитета КПСС, а после перестройки умудрился сколотить состояние и стал почетным гражданином. После его смерти моему деду достались несколько заводов, инвестиционно-финансовая группа, сеть автосалонов что-то еще… В общем, Дворецкие всегда хорошо жили — и при советской власти, и после нее. Только, знаешь, Таня, их осталось мало — моя бабка, дядя и двоюродный брат. Она хотела, чтобы все досталось ему, брату. С самого детства занималась его воспитанием. Только ничего не вышло — Денис связался с плохой компанией и столько всего натворил, что отец с трудом отмазал его от срока. Бабка решила, что Денис — недостойный внук и взялась за меня. Мне было двадцать, когда мы впервые встретились. Черт, извини, — спохватился Олег. — Не хочу загружать тебя всем этим. Ты голодна? Я приготовлю завтрак.

— Подожди, не поняла — как так вышло, что с собственной бабушкой ты впервые встретился в двадцать лет? — удивленно спросила я.

Олег пожал плечами.

— Моя мать — ее младшая дочь — полюбила недостойного человека. По мнению бабки, разумеется. Отец был абсолютно простым — обычный парень из поселка городского типа, с которым мама встретилась на чьем-то дне рождении. Он учился на инженера, был, как сейчас говорят, перспективным, однако маме запретили даже просто общаться с ним. А когда узнали, что она беременна, фактически выгнали и прекратили общение. Моя мама была золотым человеком, — вдруг с нежностью добавил Олег. — Их с отцом не стало, когда мне исполнилось тринадцать. И меня воспитывал дядя.

— Тот, который с хорошим чувством юмора? — уточнила я, а на душе стало грустно. Мои родители всегда были со мной, а Олег остался один в таком нежном возрасте. Должно быть, это было ужасно. И я не знаю, как он пережил это. Мне вдруг захотелось крепко-крепко его обнять.

— Я бы поспорил насчет его чувства юмора, — улыбнулся Олег. — Но да, это он воспитывал меня. Дорогая бабушка объявилась тогда, когда решила, что Денис не сможет стать наследником. Нашла меня и попыталась переделать под себя. Пытается до сих пор, — поправился Олег с раздражением. — Она надеется поженить меня на дочке кого-то из своего круга общения, и меня ее настырность начинает утомлять. Но я ничего не могу с ней поделать. Приходиться терпеть — она была нашим со Стасом инвестором. Это был единственный раз, когда я принял от нее деньги.

— Вот почему ты называешь ее на «вы», — догадалась я. Это вовсе не из-за огромного уважения.

— Она для меня чужой человек, — пожал плечами Олег. — Для нее я инструмент реализации исполнения желаний, не больше. То, что мы кровные родственники — большая случайность. Я терплю ее выходки, но скоро моему терпению настанет конец. И да, я рассказываю тебе все это только потому, что ты столкнулась с ней сегодня. Не придумывай ничего лишнего.

— Больно надо, — отозвалась я и, почувствовав, что собственная откровенность начинает его тяготить, добавила: — Я пойду в душ. А на завтрак хочу чего-нибудь вкусненького. И свари мне кофе — голова дико раскалывается после вчерашнего!

— Надеюсь, ты вспомнила, что я не приставал к тебе? — мрачно спросил Олег, вспомнив сцену после нашего пробуждения.

— Разумеется, вспомнила, — рассмеялась я. — Мне просто нравится тебя доводить. Ты такой милый, когда злишься. К тому же ты так обнимал меня. Так… — Я замолчала, зная, что заинтригую его.

— Как? — со вздохом спросил Олег.

— Так, как будто я твоя девушка, — просияла я. — Называл малышкой и вообще был душкой.

— Как ты вообще оказалась в моей кровати? Поверь, меньше всего на свете я ожидал, что проснусь рядом с тобой, Ведьмина.

— Сама не знаю, как так произошло, — пожала я плечами, ущипнула его за щеку и сбежала в ванную, предварительно заставив выдать мне очередную рубашку — в коктейльном платье по дому ходить было неудобно. Это было так странно — принимать душ там же, где его принимал понравившийся мужчина. Пользоваться с ним одним и тем же мылом, гелем для душа, вешать свое полотенце рядом с его. Я рассмотрела все, что стояла в ванной комнате Олега, в очередной раз удивившись тому, как аккуратно он расставляет все по своим местам и как тщательно следит за чистотой. И улыбалась, глядя в зеркало, которое каждый день отражало его лицо. Даже головная боль и тошнота отступили.

Из ванны я вышла, благоухая мятным мужским гелем для душа, с тюрбаном на голове и в одном полотенце, обернутом вокруг тела. Я хотела незаметно прошмыгнуть мимо в его спальню, чтобы там одеться и немного подсушить волосы, но эта жизнь не была бы моей, если бы я не наткнулась на Владыко в коридорчике.

Он уставился на меня, и я занервничала — мне вдруг показалось, что полотенце слишком короткое. А может быть, даже вообще прозрачное.

— Один — один, — сказал мне Олег, и я вспомнила, что тоже видела его в полотенце.

— Ну что вы как маленький, Олег Владимирович, — ответила я и ушла в спальню, точно зная, что ему нравится на меня смотреть.

Я привела себя в порядок, надела его рубашку, в этот раз из тонкой джинсы, позвонила маме, чтобы предупредить ее о том, что задерживаюсь у Женьки, и вышла на кухню, чувствуя, как разлетается в воздухе аромат свежесваренного кофе и блинчиков. Мои волосы оставались влажными — фена в доме Олега не было, но я вымыла голову с расчетом на то, что задержусь его в квартире подольше — не уеду ведь с мокрыми.

— С молоком и сахаром? — спросил меня Олег, и я утвердительно кивнула. А вскоре уже пила кофе, чувствуя мне все становится все лучше и лучше.

— Вы первый мужчина, который готовит мне завтрак, — обрадовала я Олега, наблюдая за тем, как он готовит блинчики.

— А вы первая девушка, которая мне завтрак не готовит, — отозвался Олег.

— Приятно быть особенной, — обрадовалась я.

— Особенной неприятностью. Как можно было напиться во время моего короткого отсутствия? — искренне не понимал Олег. — Тебя одну вообще оставлять нельзя.

Наш разговор прервал звонок домофона.

— Кого еще нелегкая принесла? — тихо спросил Олег и направился в прихожую. Спустя пару минут он уже открывал дверь — к нему домой заявилась полиция. И не просто так, а с обвинениями.

Глава 5

Честно говоря, я не ожидала этого, да и Владыко — тоже. Мне казалось, что это вернулась чудесная бабушка с самыми добрыми на свете глазами, и я даже вздрогнула от удивления, когда услышала слово «полиция».

— Капитан Светлов, — сказал уверенный мужской голос, и я пересела на другой конец дивана, пытаясь из гостиной разглядеть, что происходит в прихожей.

— Олег Владимирович Владыко, полагаю? — продолжал стоящий за порогом мужчина в штатском, небрежно засовывая в карман удостоверение. В квартиру его не пускали.

— Он самый. Что-то случилось? — с недоумением спросил Олег.

— Случилось. Дымов Андрей Алексеевич вам знаком? — поинтересовался полицейский.

— Впервые слышу, — ответил Олег.

— То есть, не знаете?

— Нет.

— Надо же. А он вас знает. Не очень хорошо, конечно. Но явно не забудет, — усмехнулся полицейский. Тон у него был не очень приятный. Таким обычно обвиняют во всех смертных грехах. — Значит, не знаете… Что вы делали сегодня ночью с часу до двух?

— Не понял, — посуровел Олег. — Вы меня собрались допрашивать?

— Какое там, Олег Владимирович, — отозвался капитан. — Допрашивать вас позднее будут, в отделении. А я пока просто задаю вопросы, на которые советую отвечать максимально честно.

— Что случилось? — прямо спросил Олег, кажется, начиная нервничать. Впрочем, нервничал он не в одиночестве — я тоже заволновалась. Отдавать своего Олега полиции как-то не очень хотелось. Поэтому я все-таки оказалась в прихожей — не могла оставаться в стороне. Однако я и слова не успела сказать — в коридоре за спиной этого самого капитана Светлова появился уже знакомый мне рослый мужик с собакой на поводке — проректор.

— Доброе утро, — громко поздоровался он, остановившись у двери — Что случилось, Олег?

— Доброе. Все в порядке, — кинул ему Олег и сухо сказал полицейскому — Заходите в квартиру, поговорим здесь.

Тот шагнул за порог, и Олег тотчас закрыл дверь прямо перед носом у проректора. Явно не хотел, чтобы начальство знало о приходе полиции к нему домой.

— Проходите, — бросил Олег и внимательно глянул на меня: — А ты побудь в моей комнате.

— Я побуду рядом с тобой, — ослепительно улыбнулась я и просочилась в гостиную следом за мужчинами.

— Ваша девушка? — улыбнулся капитан. На вид он был ровесником Олега, миловидным, с темно-рыжими волосами и ямочками на щеках, но взгляд у него был жестким. Я заметила, как он быстро осмотрел гостиную, словно искал в ней следы преступления. На мне его взгляд тоже задержался, и мне стало не по себе.

— Это не относится к делу, — не слишком любезно отозвался Олег. — Рассказывайте, что случилось, кто такой этот Дымов, и почему вы интересуетесь, где я был ночью.

— Давайте, все-таки вопросы буду здесь задавать я, — холодно улыбнулся капитан. — И советую все-таки начать на них отвечать, иначе мне придется вызывать вас в отделение повесткой. А это займет и мое время, и ваше, Олег Владимирович. Значит, Дымова вы не знаете?

— Нет, — ответил Олег и нехорошо покосился на меня, когда я села рядом с ним.

— Тогда так, может быть, узнаете? — спросил полицейский и достал телефон, на экране которого появилось изображение смутно знакомого молодого мужчины. Точно, это тот самый тип, с которым я столкнулась на лестнице! Олег не дал ему ударить меня. Неужели этот урод написал на него заявление?! Быть не может. Олег ведь ничего ему не делал. Тот сам первый напал на него, а Олег защищался.

Я ужасно занервничала — всегда остро реагировала на несправедливость. А Владыко оставался спокойным, по крайней мере, с виду.

— Так узнаю, — подтвердил он. — Встретились вчера в клубе. Он неподобающе вел себя по отношению к девушке. Оттолкнул, хотел ударить. Пришлось ее защитить. Затем напал на меня со спины, пришлось его усмирить.

— Это действительно так, — вмешалась я. Мой голос от волнения охрип. — Олег меня защитил от этого придурка.

— Помолчи Таня, — тихо попросил меня Олег и снова обратился к полицейскому: — Капитан, я действовал аккуратно. Почти нежно. Если он написал на меня заявление, вы легко сможете изъять камеры в клубе и посмотреть, что происходило.

— Уже посмотрели, — подтвердил капитан. — Трижды. Этот Дымов со своим папашей-депутатом всему отделу мозг выели. Значит, вы его… нежно?

— Крайне, — отозвался Олег.

— Издеваетесь? — вскинул брови капитан. — На нем живого места не было. Лицо — один сплошной кровоподтек. Вам повезло, что серьезных повреждений нет.

И, словно в доказательство своих слов, он показал еще одну фотографию, на которой был изображен все тот же Андрей, только избитый. Один его глаз заплыл так, что его не было видно. Я с удивлением смотрела на снимок, не понимая, кто ему так навалял.

— Думаете, это я его так? — спросил Олег все таким же спокойным тоном.

— Вы занимались самбо, имеете пояс, — пожал плечами полицейский. — Вполне могли.

— Если вы смотрели видео из клуба, наверняка заметили, что я не делал этого, — твердо повторил Олег. — Если мало записей камер, то опросите свидетелей. Они подтвердят.

— Хватит мне мозги пудрить, господин Владыко, — с угрозой в голосе проговорил капитан. — Сначала у вас с Дымовым была стычка в клубе из-за девушки, затем вы ушли, однако спустя некоторое время вы вернулись на стоянку и избили его.

— Что вы сказали? — сощурился Олег. — Я не возвращался к клубу. Бред.

И я была с ним полностью согласна. Абсолютный бред.

— Давайте еще раз. Вчера, в час тридцать два, гражданин Дымов покинул клуб и направился к своей машине на парковке. Наружные камеры зафиксировали, как к нему приблизился человек в черном пальто и стал избивать. Лица на записи не видно, но вы полностью попадаете под описание. Рост, фигура, одежда. Мотив. Так где вы были с часу до двух часов ночи? — повторил капитан вопрос.

— Гулял.

— Один?

— С девушкой.

— С какой девушкой? Той, за которую вы заступились в клубе? — взглянул на меня полицейский.

— Верно. С ней. — Олег тоже посмотрел на меня.

Они оба внимательно уставились на меня.

— Это действительно так? — со вздохом спросил полицейский.

Я улыбнулась.

— Так, я гуляла со своим парнем.

Глава 6

С этими словами я взяла Олега за руку и нежно погладила по костяшкам. Надо отдать должное, он даже не дернулся.

— Мы с Олежкой вышли из клуба и пошли по Савельевской, затем оказались в частном травмпункте, а потом посидели в баре — замерзли, — сказала я, все так же гладя Владыко по тыльной стороне ладони. — Выпили глинтвейн и поехали к Олегу домой.

— Понял. А в травмпункт зачем заходили? — нахмурился капитан Светлов, и его взгляд переместился на ту мою руку, на которую был наложен эластичный бинт.

— Ваш замечательный Дымов, чье милое личико вы показывали нам дважды, нанес мне травму, — ангельским голоском сообщила я. — Хотел скинуть меня с лестницы, оттолкнул, я упала и… Кстати, а я могу на него заявление написать? — сверкнули у меня глаза.

— Можете, Татьяна.

— А как это сделать? Я просто никогда не писала ни на кого заявление…

— Приходите в отделение, обращаетесь к дежурному и пишите, — скучным голосом отозвался капитан. Он записал мои данные, задал Олегу еще несколько вопросов, объявил, что нас могут вызвать для дачи показаний и направился в прихожую.

— Повезло вам, Олег Владимирович, — сказал он напоследок. — Красивая у вас девушка. И заботливая. Алиби подтвердила. Но если выясниться, что с часу до двух ночи вы были один, без нее, у вас будут проблемы. И если это вы избили Дымова, я узнаю, поверьте. Это дело времени.

— Тяжело вам, борцам за добро и справедливость, — отозвался Олег, которого, кажется, слова капитана ничуть не напугали.

— Какой борец, ну что вы? Папаша Дымова моему начальству весь мозг вынес, а оно — мне, — широко улыбнулся тот. — Татьяна, если вдруг вы что-то вспомните, позвоните. Он протянул мне визитку и исчез. А мы вернулись в гостиную. Олег с размаху сел на диван, я скромно опустилась рядом.

— Спасибо, — просто сказал он.

— За правду не благодарят. Это тебе спасибо, — весело отозвалась я.

— За что? — повернулся он ко мне.

— За то, что теперь ты мой парень. Об этом и бабушка знает, и полиция, скоро и Васенька узнает, да?

— Что? — в его голосе послышалось искреннее непонимание.

— Ты — мой парень, глупенький.

— Думаешь, раз я неосмотрительно назвал тебя своей девушкой при ком-то, я обязан с тобой встречаться? — ядовито произнес он. Да, все-таки характер у него не сахар. Ничего, я тоже не медовая.

Я взяла чашку с остывшим кофе, который Олег приготовил для меня, и закинула ногу на ногу.

— Говорю прямо — ты будешь притворяться моим парнем. Буквально пару недель. От тебя не требуется ничего сверхъестественного — встретишь меня пару раз после учебы, сходишь на свидание, ну, поцелуешь, может быть. Заметь, я даже не прошу особого отношения по твоему предмету! Я всего лишь хочу отомстить Окладниковой. Да, странный способ, согласна, но для меня это важно.

— Я не собираюсь притворятся твоим парнем, Ведьмина. Мы это уже обсуждали, — твердо сказал Олег.

— Мы обсуждали это до того, как поменялись условия игры, — отозвалась я. — Сейчас все иначе. Я — твое алиби. Мне ничего не стоит позвонить Светлову и сказать, что ты отлучался минут на пятнадцать, а где был и что делал, я понятия не имею. Конечно, на самом деле это ерунда — и если нужно будет, ты докажешь, что никоим образом не причастен к избиению этого придурка, но… Но сколько нервов и времени ты потратишь? И ты ведь явно не хочешь, чтобы об этом инциденте было известно в университете — иначе ты бы не пригласил капитана домой, увидев проректора, — спокойно продолжала я, наблюдая, как разрастается пламя в темных глазах Олега.

— Это шантаж, Ведьмина? — хрипло спросил он.

— Это шантаж, — спокойно согласилась я.

— Так и думал, что ты такая, — вдруг задумчиво сказал он. — Хотя потом решил, что ошибся.

— Какая — такая? — спросила я, чувствуя подвох.

— Недалекая эгоистичная стерва. Из таких, которые привыкли, что остальные бегают вокруг и исполняют любые капризы. — Владыко говорил с отвращением, и от возмущения я забыла, как дышать. — Но, надо отдать должное твоему актерскому мастерству, в какой-то момент я решил, что ошибся, и ты — хорошая светлая девушка, со своими недостатками, но кто без них? Позволил себе быть очарованным тобой. Действительно думал, что ты не такая, какой я считал тебя поначалу. Не такая безнадежно пустая и непробиваемая. Что ж, я не всегда бываю прав.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Обида и злость хрустальным обручем сжимали виски, и пальцы подрагивали от всех тех эмоций, которые моментально вспыхнули во мне после его обидных слов.

На самом деле я бы не смогла так с ним поступить. Я не умела предавать. Я не собиралась звонить капитану и лгать ему, я всего лишь использовала это как инструмент для маленькой манипуляции, поддавшись порыву. Но Олегу необязательно было знать об этом. Я просто хотела, чтобы он был моим парнем. И возможно, даже не для того, чтобы насолить Окладниковой, а потому, что меня тянуло к нему. Для меня это была игра — до того момента, как он не сказал эти обидные слова. Пустая, недалекая, эгоистичная — вот что он обо мне думает. И мешать ему в этом я не стану.

— Да, я именно такая, — со злой улыбкой подтвердила я. — Рада, что ты это понял, милый. Что ж, не хочешь — не надо. Я никого не заставляю. В конце концов, у каждого из нас есть свобода выбора.

Я допила остывший кофе под его пронзительным взглядом, аккуратно поставила кружку на столик и встала, только сейчас вспомнив, что на мне его джинсовая рубашка, которая доставала мне до колен. Уютная и теплая, не такая, как ее хозяин.

— Спасибо за то, что не дали мне замерзнуть в сугробе, — холодным голосом сказала я. — Мне пора домой. Переоденусь и покину ваш дом, чтобы не омрачать его своим присутствием.

Но уйти я не смогла — он не дал мне этого сделать. Олег схватил меня за руку — не больно, но твердо. Я остановилась.

Глава 7

— Ты права, — тихо сказал Олег. Тихо — не потому, что не мог повысить голос, а потому, что ярость приглушала его. — Мне не нужны проблемы с полицией. И я не хочу, чтобы об этом узнали на работе. Я нуждаюь в твоем алиби, Ведьмина. К тому же мне надоело повышенное внимание бабушки. Думаю, если она будет считать, что кто-то вроде тебя — моя девушка, то оставит меня в покое, — продолжал Олег, и мне стало еще обиднее. Что значит — «кто-то вроде тебя»?

— Следите за языком, Олег Владимирович, — огрызнулась я.

— Говорят, что в паре оба должны принимать друг друга такими, какие они есть, — отозвался он со злым весельем. — Со всеми достоинствами и недостатками. Так что привыкай. Кстати, если хочешь, можем условиться, как будем обращаться друг ко другу при посторонних? Что тебе больше нравится? Солнышко, кошечка, ягодка?

Сколько издевательства было в его словах! Словно он пытался сказать мне: «Ты хотела такого парня как я? Получай».

— Вам весело, Олег Владимирович? — сквозь зубы спросила я.

Он коротко рассмеялся.

— Весело. А ты рада, Таня? Твоя мечта почти сбылась. Теперь дело осталось за малым. Уговори меня.

От ярости я, кажется, забыла, как дышать. В эти минуты Олег злил меня так, что кровь начинала кипеть, и я чувствовала, как горят щеки. Раньше я выводила его на эмоции, но теперь, кажется, пришла его очередь.

— Уговорить? — как змея прошипела я.

— Верно. — Олег улыбался, глядя в мое лицо.

— И как же?

Он вдруг потянул меня к себе, и я сама не поняла, как очутилась на его коленях, упираясь руками в грудь. Мне нужно было возмутиться, но я молчала, прислушиваясь к тому, что происходит со мной. Напряжение между нами росло.

— Уговори, — повторил Олег и провел пальцами по моей щеке. Мое сердце едва не взорвалось от двух совершенно противоположных чувств — ярости и болезненной нежности. Притяжение к нему было как проклятье. Я хотела поцеловать его и дать пощечину одновременно. Хотела сбежать и уложить на лопатки. Хотела заставить замолчать и повторять мое имя как молитву. И эти желания рвали меня на части.

Уговорить? Как я должна его уговаривать? И должна ли я вообще это делать? А может быть, я должна заставить его покориться себе?

Мои руки легли на его плечи, я медленно потянулась к его губам и заметила, как дернулся его кадык. Олег только с виду был так уверен в себе. Но он наверняка чувствует то же самое, что и я — я понимала это по лихорадочному блеску в его глазах, по прикосновениям, по жару его тела.

Наступила тишина — слышно было только наше чуть прерывистое дыхание. Он запустил пальцы в мои распущенные волосы, другой рукой обнимая за талию, а между нашими губами остались несколько жалких сантиметров. Я ждала, когда он закроет глаза — это бы был знак его поражения. Но он не делал этого, а смотрел на меня. Ярость столкнулась с нежностью. Обида — с притяжением. Желание сделать больно — с желанием подарить наслаждение.

Я потянулась к нему еще ближе, почти коснулась губами его губ и замерла. Напряжение достигло пика. Сердце стало хрустальным и звенело при каждом стуке, а пальцы, которыми я касалась Олега, будто бы были выкованными из стали.

Чем это закончится?

Поцелуем?

Да, наверное, в этот момент Олег думал, что я поцелую его. Что я слабее, чем он, не выдержу. Что я не смогу противиться этому проклятому притяжению. Но я этого не сделала. Собрав всю силу воли в кулак, я отстранилась и слезла с колен Олега. Он не хотел меня отпускать, и, кажется, сам не понял, как в первое мгновение прижал меня в себе, на давай уйти. А осознав это, разомкнул объятия.

На моем лице появилась победная улыбка — я увидела в его глазах дикую растерянность, которую тотчас сменилось любопытство. Я уверенно взяла его за запястье — абсолютно молча, без слов. И потянула за собой в спальню. Не сопротивляясь, Олег шел следом. Ему было любопытно, что я собираюсь делать. И я точно нравилась ему — если не как человек, то как женщина. Под своими пальцами я чувствовала его бешенный пульс.

Я раскусила его. С виду Олег и был спокойным, даже отстраненным человеком, создавал иллюзию полностью погруженного в свою работу преподавателя и казался бесчувственным роботом. Но внутри него, под кожей, бушевало огненное море, которое он так тщательно скрывал ото всех. А потому его привлекали девушки, которые не просто понимали это, но и могли бы поддерживать его внутренне пламя, все сильнее и сильнее разжигая его эмоциями. Да, Василина была красива и достаточно опытна, однако она не смогла сделать это, и Олег расстался с ней. А я могла делать это. Могла заставить его огненное море кипеть, сверкать и искриться.

Мы пришли в спальню, и я заставила Олега сесть на не заправленную кровать. Он подчинился, не сводя с меня глаз. Явно ждал, что я сделаю дальше. Я перекинула волосы на одну сторону, нагнулась к Олегу и оттолкнула его назад обеими ладонями. Он снова подчинился мне и упал спиной на постель. На его лице появилась ухмылка, но она тотчас пропала, когда я оказалась сверху — мои упирающиеся в постель обнаженные колени касались его бедер.

Одной рукой упираясь о кровать, я склонилась к Олегу — так, что волосы упали на его плечо, и положила ладонь на грудь.

Наши взгляды скрестились. Мой — насмешливый, и его — удивленный.

Я уложила его на обе лопатки, но ничего не собиралась делать. И Олег понял это.

— Уговорила, — сказал он. — Будешь притворятся моей девушкой.

Сердце застучало чаще — не он будет притворятся, а я? Что ж, надо отдать должное, Владыко умеет брать инициативу в свои руки — любит быть главным.

— Но играть будем по моим правилам, Ведьмина.

— И каким же? — изогнула я бровь.

Вместо ответа он неожиданно обнял меня, с легкостью прижал к себе и перевернулся. Я сама не поняла, как оказалась на спине, а Олег — надо мной. Он навис, разглядывая меня и улыбаясь так, будто задумал что-то. Такой близкий и далекий одновременно.

— Это еще что?.. — начала было я, но он закрыл мне рот поцелуем.

Глава 8

В первое мгновение мне хотелось оттолкнуть Олега, однако я сама не поняла, как стала отвечать на его поцелуй, делая это так жадно и неосторожно, будто в последний раз видела его. Я не управляла собой — поддалась острому желанию, которое не покидало меня с тех пор, как я решила показать Олегу его место. Я перестала контролировать себя и наслаждалась происходящим. Я просто сошла с ума.

Мои руки оказались на его плечах, и я чувствовала, как напряжены его мышцы. Мне нравилось это. Нравились его жесткие губы с легким привкусом кофе, нравились его настойчивые руки, нравилась легкая щетина на его лице и даже то, с какой легкостью он оказался сверху, нравилось до безумия. А понимание того, что у него от меня сносит крышу, добавляло драйва в этот странный поцелуй, который больше был похож на борьбу. Правда, короткую. Олег вдруг отстранился от меня, а я разочарованно выдохнула короткое ругательство.

— Наверное, я слишком тороплю события? — сказал он насмешливо. Он хотел дать мне возможность прекратить это, но была ли она мне нужна? Нет. Сейчас я хотела лишь одного. Этого несносного человека.

— Я не разрешала тебе останавливаться, — сердито прошипела я. Одна моя рука оказалась на его шее, заставляя склониться ко мне, другой я взяла его за подбородок, и поцеловала. Сама. И он не смог устоять передо мной.

Мы продолжили. Это действительно было какое-то сумасшествие. Наше, общее — одно на двоих. Мы целовались как одержимые, до легкой приятной боли в губах, до головокружения, до нехватки воздуха в легких. В этом поцелуе не было нежности, в нем царила болезненная страсть. Наш первый поцелуй был похож на стремительный полет, и я не знала, что ждет нас внизу — замерзшие скалы или мягкая трава, нагретая на солнце.

Я не помнила, как оказалось так, что я полулежала на подушке, а Олег, удерживая мои запястья над изголовьем кровати, оставлял на шее и ключицах влажные следы. Я кусала губы, потому что боялась — а вдруг скажу ему что-то теплое или позову по имени, как делала это мысленно и с таким отчаянием, словно от его ласк зависело мое счастье. И не помнила, как он оказался на моем месте, а я сидела на нем, упираясь коленями в одеяло, и, обхватив обеими руками за лицо, целовала с безграничным упоением, словно мы давным-давно были вместе.

Чем это закончится?

Игрой в любовь?

Я цеплялась за Олега. Я хотела выпить его до дна. И я разрешала ему пить меня. При этом я испытывала острое ощущение дежавю. Мне казалось, что все это происходит с нами не впервые. Его руки, губы, даже дыхание — все было невероятно знакомыми. Он то гладил меня по спине, то играл с моими и без того растрепанными волосами, то прижимал к себе, заставляя меня откидывать голову назад, подставляя шею для поцелуев. Я не обращала внимания на то, как неприлично задралась джинсовая рубашка, которая была на мне, я ни на что не обращала внимания. И все, что мы делаем казалось мне правильным и прекрасным.

— Ну как? — прошептал Олег в перерыве между поцелуями. — Я хорошо притворяюсь твоим парнем?

— Так себе, — отвечала я, глотая воздух. — Вам нужно набраться опыта, Олег Владимирович.

И снова прильнула к нему, понимая, что моя рубашка и его футболка ужасно мешают. Моя ладонь скользнула по его животу и оказалась под тонкой тканью, заставив Олега выдохнуть и крепче меня поцеловать. Я чувствовала рельефный пресс и то, как он напрягся из-за прикосновения. Я хотела провести ладонью выше, а после и вовсе стянуть с Олега проклятую футболку, однако не успела сделать этого. В следующее мгновение на меня кто-то запрыгнул. Прямо на голову. Я взвизгнула от неожиданности, отцепилась от Олега и оказалась на другом конце кровати. Мерзкая Прелесть, которая спикировала н меня откуда-то сверху, уже сидела рядом с Олегом и смотрела на меня так презрительно, словно я была хуже дохлой мыши. Черный хвост ходил из стороны в сторону. Страсть моментально куда-то испарилась, оставив лишь злость. Нам помешала кошка! Она ведь специально, специально!

«Он мой, милочка, — красноречиво говорил нахальный кошачий взгляд. — А ты тут никто. Мы заключили временный союз против бабушки, но помни — ты на моей территории».

Олег хрипло рассмеялся, закрыв лицо ладонями. Он выглядел как человек, который спал, видел потрясающий сон, и его неожиданно разбудили.

— Вот зараза, — выругалась я, мрачно глядя на Прелесть. — Такая же противная, как хозяин.

— Я противный? — весело поинтересовался Олег, все еще тяжело дыша после такого поцелуя. — А мне показалось, я тебе нравлюсь, Ведьмина.

— Не льстите, Олег Владимирович, — ответила я, вставая с кровати и поправляя рубашку на себе. — Вы так себе, на «троечку». И кошку воспитать не можете!

Прелесть повела острыми ушами.

— Как я ее воспитаю? — пожал плечами Владыко и погладил кошку. — Наверное она просто захотела поиграть с тобой. Стала охотиться за твоими волосами.

— Ага, конечно. Она вас ревнует, — фыркнула я.

— Кто? Кошка? — опять расхохотался Олег. Вид у него был подозрительно довольный. Словно не так давно он не говорил мне обидных слов.

— Я голодна. Накормите меня, вы ведь там что-то готовили, — велела я и вышла из спальни, думая, как выгоднее повернуть ситуацию в свою сторону. Теперь ведь у меня есть парень. Окладникова облысеет от зависти и покроется плесенью от злости.

И он невероятно круто целуется. На все десять из десяти, но говорить ему об этом я не стала.

Глава 9

Впервые в жизни для меня готовил мужчина, а я сидела рядом на подоконнике и наблюдала за ним. Наверное, Владыко был бы идеальным мужем. Хозяйственный, заботливый, сильный. У него получалось варить отличный кофе, и я была уверена, что блинчики, которыми он занимался, получатся отменными.

Качая ногой в такт приятной расслабляющей музыке, играющей по радио, я рассматривала Олега и глупо улыбалась, то и дело касаясь своих губ. Наш поцелуй был умопомрачительным, и я никогда не чувствовала себя такой — сгорающей от нестерпимого желания быть рядом с кем-то. Касаться его, чувствовать пульс, ловить губами дыхание. Что-то подобное я испытывала лишь однажды, с Костей — человеком, который оставил меня, и с тех пор ни один парень не вызывал у меня такой симпатии. Напротив, мне было противно, когда на свиданиях, куда я заставляла себя ходить, кто-то начинал обнимать меня или, не дай боже, распускать руки. С Олегом все было иначе, хотя сначала он вызывал у меня лишь неприязнь.

На подоконник запрыгнула Прелесть и, презрительно покосившись на меня, уселась рядом. Аккуратно обернув хвост вокруг себя, она став гипнотизировать хозяина взглядом — явно хотела, чтобы он ее покормил. Так мы и сидели вместе, не отводя от Олега глаз.

Он обернулся, внимательно посмотрел на нас, и на его лице появилась легкая улыбка.

— А вы похожи, — весело объявил он.

— Кто? Я и госпожа Шаверма? — хмыкнула я. — Интересно, чем?

Прелесть покосилась на меня, словно говоря, что на такое ничтожество, как я, она быть похожей не желает.

— Повадками, — пожал плечами Олег. — У вас одинаково голодный взгляд и плохие манеры. И обеих я должен накормить.

— Я в тапки не гажу, — надула я губы.

— Прелесть тоже не гадит, — продолжал веселиться Олег. — Она постоянно мне мешает. И да, в дом она тоже пробралась хитростью.

— Это, интересно, как?

— Позапрошлой зимой кто-то оставил котенка в подъезде, — ответил он. — Утром я увидел его на лестничной площадке и принес молоко. А когда вечером зашел домой, он прошмыгнула следом и спрятался под кроватью. Выкинуть обратно я его уже не смог. Вернее, ее, — поправился Олег. — Только об этом я узнал спустя пару недель.

Я как-то по-новому взглянула на Владыко. Со стороны он казался суровым непроницаемым типом, но кто же мог подумать, что у него доброе сердце? Сейчас, когда Олег стоял передо мной без привычного строго костюма, в домашней одежде, с венчиком в руке, я поняла, насколько он уютный.

— Я думаю, у меня крутой парень, — сказала я.

— Подставной, — напомнил Олег.

— Какая разница, — пожала я плечами. — Может быть, тебе помочь?

— Я же сказал, что все сделаю сам — ты ведь гостья.

— Мне надоело просто так сидеть.

Лучше бы я ничего не говорила, ей богу.

— Тогда накорми Прелесть, — заявил Олег.

— Что? — широко распахнула я глаза.

«Что?» — красноречиво спрашивал взгляд кошки.

— Что? — хмыкнул он. — Возьми сухой корм и насыпь ей в миску, она чистая. Корм лежит в верхнем крайнем шкафчике.

— Сейчас сделаем, — встала я с подоконника и насыпала корм Прелести. Она подозрительно на меня покосилась, но голод победил, и она стала хрустеть подушечками. А я подошла к Олегу и неожиданно для самой себя обняла его со спины, сомкнув руки на поясе и прижавшись щекой к его плечу. Мне казалось, что это будет нежно и романтично, как в фильмах про любовь, однако Олег от неожиданности уронил на пол банку с шоколадной пастой, за которой потянулся, и она едва не прилетела мне на ногу, благо я вовремя успела отскочить. Вот же подстава!

— И зачем ты это сделала? — весело спросил Олег.

— Я практиковалась. Нам же придется играть роль влюбленных перед Василиночкой, — невинным голосом сказала я.

— Ты не в том тренируешься, Таня, — ласково сказал он.

— А в чем мне нужно тренироваться? — удивилась я.

Вместо ответа Олег подхватил меня на руки, усадил на высокую столешницу между плитой и мойкой, и поцеловал. Уже во второй раз за это прекрасное утро. На этот раз все было более нежно и сдержано — неожиданный контраст с тем, что происходило в его спальне. Неспешно и ласково. И также умопомрачительно.

На нас светило утреннее ноябрьское солнце, за окном сверкал снег, падавший всю ночь, дул северный ветер, а в кухне было тепло и по-домашнему уютно.

Обнимая Олега за плечи, я обхватила его пояс ногами и скрестила их, словно боясь отпустить от себя. А он стоял напротив, почти касаясь коленями кухонного шкафчика, и гладил меня по спине, задерживая жесткие горячие ладони на талии

Его поцелуи искрились на моих губах, а мои превращались в невидимые звезды.

Мы не отпускали друг друга до того момента, пока не запахло горелым. На этом наша романтика снова сошла на нет.

— Ты делаешь мою жизнь сумбурной, Татьяна, — заявил мне Владыко, пока я благородно помогала ему отмыть сковороду, на которой подгорел блинчик.

— Если вы готовить не умеете, Олег Владимирович, причем здесь я? — отвечала я, и мы перебрасывались подколами до того момента, пока наконец не сели за стол. Это был наш первый завтрак, и мне он запомнился не вкусной едой и ароматным кофе, а тем, как Олег смотрел на меня.

Наша маленькая идиллия продолжалась до того самого момента, пока мне не позвонил папа.

— Ну и где ты? — с раздражением спросил он. — Почему все еще не дома? Ты что, забыла, что сегодня у тебя встреча с Анатолием?

— Нет, конечно, не забыла, — ответила я, хотя на самом деле это вылетело у меня из головы.

— Тогда дуй домой, — велел отец.

Я вызвала такси, остановила Олега, который хотел проводить меня до него, и, переодевшись, ушла из его квартиры.

Сидя в такси и бездумно глядя на проносящиеся мимо меня заметенные снегом улицы, я поняла, что слишком сильно увлеклась им, хотя он воспринимает меня как очередную девушку, которая клюнула на него, так же, как Василина.

Чем это закончится?

Я вдруг поняла — это закончится либо звездами, либо слезами.

Глава 10

— Теперь вы мой официальный парень. Помните, что от меня зависят ваши нервы, Олег Владимирович, — вежливым тоном сказала Татьяна перед тем, как выйти из квартиры.

Олег улыбнулся, не сводя с нее глаз. Он запоминал каждую черту ее красивого лица, каждую мелочь. Длинные, загнутые ресницы, крапинки в зеленых глазах, крохотный шрам над левой бровью, зацелованные губы. При этом он выглядел совершенно спокойно, хотя внутри все еще пылал огонь. Девчонка была запредельно близка, и это могло не кончится добром.

— Две недели, Ведьмина, — напомнил он скучным тоном. — Потом вы можете катиться от меня на все четыре стороны.

— Как грубо для преподавателя, Олег Владимирович, — улыбнулась она.

— Ничего, вы переживете, я верю.

— Если я и переживаю, то только за вас. Не влюбляйтесь в меня, Олег Владимирович, — предостерегла его Таня.

— Поверьте, Ведьмина, не влюблюсь, — поморщился Олег, делая вид, что она раздражает его, хотя оба они понимали, что это своего рода игра.

Кто кого? Он — ее или она — его?

— Я бы на вашем месте не зарекалась, — заявила Таня. — А что это у вас лицо такое кислое? Голова болит или меня отпускать не хотите?

— Угадала, Ведьмина. Голова.

— Тогда таблеточку выпейте, — посоветовала Таня. — Хотя, знаете, секс — лучшее болеутоляющее. Найдите там кого-нибудь. Полечитесь…

На этом она потрепала Олега по щеке и упорхнула, напевая что-то жизнерадостное.

Олег захлопнул входную дверь, чувствуя, как часто бьется пульс. Его глаза все еще были затуманены, и он не до конца осознал, что вообще произошло.

Все-таки она была невероятной, эта Таня Ведьмина.

Перепила, очутилась у него дома, залезла в его кровать, наутро стала с серьезным видом доказывать, что это он соблазнил ее, защитила, подтвердила алиби, решила шантажировать, вывела из себя, обиделась и в конце концов полезла с поцелуями.

С точки зрения Олега логики в действиях Тани не было никакой. Но это еще больше привлекало его в ней. Непредсказуемость — вот что ему нравилось. Эта девица была тайной, которую ему хотелось разгадать. И Олег не собирался так просто отпускать ее. Не сейчас.

Думая о Тане, Олег подошел к окну, за которым снова неслышно падал снег. Девушка вышла из подъезда спустя минуту и легкой походкой направилась к такси, которое поджидало ее неподалеку. Олег проследил за тем, чтобы Таня села в машину и проводил взглядом, а после направился в спальню — приводить в порядок постель, ибо терпеть не мог беспорядок. Его ожидал сюрприз — Таня аккуратно заправила ее, так, как обычно заправлял он сам. Без складок, хорошо натянув простынь и по особому ее сложив, равномерно разложив одеяло и взбив подушки. Видимо, она сделала это, когда переодевалась, а рубашку повесила на стул.

«Идеальная горничная», — усмехнулся Олег про себя и нахмурился — увидел на зеркале что-то красное. Присмотревшись, он понял, что это. Ведьмина накрасила губы алой помадой и оставила след на зеркале. Словно поставила свое клеймо. Олегу стало смешно — Таня в который раз напомнила ему кошку, которая пыталась пометить свою территорию. Да и глаза у нее были кошачьи — зеленые, с поволокой. Хитрая, грациозная, да и царапается больно — чем не кошка?

Олег задумчиво дотронулся до саднящего плеча — Таня так сильно увлеклась поцелуями, что не заметила, как оставила следы от ногтей на его коже. Да он и сам словно забыл обо всем на свете, когда она начала играть с ним, решив показать ему, что она главная.

Ее губы, глаза, руки, волосы, фигура — Олегу нравилось абсолютно все. Нравилось, как трогательно Таня прижимается к нему, обхватив шею руками. Нравилось, как прикрывает рот костяшками пальцев, когда он целовал ее в шею. Нравился едва заметный аромат тех самых духов.

Он нашел ее. Ту, которая свела его с ума в клубе. Ту, за которую он принял Василину. Ту самую чертовку в маске.

Расставив руки в стороны, Олег упал на кровать, на которой они вместе лежали еще час назад, не в силах оторваться друг от друга. В какие-то мгновения ему даже казалось, что он вот-вот сорвется, и ему потребовалось много усилий, чтобы не потерять контроль над ситуацией. А Таня будто бы ничего не замечала, продолжая каждым своим прикосновением испытывать его на прочность. А может быть, изощренно издевалась. Олег не знал.

А ведь девчонка даже не поняла, что это не первый их поцелуй. Глупая. И чертовски привлекательная. Настоящая ведьма.

А еще она не догадалась, что он поддался. Сделал вид, что будет притворятся ее парнем из-за алиби. Притворился, что согласен на ее условия. На самом деле Олег был слишком сильно заинтересовал в Тане и не собирался упускать отличную возможность узнать ее поближе, пусть даже таким необычным способом. Она будет думать, что он рядом из-за ее небольшого очаровательного шантажа, но на самом деле он будет постепенно приручать ее к себе, используя это как повод.

Олег любил рисковать. А Таня так и не поняла — такие люди, как он, не умеют подчиняться кому-либо. Они все делают так, как считают нужным. Уговоры, угрозы — на них ничего не действует.

А если вдруг он поймет, что все-таки Таня Ведьмина — не его человек, он легко и безболезненно избавиться от нее. А что? Они ведь фиктивная пара, а не настоящая.

Глава 11

С трудом выкинув девушку из головы, Олег направился в кабинет — предстояла очередная работа с документами. Документы, документы, документы… Он чувствовал себя не преподавателем и ученым, а смотрителем архива. Но ничего поделать было нельзя. Работа есть работа.

Олег не мог сосредоточится на работе — образ Татьяны буквально поселился в его голове и не собирался покидать ее. И он то и дело допускал обидные ошибки и промахи. Вечером, во время перерыва, когда он позволил себе еще одну чашку кофе, вдруг вспомнил, как они встретились. Сначала она сидела под елками, а потом вдруг материализовалась на стоянке и стала рассматривать его так, словно собралась покупать, но не знала, сколько он стоит. Знал ли он тогда, что это она есть — та загадочная девушка в маске?

«Молодой человек. Вы не подскажите, где библиотека?» — было ее первыми словами.

Этот вопрос настолько удивил его, что он даже не смог ничего ей сказать, просто кивнул на стоящее напротив здание. А она продолжила разговор как ни в чем не бывало, пригласила его на кофе, а потом и вовсе спросила про сигарету. Возможно, если бы в тот день Олег был в хорошем настроении, он бы отреагировал иначе, однако он слишком устал от проблем в университете и в компании, а незапланированная встреча с Василиной и вовсе лишила его последних сил, и все, что он тогда хотел — просто приехать домой, поесть и вырубиться. Но все вышло так, как вышло.

Телефон в кармане джинсов завибрировал, и Олег вытащил его, стоя в темной комнате у окна.

«Надеюсь, ваша голова прошла», — писала ему Таня.

«Прошла», — ответил он.

«Таблеточку приняли или мне уже можно ревновать?» — нахально спросила она, и Олег невольно улыбнулся. Юмор у нее все-таки был забавный.

«Я жду вас, Татьяна», — напечатал он.

«Боюсь спросить, для чего?»

«Чтобы отрепетировать наше поведение. Мы появимся вместе не только перед Василиной, но и перед моей бабушкой».

Вместо текстового сообщения Таня прислала ему голосовое.

— Что-о-о? — изумленно спросила она. — Ты шутишь, что ли? Мы так не договаривались! Ты, конечно, меня извини, но с твоей бабушкой я больше видеться не желаю. Да иду я, папа! — внезапно повысила голос девушка. А издалека донесся зычный голос ее отца:

— Давай быстрее! Нехорошо заставлять Анатолия ждать. Ты должна произвести на него хорошее впечатление.

— Анатолий плюс Танька равно любовь! — выкрикнул откуда-то звонкий мальчишеский голос, и следом залаяла собака.

Остального Олег не слышал — Таня резко оборвала аудиозапись.

«Что такое Андрей?» — набрал он, но тотчас стер сообщение. Какая ему разница?

«Мне пора, Олежка, целую в щечки», — написала Таня, отправила стикер с поцелуйчиками и в сети больше не появлялась, что Олега, надо сказать, задело. Он был собственником, что сам прекрасно осознавал. И делить Татьяну Ведьмину ему ни с кем не хотелось.

Допив кофе, он снова принялся за работу — эти документы казались нескончаемыми, и его прервал звонок. «Номер неопределён», — высветилось на экране, но Олег все же ответил. Почему-то вдруг решил, что это может быть Татьяна.

— Да, слушаю, — сказал он, плечом прижимая телефон к уху — руки были заняты бумагами.

Ответом ему было молчание.

— Говорите, — повторил Олег. И когда уже хотел отключиться, вдруг услышал тихий, переполненный ненавистью шепот:

— Тебе не жить, тварь.

— Кто ты? — быстро спросил Олег, однако звонок сбросили, и теперь он слышал лишь частые гудки.

Кто это, он так и не понял.

* * *

Подготовка ко встрече с Анатолием, папиным протеже из Гарварда, была настоящей пыткой. Я ехала на это дурацкое свидание только затем, чтобы от меня отстали. Папа был из тех людей, которые считали, что их решения — самые правильные, и спорить с ним было бесполезно. Раз он сказал, значит нужно сделать. Он ведь хочет мне лишь добра — так сказать, причиняет мне его в режиме нон-стоп. С одной стороны, я понимала его — папа действительно любил нас и хотел только лучшего, а с другой, ужасно бесилась. Я терпеть не могла, когда за меня что-то решали. И встречаться с кем-то по указке родителей я точно не собиралась. Однако с папой нельзя было действовать прямо, и у мамы я научилась немного хитрить. Я делала вид, что согласна с решением папы, однако постепенно меняла его точку зрения своими словами и поведением.

Когда я училась в школе, он вдруг решил, что я должна заниматься плаванием — это полезно для здоровья в целом и для позвоночника в частности, однако я хотела ходить на танцы в мастерскую одного очень крутого хореографа. Мне нравилось танцевать современные танцы, а еще нравился мальчик, который туда ходил. Совмещать не получалось — занятия стояли в одно и то же время. Сначала я закусила удила — заявила, что вообще никуда не буду ходить, однако на папу это не подействовало, и тогда я все-таки пошла в бассейн. После каждой тренировки я заболевала — целенаправленно ела мороженое и пила ледяную воду, а родителям говорила, что это из-за холодной воды и сквозняков в раздевалке. Когда я заболела третий раз, папа плюнул и заявил, что бассейн мне не подходит. Я снова вернулась в любимую мастерскую и продолжила заниматься танцами. А мальчик, который мне нравился, ушел и занялся брейк-дансом.

Сейчас я решила использовать тот же метод. Я встречусь с гарвардской отрыжкой, умело очерню его светлый образ в глазах папы, а после забуду о нем, как о страшном сне. Ну, после того, как папа запретит нам общаться. Буду импровизировать. В конце концов, все мы должны бороться за счастливую жизнь. Она ведь у нас только одна.

Папа лично отвез меня в художественную галерею, где Анатолий хотел со мной встретиться и хотел поздороваться с ним, однако я попросила его уехать.

— Папочка, я буду чувствовать себя очень неловко, — сказала я, мрачно глядя на абстрактную вывеску галереи. — Все-таки это мое свидание, а не твое. Вот ты встречался с девушками, которых к тебе приводили их отцы?

Не почувствовав подвоха, папа весело расхохотался.

— Если бы я увидел рядом с тобой кого-то вроде меня в юности, я бы… — Тут он смущенно замолчал.

— Ты бы? — подозрительно переспросила я.

— Попросил бы удалиться от моей дочери на пару километров, — подобрал, наконец, нужные слова, папа. — Все, лети к своему Анатолию. Не буду мешать.

— Он больше твой, чем мой, — отозвалась я, вышла из машины и проследила, чтобы папа уехал. Анатолий уже был в галерее, поэтому заходить я в нее не стала — забежала в «Макдональдс» рядом и быстрым шагом направилась в туалет. Там я вытащила косметичку и спешно стала краситься. Голубые тени, жирная неровная подводка, бронзатор, яркая морковного цвета помада. Нужно было не перегнуть — я должна выглядеть как вульгарная девица, а не как клоун. Финальным штрихом в мейке стал специальный лак для зубов, который достался мне от пластического гримера, когда в прошлом году на день первокурсника мы ставили сценку — я была в команде нашего факультета. Вскоре мои зубы приняли неприятный серовато-желтый оттенок, словно я не только курила, литрами пила кофе, но и жевала песок.

Следующим шагом были духи. Не просто духи, а супер дорогие, селективные — их презентовал нам с мамой и Ксю один из папиных компаньонов, который точно знал, что духи — это отличный подарок, дорогие духи — просто великолепный, а дорогие и лимитированные — просто космический. Однако при этом он вообще не разбирался в ароматах. Так, мои селективные духи пахли так, будто бы в консервную банку насыпали пару ложек пудры, смешали с клубничным вареньем и сверху бахнул чистящего средства. «Неизбитый и оригинальный запах для ярких и уверенных в себе натур», — гласило описание духов на коробочке, однако действительности абсолютно не соответствовало. Но я так хотела оттолкнуть от себя Анатолия, что решила пожертвовать собой и нанесла духи на одежду.

Недовольно морщясь, я вытащила бутылочку с косметическим маслом и нанесла его на волосы, которые стали похожи на сосульки. Этим же маслом я пару раз капнула на нежно-лавандовую блузку. Пусть Анатолий видит, как я неопрятна.

После всего этого я посмотрела на себя в зеркало и широко улыбнулась. Красотка, нет слов. Проходящие мимо девушки с недоумением взглянули на меня, а я подмигнула им и полезла в сумку-шоппер за кожаной мини-юбкой.

— Сумасшедшая, — услышала я за спиной, но эти слова меня порадовали. Чем страннее я выгляжу, тем выше вероятность, что Анатолий не захочет со мной общаться.

Поменяв брюки, под которыми прятались клетчатые колготки, на юбку, я пошла в галерею. Благо, что на холоде я пробыла всего лишь пару минут — в колготках было ужасно холодно. Надеюсь, это свидание будет незабываемым.

Глава 12

Анатолий поразил меня в самое сердечко. Если бы человеком можно было характеризовать одним словом, то его словом, несомненно, было бы «быдло». Невоспитанный, наглый, самоуверенный тип с замашками пещерного человека и комплексом козла. Редкостный хам. Если он и бывал в Оксфорде, то только во сне. По крайней мере, мне так показалось сначала.

Он был симпатичным. Высокий рост, худощавая фигура, правильные черты лица, светлые волосы, голубые глаза. Однако поведение заставляло желать лучшего. И если Олег Владыко стал для меня воплощением почти идеального мужчины, то Анатолий вобрал в себе все качества, которые меня отталкивали.

С недовольным видом он стоял у входа в галерею современного искусства — я узнала его по фотографии, которую отправил мне папа. Переминался с ноги на ногу и мял в руке нечто, подозрительно похожее на старомодную упаковку для цветов.

Обреченно выдохнув, я посеменила к нему. Мужчины любят глазами, и меня Толик точно не полюбит.

— Здравствуйте, Анатолий, — противным высоким голосом сказала я.

— Это ты Таня? — не тратя силы и время на приветствия, спросил Анатолий, разглядывая меня с удивлением долей брезгливости. Еще бы! Выглядела я совершенно вульгарно и неопрятно. Еще и широко улыбалась, демонстрируя свои желтоватые зубы.

— Допустим, я. А это вы, Алексей? — похлопала я ресницами.

— Анатолий, — поправил он меня и еще раз осмотрел с ног до головы. — Мда, не думал, что придется встречаться с таким чучелом. Ты голову-то давно мыла? — Голос у него был наглый.

— Сегодня утром, — невозмутимо отозвалась я. — Просто волосы очень жирные. Бывает, просыпаюсь утром, и вся подушка масляная.

— Какой ужас, — искренне сказал он и прищурился. — А на блузке что, от волос накапало?

— Ну что вы, Александр…

— Анатолий.

— Это я кушала в «Макдаке». Люблю, знаете ли, покушать. А вы?

Отвечать он мне не стал, вместо ответа сунул помятый букет в той самой старомодной упаковке. Мне пришлось его взять — не бросать же на пол?

— Какая прелесть, — захихикала я, уткнулась носом в жухлые бордовые розы, которые, казалось, вот-вот облетят. Пахло от них не особо приятно. — Вы ради меня купили цветы!

— Увидел, что с уценкой в магазине продают, решил взять, — услужливо сообщил Анатолий.

— Целых восемь штук! — неискренне порадовалась я. — Мне никто никогда столько цветов не дарил.

— Не сомневаюсь, — криво улыбнулся Анатолий. — Идем? У меня мало времени. — И он демонстративно посмотрел на свои наручные часы. Между прочим, безумно дорогие.

— Идем, — легко согласилась я. — А вы уже купили билеты, Аристарх?

— Нет, не купили. И хватит коверкать мое имя, — огрызнулся он.

— Простите, у меня просто память плохая, — залепетала я. — Все время все забываю.

— Наверное, о том, что голову не мыли, тоже забываете, — нервно хмыкнул Анатолий. Мне стало очень смешно, и я промолчала, чтобы не рассмеяться в голос. Происходящее напоминало мне театр абсурда.

Анатолий купил билет — только себе, и когда я вопросительно на него взглянула, пожал плечами.

— А мне билетик?..

— Мы друг другу, слава богу, никто. Каждый оплачивает за себя, — заявил он.

— Не могу, — грустно сказала я.

— Это еще почему?

— У меня денег нет. — Мой вздох был так печален, а голос — громок, что люди, стоящие в очереди за нами, стали на нас смотреть.

— В смысле — нет? — процедил сквозь зубы Анатолий.

— В прямом… Я их проела… Заплатите за меня, пожалуйста?

— У меня денег тоже нет, — выдал парень, но глаза у него как-то странно сверкнули.

— Я верну… Честное слово! — пообещала я и молитвенно сложила руки на груди.

— Я же сказал — нет, — упорствовал он.

— С процентами!

— Отстань от меня, дура.

— Тогда… Тогда сходите на выставку сами, а я подожду вас тут, — придумала я отличны вариант, как отделаться от него.

— Какой жлоб, — сказал какой-то мужчина из очереди, и его поддержала еще пара-тройка голосов.

— Не говорите! Телефон как лопата, дорогущий, а своей девушке за вход заплатить не может! — подхватила женщина интеллигентного вида.

— Молодежь нынче жадная, — согласилась ее спутница.

— Черт с тобой, — прошипел Анатолий, на которого теперь все смотрели с осуждением, и заплатил за мой билет.

На выставку мы попали, держась друг от друга на приличном расстоянии. Я ему, понятное дело, не нравилась, а он меня ужасно раздражал, хотя, надо сказать, было в этом типе что-то странное. Но что, я не могла понять.

— Возьмите меня под руку, — из вредности попросила я, видя, что Анатолий отходит от меня все дальше и дальше.

— Нет. И вообще, ты не могла бы идти от меня на некотором безопасном расстоянии? — недовольно попросил Анатолий. — Чтобы люди не думали, что мы вместе.

В другой раз я бы рассердилась и устроила Анатолию такое шоу обиженной женщины, что он на всю жизнь бы запомнил, но сейчас я была довольна. Моя маскировка сработала на все сто.

— Никогда не была идеальной и не стремлюсь, — гордо отозвалась я. — Хочу быть сама собой.

— Оно и видно, что не стремишься, — хмыкнул Анатолий. — Выглядишь как чучело.

— По вам тоже видно, — парировала я.

— Что я неидеальный? — почему-то заулыбался он.

— Что вы, Авдей, жадный, глупый и высокомерный болван, — объявила я, останавливаясь напротив огромной картины с изображением какой-то чудаковатой рыбины с лицом озверевшего колобка в каске. — Не ваш портрет? Взгляд — один в один.

Вместо ответа Анатолий громко и выразительно высморкался в здоровенный клетчатый платок, который абсолютно не подходил его черному костюму. Было бы возможно, еще бы и сплюнул на пол, однако он удержался.

— Ну и манеры, — покачала я головой и поправила сползающую наверх кожаную юбку.

— Ну и прикид, — буркнул Анатолий и пошел дальше, шаркая ногами как столетний старик. Я пару раз прокляла про себя это оксфордовское недоразумение и пошла следом, думая, что мой папа, должно быть, сошел с ума, раз решил, что этот дятел — хорошая для меня партия.

Глава 13

Это было самое раздражающее свидание, какое только можно себе представить. Анатолий ходил со скучным видом, засунув руки в карманы и дурашливо комментировал каждую картину — да так громко и некультурно, что на нас то и дело нелюбезно посматривали. Когда кто-то сделал ему замечание, Анатолий стал вести себя вызывающе. И если бы он был моим парнем, я бы просто сгорела со стыда. Манер у него не было никаких, зато руки, как я заметила, оказались ухоженными, и это меня смущало.

Искусство меня волновало мало, да и постмодернизм никогда не казался мне чем-то захватывающим. Я бродила рядом с Анатолием, изредка придумывала новые вариации его имени, бесила и пыталась понять — что же все-таки с ним не так. Правду я узнала в конце, когда Анатолий вышел из очередного зала в коридор, чтобы ответить на звонок. Я прошла следом и подслушала часть его разговора с какой-то девушкой.

— Да, милая, я буду свободен завтра, — абсолютно нормальным голосом сказал он. — Обязательно встретимся. Нет, сегодня у меня деловой ужин. Пока, целую. Напиши, когда приедешь домой, иначе буду волноваться.

И тогда все встало на свои места. Ну, почти все. Я потащила Анатолия в гардероб и там прямо его спросила:

— Послушай, ты ведь не хочешь со мной встречаться?

Он поднял на меня взгляд, оценивающе взглянул мне в глаза и все же решился сказать правду. Все тем же нормальным голосом.

— Ты права. Не хочу. Если честно, у меня есть девушка, с которой у нас все серьезно, — ответил он. Именно так я и думала. Анатолий решил избавиться от девицы, которую подсовывает мать, тем же способом, что от него решила избавиться и я.

— Тогда зачем согласился на свидание со мной? — насмешливо улыбнулась я. Мне нравилось оказываться правой.

— Мать захотела, — криво улыбнулся Анатолий. — С ней спорить бесполезно.

Я вздохнула. Ох уж эти взрослые — думают, что знают, как будет лучше их детям и не дают им совершать ошибки. Как будто бы это сделает их счастливее. Уберечь от ошибок нельзя, как нельзя научить любить или ненавидеть.

— Ты у меня тоже последний в списке потенциальных женихов, — продолжила я.

— Но и ты ведь зачем-то согласилась на это, верно?

— Верно. В моем случае на свидании настаивал отец.

— Именно поэтому ты так вырядилась? — коротко рассмеялся Анатолий.

— Именно поэтому ты вел себя как быдло? — вопросом на вопрос ответила я. — Предлагаю сходить в кофе и все обсудить.

— Что ж, я не против, — с облегчением в голосе согласился он. — Играть быдло достаточно утомительно.

— Ничего, у тебя хорошо получается, как будто бы это твое призвание, — утешила его я, почувствовав себя в своей стихии. Я уже знала, что придумать, чтобы мы оба остались в выигрыше. Интриги были моим маленьким хобби.

Мы отправились на этаж выше — там находилось уютное демократичное кафе, где я пару раз бывала, однако Анатолий передумал и повел меня в дорогой ресторан напротив.

— Там вкусно кормят, — поведал мне он. — А я чертовски голоден.

— А вдруг у меня денег нет? — мстительно напомнила я. — Ты будешь есть, а я смотреть?

— Не сходи с ума, — поморщился Анатолий. — Как-нибудь позволю себе заплатить за девушку. Я ведь уже не в образе.

Нас проводили за столик в глубине полутемного зала, в котором играла расслабляющая музыка, и мы сделали заказ. Анатолий заметно расслабился — даже верхнюю пуговицу на рубашке расстегнул, да и мне стало спокойнее.

— Сразу к делу, — сказала я. — Давай заключим краткосрочную сделку.

Анатолий понял меня без объяснений. Ну, как-никак в Оксфорде учился, должен нормально соображать.

— Хочешь, чтобы мы делали вид, будто бы ходим на сведения? — тотчас спросил он.

— Да, именно, — кивнула я. — Нам обоим этого не хочется. У тебя есть девушка, у меня — парень. Но этого хотят наши родители. Поэтому предлагаю пару недель делать вид, что мы общаемся, а после незаметно разойдемся. Скажем родителям, что не сошлись характерами и счастливо распрощаемся.

— Хороший план. Мне нравится. Главное, не перегнуть палку, — задумчиво отозвался Анатолий. — А то они решат, что между нами действительно что-то есть.

— Думаю, трех свиданий будет достаточно.

— Согласен.

— Тогда давай выпьем за встречу, — подняла я хрустальный бокал с вином, и Анатолий с улыбкой поднял свой бокал.

— У тебя на волосах что-то, — потянулся он ко мне через столик, чтобы убрать с волос какую-то пушинку.

Мы немного поболтали — все-таки я умела располагать к себе людей, когда мне это было нужно, а затем убежала в туалет, где привела себя в относительный порядок. Когда я вернулась, Анатолий удивленно на меня взглянул, ибо разница между той, которая встретила его около галереи, и той, которая пришла сейчас, была разительная.

— А ты ничего, — сделал он мне комплимент.

— Знаю, — кокетливо повела я плечом. — Ты тоже. Но мой парень лучше.

Я вспомнила об Олеге и полезла в телефон, звук на котором отключила перед посещением картинной галереи. Там меня ждал сюрприз — Олег несколько раз написал мне. Сам!

«Татьяна, где ты сейчас?»

«Татьяна?»

«?»

На моем лице тотчас появилась довольная улыбочка. Вы посмотрите, Владыко почтил меня своим царственным вниманием! Неужели уже соскучился?

— Твой парень? — сразу понял Анатолий.

— Ага. Потерял меня, — ответила ему я и написала:

«Что-что-что?!»

Мне казалось, что Олег ответит не сразу, но сообщение от него прилетело моментально.

«Я спросил, где ты сейчас?»

Меня это удивило.

«Не поняла, мне нужно отчитываться, что ли?»

«Нет, что ты. Твой парень всего лишь желает знать, где его девушка.)»

Точка и скобочка. Он что, на меня обиделся? За то, что я не ответила ему сразу? Серьезно?

«Желайте на здоровье, Олег Владимирович».

«Может быть, я переживаю».

«Ах, если переживаете… Я сижу в кафе с подругой, пью кофе и наслаждаюсь жизнью», — ответила я и поставила смайлик. Не говорить же мне ему, что я сижу в ресторане с полузнакомым типом, с которым собираюсь встречаться. Вернее, буду делать вид, что встречаюсь. Владыко явно меня не поймет, да и не его это дело.

«Интересные у тебя подруги.)» — не переставал он радовать меня.

«В смысле?» — не поняла я.

«У тебя подруги-трансвеститы?» — С Владыко что-то произошло. И явно ничего хорошего.

«Олег Владимирович, вы в себе или уже вышли из себя? Если вышли, то вернитесь», — набрала я спешно.

«Я за соседним столиком, Таня. Вижу свою девушку с каким-то типом, и мне это совершенно не нравится.»

Сказать, что я опешила — это ничего не сказать. Я вздрогнула от неожиданности, похолодела и стала нервно оглядываться по сторонам.

— Что случилось? — удивился Анатолий.

Я ничего ему не ответила — увидела Олега. Он расположился за столиком неподалеку, который от посторонних глаз был спрятан ажурной перегородкой. Напротив него сидел черноволосый молодой мужчина, который почему-то весело ухмылялся. И они оба смотрели на меня. Я занервничала.

«Вы ревнуете, Олег Владимирович?» — глядя на Олега, написала я.

Он широко улыбнулся и ответил, не глядя в экран телефона.

«Сейчас я подойду, и ты узнаешь, ревную я или хочу кого-то убить, еще не решил.))»

Точка и две скобочки. Плохой знак.

Владыко встал и направился к нашему столику.

— Ты драться умеешь? — на всякий случай спросила я Анатолия.

— Нет, — растерялся он. — Я фехтованием занимался…

— Тогда беги, — посоветовал ему Олег, который дошел до нас.

Глава 14

— Куда бежать? — не понял Анатолий.

— Куда хочешь, туда и беги, — невозмутимо отозвался Олег. — Сторон света несколько. — С этими словами он по-хозяйски положил ладонь на мое плечо, заставив вздрогнуть.

— Не понял… — Анатолий с изумлением посмотрел на Олега, явно не понимая, что происходит. — Таня, это еще кто?

— Ее парень, — услужливо ответил Владыко прежде, чем я успела открыть рот.

— Что? — оторопел Анатолий.

— Вы плохо слышите? Я — парень Татьяны.

— Какой еще парень? — удивился Анатолий. — Вообще-то, ее парень…

Он явно хотел сказать: «Ее парень я», но вовремя остановился — я пнула его под столом. Анатолий резко замолчал, а я выдохнула. Ситуация была абсурдной до невозможности! Кто бы мог подумать, что два моих подставных парня встретятся? Только вдуматься. Два. Фиктивных. Парня.

— Ну-ну, — подбодрил Анатолия Олег. — Продолжай. Что — ее парень?

— Ничего. Он просто перепутал. Думал, что я встречаюсь с другим, — сладко улыбнулась я Олегу, решив ничего ему не говорить о нашей с Анатолием сделке. Вдруг Владыко захочет расторгнуть договор, который я с таким трудом с ним заключила? Рисковать не хотелось.

— Да-да, именно, — перепутал, — подхватил Анатолий. — Раньше у нее был другой. Вот я и удивился.

— Кто это, Таня? — приподняв бровь, спросил Владыко. Голос у него был на удивление холодным.

— Мой двоюродный брат Анатолий, — обворожительно улыбнулась я. — Мы зовем его Толиком. Толик, это мой новый парень, Олег.

— Э-э-э… Здравствуйте, — неуверенно сказал Анатолий и вопросительно взглянул на меня. «Что делать?» — читалось в его глазах. «Не тупить», — хотелось ответить мне, но я промолчала, пытаясь понять, как выкреститься из этой непростой ситуации.

— Привет, Толик. — Олег вдруг сел за наш столик рядом со мной и демонстративно положил руку на мое плечо, да так, будто я была его собственностью. Его прикосновения вызывали слишком много ярких эмоций, и я сама не поняла, как стала пялиться на его губы.

— А как ты здесь оказался? — спросила я, не зная, злиться мне или смеяться.

— Да так, проезжал мимо и решил зайти. Видимо, мое сердце почувствовало тебя, котенок, — отозвался Олег. От этого его «котенка» меня передернуло. — А потом я увидел с другим и стал нервничать.

— Почему стал нервничать? — кинув на Анатолия многозначительный взгляд, спросила я.

— Решил, что ты мне изменяешь, — сказал Олег. Вид у него был совершенно серьезным, а глаза смеялись. Он ведь издевается надо мной! А я в ответ ничего не могу сделать, потому что не хочу, чтобы он узнал о моем соглашении с Анатолием.

— Я же сказала, что это мой брат, — отмахнулась я.

— Со стороны вы были мало похожи на брата и сестру, — задумчиво ответил Олег. — Особенно когда Толик гладил тебя по волосам.

— Он убирал пушинку, — возмутилась я.

— Вот именно, — подхватил Анатолий.

— Что-то я вам не верю, — покачал головой Олег. — Не водишь ли ты меня за нос, Танечка?

— С какой стати? — неискренне улыбнулась я. — В моей жизни есть место лишь для одного мужчины, дорогой. Для тебя.

Владыко весело улыбнулся.

— Как приятно быть единственным. Кстати, вы брат и сестра по отцу или по матери?

— По отцу, — торопливо сказала я.

— По матери, — скороговоркой сообщил Анатолий.

Вышло это одновременно — каждый из нас поторопился. Я с возмущением уставилась на парня — ну зачем он вообще открывает свой рот и все портит?! Анатолий едва заметно пожал плечами, словно пытаясь сказать, что не хотел.

— Как интересно, — прищурился Олег.

— Его отец и моя мать — родные брат и сестра, — нашлась я, хотя на самом деле у моей мамы была лишь сестра.

— Вот оно что, — протянул Владыко. — Теперь все понятно.

— А ты здесь с другом? — осторожно спросила я и оглянулась на его черноволосого спутника, который все так же с живым интересом наблюдал за нами. — Может быть, тебе к нему вернуться?

Это была плохая идея — переключить внимание Олега на своего приятеля.

— Я могу позвать его к нам, — отозвался Владыко, и уже спустя десять секунд черноволосый молодой мужчина, с которым он ужинал, направился к нам. Он сел рядом с Анатолием, заставив почувствовать себя неуютно — взгляд у него был странный. Шальной и вместе с тем тяжелый.

— Моя девушка Татьяна, — с непередаваемой усмешкой в голосе представил меня Владыко. — Ее родной брат Толик. А это мой друг и партнер Станислав.

Станислав… Станислав Чернов. Видимо, это тот самый человек, который возглавляет их общую технологическую компанию. Вот его только здесь и не хватало!

— Добрый вечер, можно просто Стас, — весело сказал друг Олега. — Татьяна, вы красивы и очаровательны — как и рассказывал Олег. А ваш брат… Вы ведь сын Инессы Львовой? — уставился он на Анатолия.

— Верно, — удивленно кивнул тот. Боже, зачем только я его послушала и потащилась в этот дорого ресторан! Теперь проблем не оберешься.

— Мы с Инессой Константиновной хорошо знакомы, — продолжал Стас. — И честно сказать, я не думал, что у нее есть еще и дочь.

— Они кузены, Стас, — поведал ему Олег. — Инесса Константиновна родная тетя моей малышки.

И он поцеловал меня в щеку. Я сжала кулаки, лежащие на коленях. С одной стороны, мне было безумно приятно. С другой, я начала злиться.

— Да-да, — подхватил Анатолий.

— Родная? Как интересно. Но у Инессы Константиновны нет родных братьев и сестер, — гаденько ухмыльнулся Чернов.

— Да ты что? — покачал головой Олег. — Как нет, совсем?

— Совсем.

— И что, получается, меня обманывают? Вы никакие не брат с сестрой? — все с той же неприятной насмешкой посмотрел на меня Владыко.

— Получается, что так, — глумливо улыбнулся Стас, а мы с Анатолием переглянулись. Я занервничала еще больше.

— Танечка, может быть, пара рассказать мне правду? — спросил Олег задушевным тоном. — Я все выдержу, какой бы эта правда не была.

Глава 15

— Олег, что за цирк ты устроил? — нахмурилась я, решив потянуть время — вдруг что-нибудь и придумаю. Но в лучших традициях многогранной человеческой глупости мне не дали этого сделать. Анатолий решил, что лучше все сказать, как есть.

— Понимаете, я — ее парень, — начал он, но продолжить не смог. Владыко его перебил.

— Значит, и ты ее парень, Толик. Как печально, что вы решили меня обмануть. Ты все еще можешь куда-нибудь убежать. Хотя…

— Вы меня недослушали, — стал сердиться Анатолий. — Я…

Его снова прервали.

— Закажи-ка мне лучше выпить. Болит, знаете ли, разбитое сердце.

— Не переживай, друг, буду с тобой до самого конца, — с неискренним сочувствием сказал Стас. Подливает масла в огонь!

— Вы так и не поняли, — с раздражением в голосе сказал Анатолий. — Я — парень Татьяны, но…

В который раз его наглым образом перебили.

— Мы уже поняли, кто ты. Я же сказал — закажи-ка выпить, — велел ему Олег. Издевается, зараза! Точно издевается. Обращается к Анатолию так пренебрежительно, словно тот — его личная прислуга.

— Тебе надо — ты и закажи, — раздраженно отозвался Анатолий. Кажется, Владыко ему не нравился от слова «совсем». И судя по взгляду последнего, это было взаимно.

— Грубишь? Знаешь, малыш, моя любовь к этой девушке так сильна, что я готов вынести даже твое присутствие, — лениво продолжал Олег, поглаживая меня по плечу. Я чувствовала его злость, но понимала, что он слишком хорошо себя контролирует. — Что не сделаешь ради любимой, верно?

— Хватит, — твердо сказала я, решив закончить этот фарс. — Сейчас я все объясню. Мы действительно не брат и сестра.

— Я так и понял, моя маленькая обманщица, что этот тип не может быть твоим братом, — согласно кивнул Олег. — Он мне сразу не понравился.

— Да пошел ты, — раздраженно бросил Анатолий. Кажется, происходящее начало его утомлять.

— Тише-тише. Иначе тебе действительно придется бежать, — чуть прищурился Олег.

— Я сейчас вызову охрану и побежишь ты, придурок, — прошипел Анатолий.

— Язык. Следите за языком, молодой человек. Иначе мне придется поучить вас манерам, — чуть изменившимся голосом сказал Олег. Кажется, тоже начал злиться.

— Что, набьешь мне морду? Ну, давай, попробуй. Я тебя засужу, — задиристо пообещал Анатолий. — Всей жизни не хватит, чтобы расплатиться. С того света мне бабки присылать будешь.

— Как же страшно, — закинул ногу на ногу Олег. — Прямо чувствую, как одна за другой начинают дрожать поджилки.

Стас хмыкнул — ему явно было весело.

— Перестаньте! — выкрикнула я. — Что за цирк вы устроили?

— Допустим, не я, а ты, — пожал плечами Олег. — Что происходит, котенок? Ты мне действительно изменяешь?

— Да скажи ты ему правду, — бросил Анатолий.

— Помолчи, — рассердился Владыко.

— Сам захлопнись.

— Ты нарываешься?

— А что, если так?

Атмосфера стремительно накалялась. Только что глаза Олега были веселыми, а теперь потемнели от гнева. И я поняла — мне нужно срочно что-то сделать. А то они действительно сцепятся. И обвинят в этом меня, хотя я пострадавшая сторона.

— Мальчики, хватит. Вы дороги мне оба! — громко сказала я. — И моей любви хватит на каждого! Вы оба мои парни.

Проходящая мимо пожилая пара с удивлением взглянула на наш столик Слишком уж провокационно это прозвучало.

— Успокойтесь, пожалуйста. Мне приятно, что из-за такой скромной и милой девушки вы готовы перегрызть друг другу глотки, — продолжала я, — но все же я этого не хочу. Вы — мои парни, оба. Подставные.

Анатолий подавился, Стас не смог сдержать улыбку, а Олег помрачнел еще сильнее. Несколько минут я в полной тишине рассказывала о нашей с Анатолием встречи и о своих мотивах, решив, что теперь от правды никуда не денешься, и моля про себя небеса, чтобы Владыко не отказался от игры в фиктивные отношения. Чувствовала я себе при этом полной дурочкой, но старалась держаться уверенно. Зато Олег и Анатолий успокоились.

— Значит, у тебя два подставных парня? — уточнил Владыко после моего рассказа. Как же мерзко он на меня смотрел!

Я скромно кивнула.

— Как-то так случайно вышло…

— Удивительно вышло, не находишь? — спросил Олег уничижительным тоном.

— Удивительно, — вздохнула я. — Сама не знаю, как.

— А ты, девочка, не промах, — заметил Стас. — Но ты мне нравишься.

— Хоть кому-то я нравлюсь, — устало улыбнулась я.

— Как ты умудрилась заставить двух взрослых мужиков плясать под свою дудку? — допытывался Стас.

Я пожала плечами. И правда, как? Как у хрупкой милой Танечки это получилось?

— Она умеет быть убедительной, — усмехнулся Анатолий. — Вы бы видели, что она устроила на нашей встрече — так сильно хотела мне не понравится. Я едва не упал, когда она ко мне подошла. Актриса.

— Еще какая, — согласился Олег. — Устраивала мне невероятные спектакли.

Я так и не поняла, как они успели объединиться против меня, но спорить не стала. Пусть лучше дружат, чем дерутся. Знаю я этих мужиков — как дети, ей богу. А чем бы дите не тешилось — лишь бы не плакало.

Конец вечера завершился благополучно. Мы все вместе отужинали, словно ничего и не случилось, парни вполне дружелюбно пообщались, а после разъехались. Владыко сказал, что раз он больше всех пострадал от моих действий, он и довезет меня до дома. Анатолий против не был — его ждала настоящая девушка.

Мы вышли на улицу, попрощались и расселись по машинам. Этот утомительный день, наконец, закончился.

Глава 16

Анатолий и Стас уехали первыми. Олег немного повременил — ему совершенно невовремя позвонили из деканата и пришлось отвечать на звонок. И только потом они сели в машину — Олегу тотчас включил печку и подогрев сидений.

— На нас какой-то парень странно смотрел, — задумчиво сказала Таня.

— Какой еще парень? — Олег завел машину, и она тотчас плавно тронулась вперед.

— Откуда я знаю, какой? Высокий, широкоплечий, в пальто, как у тебя. Стоял около колонны и так странно на нас смотрел, — продолжала Таня. — Мне стало не по себе. Может быть, это твой студент, который тебя ненавидит? Из-за тебя ведь многих отчислили.

— Глупости, — поморщился Олег. — Во-первых, немногих, во-вторых, я никогда не занижаю оценки просто так.

— Да? Не знаю-не знаю. Может быть, милый, ты все-таки не будешь спрашивать кого-то из-за меня во время следующей лекции? — спросила Таня.

— Смотря как ты будешь себя вести, — вырвалось у Олега, хотя он собирался сказать совсем другое.

— Я буду хорошо себя вести, — пообещала девушка пылко. — И вообще, у нас в среду еще и практическое занятие будет. Там хотя бы не зверствуй. А то я тебя уже боюсь.

— Я никогда не зверствую. Просто готовься к занятиям, вот и все.

— А поблажки?! — воскликнула Ведьмина. И Олег никак не мог понять, то ли она снова издевается над ним, то ли действительно возмущена.

— Какие еще поблажки? — недовольно спросил он, глядя на дорогу.

— Я твоя, можно сказать, девушка! — возмутилась Таня. — Пострадала от твоих бабушки, кошки и наглости. А ты… Ты даже не можешь мне хороших оценок поставить, например.

— Учи, старайся и делай задания. Тогда поставлю.

— Какой ты мерзкий, а!

— Принципиальный.

— Это одно и то же. Помяни мое слово, Олежка, у тебя наверняка куча студентов, которые тебя ненавидят.

Вместо ответа Олег демонстративно включил радио.

Чувствовал он себя странно. Вернее, так — он чувствовал себя идиотом. Клиническим. Но виду как обычно не показывал.

Это началось как игра — ему просто хотелось немного поиздеваться над Ведьминой, которая решила, что теперь они состоят в фиктивных отношениях. Он совершенно случайно увидел ее, когда проходил мимо со Стасом — их офис располагался в этом же здании. И, решив узнать, что происходит, зашел внутрь.

Олег никак не мог понять — то ли Таня что-то задумала, то ли у нее действительно был парень. Ведь не зря она написала, что встретилась в кафе с подругой — явно что-то скрывала. Именно поэтому он и подошел к ее столику, хотя Стас утверждал, что Олег не в себе и занимается подростковой ерундой. Когда Ведьмина запаниковала, Олег точно для себя понял — дело не чисто. И стал пытаться выяснить истину. То, что Таня и ее спутник, который вдруг стал ужасно его раздражать, не брат и сестра, Олег понял сразу. А еще понял, что если этот тип — ее настоявший парень, то он, Олег, окажется в глупом положении. Можно даже сказать, унизительном. Ведь эта девчонка действительно ему нравится.

Слушая ту околесицу, которую несли эти двое, Олег периодически бросал взгляд на собственные кулаки — они как-то совершенно иррационально чесались, что его даже веселило. Светловолосый тип абсолютно ему не нравился. И Таню хотелось от него оттащить и увести с собой. Тоже совершенно иррационально.

Все-таки она точно ведьма. Его персональная ведьмочка.

В какой-то момент Олег едва не сорвался и не двинул парню рядом с ней по морде — благо научился контролировать себя за годы преподавательской деятельности. А потом, наконец, выяснил правду и успокоился. Даже повеселел.

Эта дурочка нашла себе еще одного фиктивного парня. Нет, подумать только. Еще одного! Как будто бы ей его мало. Олег слушал их двоих и только головой качал. У Ведьминой был талант сводить с ума всех рядом с собой.

Они мчались по скользким ноябрьским дорогам — Таня попросила отвезти ее в коттеджный поселок. И долго молчать она явно была не в силах.

— У нас же все в силе? — спросила она заботливо.

— Что в силе? — Олег искоса взглянул на нее и вдруг подумал, какая же она все-таки красивая.

— Наш договор. В котором ты все еще мой парень, а я — твоя девушка.

— В силе. Я ведь сказал, что нам предстоит встреча с моими родственниками.

Таня тяжело вздохнула — вышло это чересчур театрально. Но спорить не стала.

— Ты за мной следил? — лукаво поинтересовалась девушка спустя минуту.

— Я? — спокойно переспросил Олег. — Нет. Я же не ты. Не занимаюсь подобной ерундой.

— А как ты оказался в этом же ресторане? — удивилась она.

— Шел мимо со Стасом. У нас офис в этом же здании, — признался Олег. — Увидел тебя и решил немного попрактиковаться.

— В чем, простите?

— В нашей любви, котенок, — не удержался Олег, видя, как сверкнули глаза Тани. Это обращение ей явно не нравилось.

— Уж лучше малыш, — передернула она плечиками, явно вспомнив их пробуждение. — Или ты так к Ваське обращался?

— Я ко всем так обращаюсь. Стандартное милое обращение.

— Вот оно что… Пожалуйста, только ко мне так обращаться не нужно. Даже в шутку. Скажи, а ты меня ревновал? — вдруг неожиданно спросила Таня.

— К Толику? Нет. Он мне точно не соперник. И вообще, зачем я должен ревновать к мусору? — пожал плечами Олег.

Таня весело расхохоталась.

— Иногда вы очень смешно шутите, Олег Владимирович.

— Это не шутка, Ведьмина. Этот тип действительно мне не нравится.

— А я думала, вы подружились!

— Я просто был вежливым.

— Думаю, вы все-таки меня ревновали. И это было так мило. — Таня потрепала Олега за щеку. Тот лишь отмахнулся и включил радио громче, давая понять, что не хочет больше разговоров. Хотя на самом деле испытывал несвойственное ему смущение.

Татьяна не растерялась — громко и выразительно принялась подпевать известной певице. И до самого ее поселка не замолкала. Олег делал вид, что ему это не нравится, но на самом деле это безумно его веселило. С ней он чувствовал себя как-то легко и спокойно.

В сам поселок Таня попросила его не заезжать — не хотела, чтобы их увидел кто-то из родственников, и Олег остановил машину рядом с хорошо охраняемыми воротами.

— Спасибо, что подвез, — улыбнулась Таня прежде, чем выйти из салона. — Напиши, когда приедешь домой, хорошо? Я буду волноваться.

— Напишу.

— Хорошо. Пока, — с каким-то странным сожалением взглянула на него девушка и потянулась к ручке.

— Стой, — велел ей Олег и, прежде чем Таня что-то сказала, за плечи притянул к себе и крепко, но коротко поцеловал в теплые мягкие губы. Затем он отстранился и убрал под шапку выбившуюся прядь волос.

«А еще?» — говорил ее взгляд. Ей было мало. Впрочем, ему тоже. Но он успешно боролся с искушением наброситься на Таню с поцелуями. Пусть ждет следующей их встречи. Пусть представляет. Предвкушает.

— Можешь идти, — разрешил Олег. Как будто бы с пары отпускал.

— Ты просто так меня отпускаешь? — недоверчиво спросила Ведьмина.

— Конечно. Тебе ведь наверняка нужно готовиться к парам, — невозмутимо ответил он.

— Козел, — почему-то прошипела Таня и вышла из машины, громко хлопнув дверью. А Олег довольно рассмеялся. Ему наконец-то удалось ее уделать.

— Почаще пользуйся теми духами, — открыв окно, выкрикнул он ей вслед.

— Почаще идите к черту, Олег Владимирович, — отозвалась девушка, не оборачиваясь, а ему снова стало смешно.

По дороге домой Олег включил песни любимых рок-музыкантов и подпевал, чего не делал уже несколько лет.

О том, что на парковке на них странно смотрел какой-то парень, он даже не думал.

Глава 17

Домой я вернулась в странном настроении. Меня разрывало от ярости — да что этот Владыко себе позволяет? Решил, что может со мной играть? Целовать, когда вздумается, и отталкивать, когда захочется? Нужно было залепить ему пощёчину, так, чтобы искры из глаз посыпались, а не отвечать на этот проклятый поцелуй, больше похожий на издевательство. Меня не покидало ощущение, будто бы я проиграла ему. Но при этом на душе было удивительно светло — рядом с Олегом во мне звонко пела весна, и в сердце распускались цветы.

Я проиграла Владыко сражение, а не битву. Посмотрим, кто кого.

У порога меня с лаем встретили собаки, и я опустилась на колени, чтобы погладить их. Псы ластились, виляли хвостами и поскуливали, и я, тиская их, вспомнила Прелесть. Прыгнула мне на голову, подумать только! Что мне ждать в следующий раз? Подарок в ботинках?

Следом за собаками появился и папа — явно ждал, когда я вернусь со свидания. Очень уж хотел узнать, как все прошло.

— Что-то ты долго, я уже хотел звонить. Ну, как тебе Анатолий, дочь? — с интересом спросил папа.

— Ужас. Кошмар. Маньяк! — сделала я большие глаза. — К кому ты меня отправил? А еще родной отец называется!

— Татьяна, — нахмурился папа. — Я ведь серьезно.

— А если серьезно, Анатолий — прекрасный человек, — саркастично ответила я. — Вежливый, умный, начитанный. Столько всего знает! Ходячая энциклопедия. Все это время мы разговаривали об искусстве. Недаром он Оксфорд закончил! Наверное, я выйду за него замуж.

— Правда? — недоверчиво покосился на меня папа.

— Нет, конечно! — фыркнула я и, опомнившись, добавила: — Мы с ним еще только узнаем друг друга.

— И что ты о нем узнала? — не отставал от меня папа. Я на мгновение задумалась — об Анатолии я узнала только то, что у него есть девушка. Более мы о личном не разговаривали.

— У нас одинаковые интересы, — туманно отозвалась я. И ведь не соврала, по крайней мере, один интерес у нас действительно был общим — отвязаться от наших родителей, решивших, что мы друг другу подходим.

— Милый, не лезь к девочке, — появилась в прихожей мама. На ней был длинный атласный халат глубокого гранатового цвета, и в который раз я подумала, что у нее талант выглядеть прекрасно даже дома, без косметики, прически и нарядов. Оставалось надеяться, что эта способность передалась мне по наследству.

— Я не лезу, — зычно ответил папа. — Просто интересуюсь жизнью дочери. Хочу, знаешь ли, чтобы Татьяна нашла достойного человека, а не как Ксюша — каких-то идиотов.

— Каких еще идиотов? — удивленно спросила я. Идиотом был только ее бывший жених, променявший ее на сестру Васьки. До этого она ни с кем толком и не встречалась.

— Неважно, — отмахнулся папа. — Важно то, что приличных парней осталось мало. Я не хочу, чтобы мои девочки наши себе кого попало. Кстати, ведь говорил, что дочь моего зама нашла беременна от своего преподавателя? — спросил он. И мне показалось, будто папа переводит тему.

Я закатила глаза.

— Говорил, и не один раз, — ответила мама.

— Замуж за него собралась, — продолжал он с возмущением. — Окрутил совсем молоденькую девочку.

— Ну, она совершеннолетняя, понимала, на что идет, — резонно заметила она. — К тому же не мудрено влюбиться в своего преподавателя. Мы, женщины, любим умных мужчин.

— А я думал, вы больше любите успешных, — внимательно посмотрел на нее папа. Ревнует, причем всегда делает это как-то по-особенному мило.

— Я больше всех люблю тебя, — тепло улыбнулась мама и, взяв его под руку, положила голову на плечо. Папа тотчас растаял. Он очень любил маму, и если честно, я хотела, чтобы мой муж так же нежно и трепетно относился ко мне. А еще я вдруг подумала — что сделал бы папа, если бы я привела домой Владыко и сказала, что он мой жених? Меня бы лишили наследства или головы?

Вместе с собаками мы пошли в гостиную, где папа вновь активизировался и стал расспрашивать меня об Анатолии. Делал он это так активно, что в какой-то момент я просто сбежала в свою комнату под предлогом, что у меня болит голова. Голова у меня, разумеется, не болела, однако казалась неприлично легкой — вместо мыслей в ней был розовый туман, и я все еще помнила вкус губ Олега.

С телефоном в руке я беззаботно рухнула в кровать, решив посмотреть какой-нибудь фильм, однако вместо этого открыла галерею снимков. Сегодня украдкой я сделала несколько фотография Олега — в ресторане, на парковке, пока он разговаривал по телефону, а потом в машине. Владыко ничего не заметил.

Олег отлично получался на снимках — был на удивление фотогеничным, и я вдруг подумала, что он мог бы стать отличной моделью. Рост, фигура, лицо — его внешность стала казаться мне идеальной. И я сама не поняла, в какой момент стала рассматривать его фотографии. Вдумчиво и с довольной улыбкой.

Вот он сидит рядом со мной в ресторане, закинув ногу на ногу, и смотрит в окно. Черные волосы, четко очерченный профиль и задумчивый взгляд, по которому ничего невозможно понять — то ли он думает о кодах и формулах, то ли вспоминает девиц, с которыми встречался. Совершенно бесстрастные глаза. И — как на контрасте — горячие руки и жадные губы.

Вот он стоит на парковке, одной рукой прижимая телефон к уху, а другую небрежно засунув в карман, — это фото во весь рост. Ему безумно идет пальто — придает элегантности и вносит в строгий образ нотку аристократизма. У него плавная сдержанная речь, но резкие жесты, стремительная походка и отменная реакция.

Вот он сидит в машине. Руки, уверенно лежащие на руле, сняты крупным планом. Красивые мужские руки с длинными пальцами, узкими ладонями и крепкими запястьями. Сильные и цепкие. Настойчивые. И в то же время ласковые.

Чуть замешкавшись, я вернулась на несколько снимков назад, даже не сразу осознав, почему. А потом поняла — на одном из фото, сделанных на парковке, я заметила того самого парня, который так злобно таращился на Олега. Однако незнакомец быстро исчез — возможно, понял, что я заметила его.

Не знаю, сколько я листала фотографии Олега, вспоминая то, что между нами было — времени я не замечала. Злость из-за последнего поцелуя, который он буквально украл у меня в машине, испарилась, и в груди осталась только нежность. Она была похожа на звездный свет — искрилась серебряной пылью, заставляя пульс ускоряться. Эта пыль попадала на запястья, скулы, ключицы, даже под коленки, заставляя чувствовать в них приятную слабость.

Глава 18

Я продолжала внимательно разглядывать фото Олега, когда в комнату влетел Арчи вместе с собаками. Братик нагло расположился на кровати, хрустя кукурузными палочками, а собаки — на коврике рядом. Все трое преданно на меня уставились.

— Накрошишь на кровать — соберу крошки и высыплю тебе за шиворот, — грозно сказала я. Младшие братья порою понимают только грубую силу.

— Не квакай, — отмахнулся Арчи и осмотрелся. — Странно, что у тебя в комнате порядок.

— Убиралась недавно, — отозвалась я, гадая, зачем он пришел ко мне с визитом.

— Да? Жаль. А то я мог бы помочь… А хочешь, я тебе фруктов вымою и порежу?

— Нет, спасибо, я не голодна, — отказалась я. Что еще за аттракцион невиданной щедрости?

— А ты сегодня красивая, — со вздохом сообщил мне Арчи. — Меньше, чем обычно напоминаешь тиранозавра.

— Вот спасибо, — отозвалась я. — Мой самый лучший комплимент в жизни. Кались, чего тебе от меня надо, мелочь?

— Да так, ничего, — одарил меня скромнейшей из своих улыбок брат.

— Ладно. Поставим вопрос иначе. На что тебе нужны деньги? — вздохнула я.

— А с тобой приятно иметь дело, — широко улыбнулся Арчи. — Мне надо в одной игре счет пополнить, чтобы броню купить. Ищу спонсора.

— Ищи его в другом месте, — посоветовала ему я и указала на дверь ногой. Но уходить братик не собирался — улегся рядом со мной.

— А ты и правда сегодня ходила на свидание по папиной указке? — спросил он.

— Правда, — нехотя ответила я.

— Ксю папа на свидание не отправил, а тебя отправил. Это потому что отчаялся от тебя избавиться, — противно хихикнул Арчи и получил тычок в ребра.

— У Ксю психологическая травма после отмены свадьбы, — нахмурилась я. — Ее не трогают, а я отдуваюсь.

— Ксю, наверное, опять будет встречаться с тем типом, — выдал вдруг Арчи, и я повернулась на бок — лицом к нему.

— С каким еще типом?

— С таким. Это секрет, — выразительно поиграл бровями Арчи. — Стоит тысячу рублей.

У меня появилось плохое предчувствие. Ксю явно что-то скрывала от меня. Да и папа странно оговорился. А я терпеть не могла оставаться в неведение.

— И как ты узнал этот секрет? — спросила я, очень сомневаясь, что старшая сестра станет делиться с братишкой чем-то личным.

— Подслушал. Ночью пошел за водичкой на кухню и услышал.

— Хорошо, рассказывай мне этот секрет, — решила я. — Заплачу.

Я встала с кровати, взяла сумку и достала кошелек.

— Что, так сразу? — даже как-то растерялся Арчи. — Блин, надо было просить больше…

— Не наглей, — нахмурилась я. — Бери деньги и рассказывай.

— Раньше Ксю встречалась с каким-то парнем, — громким шепотом начал Арчи. — Папа узнал об этом и запретил ей с ним общаться. Я как раз спустился на первый этаж, когда они разговаривали в его кабинете. На повышенных тонах.

— Не поняла, — нахмурилась я. — Что еще за парень? И почему папа запретил ей с ним общаться?

— Не зна-а-аю. Папа был такой злой! Говорил, что не позволит Ксю общаться с таким придурком, и что она идиотка, раз связалась с таким человеком. Я прокрался на цыпочках к кабинету и услышал, как Ксю плачет, — поделился Арчи, и веселье исчезло из его голоса.

* * *

Этот разговор Арчи услышал в июльскую ночь, наполненную прохладой кондиционера. Он в нерешительности остановился на первом этаже, неподалеку от чуть приоткрытой двери отцовского кабинета, из которого доносились громкие голоса. С одной стороны, мальчик хотел скорее оказаться на кухне и поживиться бабушкиным ежевичным пирогом, а с другой, ему было жутко интересно, что происходит. Папа часто отчитывал его и Таню, но Ксю — никогда. Старшая сестра была идеальной, и папа всегда ее хвалил и ставил в пример. А сегодня ночью он кричал на нее таким злым голосом, что Арчи стало не по себе.

Любопытство победило голод, и он на цыпочках прокрался к двери, из-под которой бил яркий свет. Арчи заглянул в узкую щелочку и увидел папу и Ксю. Она с опущенной головой стояла у шкафа с книгами, он упирался руками в рабочий стол. Сестра беззвучно плакала, а голос папы был переполнен яростью.

— Я не понимаю, не понимаю, Ксюша! Как ты связалась с этим ублюдком? — говорил он, стараясь не перейти на крик. — Ты ведь такая хорошая девочка, где ты его нашла? Где?

Сестра молчала. Плакала и молчала. Только опущенные кулаки сжимала — Арчи видел.

— Давно ты с ним встречаешься? — допытывался папа. — Отвечай мне. Ну же, говори! Хватит молчать.

— Да какая тебе разница? — тихо спросила Ксю.

— Большая! — стукнул кулаком по столу папа. — Моя дочь встречается с преступником! Но ничего, больше ты его не увидишь. Обещаю!

— Если ты не заметил, я уже взрослая, и сама вправе решать, что мне делать и с кем встречаться, — сказала сестра, и, несмотря на то, что она плакала, ее голос прозвучал вызывающе. — Ты не имеешь права приказывать мне. Я не твоя подчиненная. И вообще, — ее голос стал выше, — ты называешь его преступником, а сам? Ты ведь и сам… И сам был не чист на руку. Как ты смеешь обвинять его? Как, скажи, как? Ты ничем не лучше.

— Вот ты как об отце думаешь, — сказал папа таким холодным голосом, что Арчи стало не по себе. Он даже подумал, что если сейчас его застукают в коридоре, ему тоже влетит. — Что ж, Ксюша, можешь уходить к нему. Можешь уходить из этого дома. Только без денег, шмоток, техники и всего прочего, что купил тебе я.

— Думаешь, меня это остановит? — хрипло спросила Ксю.

— Как знать. Уйдешь из дома — уйдешь из семьи, — пригрозил папа все тем же ледяным голосом. — Ни копейки больше не дам. И вычеркну из наследства. Даю тебе время до утра подумать. Или бросаешь этого урода, или уходишь.

И он направился к двери. Услышав тяжелые шаги отца, Арчи, который абсолютно ничего не понимал, метнулся в коридор, ведущий на кухню, и затаился под столом. Сделал он это вовремя — папа тоже направился на кухню. Он достал из верхнего шкафчика с лекарствами какие-то таблетки и запил их водой.

— Как только посмел, скотина, — расслышал Арчи сдавленный голос папы и даже дышать перестал — не хотел, чтобы тот его заметил.

Посидев пару минут за барной стойкой, папа ушел. Ксю так никуда и не ушла, но пару недель ходила ужасно грустная. Зато вскоре стала встречаться с каким-то парнем, которого папа полностью одобрил. Спустя год они решили пожениться, но свадьба сорвалась.

Глава 19

— Как интересно, — медленно сказала я, услышав рассказ младшего брата. Честно сказать, я была в шоке — даже и не подозревала, что в нашей семье кипят такие страсти. — А ты точно мне не врешь?

— Что я, дурак, что ли? — возмутился Арчи. — Рассказал все, как было. Кстати, а он быстро бегает? — поинтересовался невинным голоском Арчи.

— Кто? — не поняла я.

— Чувак, с которым ты сегодня встречалась.

— В смысле?

— Быстро от тебя убежал? Или ты догнала?

Я пихнула брата локтем в бок, и он соскочил с кровати, заливисто хохоча. Я попыталась поймать его, но не вышло, и псы тотчас громко залаяли — им показалось, что мы играем во что-то веселое. Из комнаты младший братик ушел не скоро — не мог не потрепать мне нервы перед сном, однако едва он покинул мою комнату, как пришла мама. Она села рядом со мной на кровать, погладила по волосам и с сочувствием спросила:

— Не понравился этот парнишка?

Я села, скрестив ноги, и кивнула. Мама понимала меня гораздо лучше, чем папа.

— Наверняка скучный, — продолжала она, лукаво на меня глядя. — Раз позвал на первое свидание в картинную галерею.

— Скорее, неинтересный, — честно ответила я. — В том плане, что мы друг друга не интересуем.

— Даже так? — приподняла она бровь. — Больше не будете встречаться?

— Мы решили немного пообщаться, но мне кажется, что из этого ничего не выйдет. Мы абсолютно разные. Папа будет зол, но что поделать, мам? — пожала я плечами.

— Не злись на папу, детка. Он желает вам только счастья, но не всегда понимает, что его представления о счастье и ваши могут не совпадать.

— Ничего, переживу, — махнула я рукой. — Кстати, мам, а ты знаешь парня, с которым Ксю встречалась полтора года назад?

— Что? — удивилась она. — Она с кем-то встречалась?

Я внимательно посмотрела на нее — сложно было сказать, действительно ли она не знала или же просто хорошо сыграла изумление.

— Наверное, мне показалось, — отмахнулась я. — Кстати, а Ксю дома?

— Нет. А время уже позднее… — Мама взяла с кровати мой телефон — видимо, чтобы посмотреть, который час, однако ее взгляд стал удивленным. — Таня, а это кто? — спросила она.

Я глянула на экран и чуть не подавилась. С него на меня смотрел Владыко — кто-то маленький и очень противный поставил его фото на заставку. И я даже знаю, кто. Мелкий упырёныш Арчи. Вот почему он так гаденько хихикал.

— Да так, — тотчас забрала я у нее телефон. — Просто знакомый… Арчи поставил его на заставку зачем-то!

Мама, кажется, не поверила.

— Твой… знакомый выглядит взросло. Сколько ему лет? — спросила она.

— Тридцать, — пришлось ответить мне.

— А чем он занимается?

— Преподает в университете, — со вздохом созналась я.

— Хороший? — продолжала она.

— Мам, что за вопросы?! Откуда я знаю, хороший или плохой? Это протсо фотка преподавателя! — довольно убедительно сыграла я возмущение. — Поймаю Арчи, головой в унитаз засуну.

— Себя засунь и ополоснись! — услышала я веселый крик братика — оказывается, этот недоросль подслушивал у двери.

— Я сейчас его убью, — прошипела я, желая поймать гаденыша, но мама меня остановила.

— Не обращай на него внимания, — улыбнулась она мне. — Он просто так выражает свою любовь.

— Боюсь представить, как он будет выражать свою ненависть, — буркнула я, но планы мести оставила на потом.

Мы с мамой поболтали — обычно наши разговоры затягивались надолго, и когда она уходила, я крепко обняла ее. От мамы, как и всегда знакомо пахло яблочным кремом.

— Если тебе не нравится этот Анатолий, — напоследок сказала она, — не встречайся с ним.

— Папа будет злиться, — вздохнула я. — Он ведь терпеть не может, когда ему перечат. Будет потом ходить и дуться.

— С папой я все улажу, не переживай. — Мама поцеловала меня в лоб и ушла. А я, приняв ванну, налепила на лицо маску, и полезла в инстаграм. У Васьки было затишье, зато в сторис она обещала сделать некий гайд с советами о том, как прийти в себя после разрыва с парнем, начать жить заново и обрести уверенность и свободу. Там, в сторис Окладникова щебетала как птичка на жердочке, и я в который раз мрачно подумала о том, как не совпадает реальность с действительностью. Знали бы ее подписчицы, количество которых стремительно растет, о том, какие сцены Васенька устраивает своему бывшему!

На этот раз я сделала пост со своего фейкового аккаунта. Снова взяла фотографию своей американской подружки и выложила ее.

«Я продолжаю завоевывать человека с железным сердцем. Сегодня так вышло, что мы проснулись с ним в одной постели, целовались, словно безумные, но все закончилось тем, что мне на голову прыгнула его кошка. Между нами вспыхивают искры, но мне кажется, будто бы это не я играю с ним, а он — со мной. Кто из нас победит — вопрос.

И да, у человека с железным сердцем могут быть сотканные из солнечного света руки. Теплые и родные. Пишу — и слезы наворачиваются. Когда я успела стать настолько ванильной?..»

Сделав пост, я стала серфить инстаграм — свайп, лайк, сохранение, снова свайп… Не знаю, как так получилось — наверняка волшебство виртуальной реальности, но я случайно зашла на страничку Кости, парня, с которым раньше встречалась. Но лучше бы я этого не делала, честное слово. Пару часов назад он выложил свое фото — высокий, загорелый, улыбчивый, на солнечном пляже где-то в Калифорнии, в одних лишь бриджах. И я, вдруг вспомнив наше совместное прошлое, стала рассматривать его, пытаясь понять, как сильно он изменился. Да, подкачался, да, стал взрослее, но взгляд пронзительно голубых глаз оставался тем же. Открытым и добрым.

«Скоро еду домой», — гласила короткая подпись на английском под его фотографией. Что ж, пусть едет. Надеюсь, мы с ним не встретимся. А если и встретимся, то пройдем мимо друг друга.

Ведьмы любить не умеют. По крайней мере, они говорят так другим, потому чо скрывают страшный секрет. Если ведьма влюбляется — то это навсегда.

Это как пустить себе пулю в сердце — навылет и один раз.

Улыбнувшись Косте на фото, я убрала телефон и с трудом заснула.

На следующее утро Василина поставила мне царский лайк и написала, что кошка ее бывшего безумно ее раздражала. Мне стало обидно за Прелесть — наверняка Васька раздражала ее гораздо больше.

Глава 20

Понедельник был не просто тяжелым днем, а выматывающим — лекции, практические занятия, домашние задания. Единственное, что меня порадовало, так это взгляды, которыми обменивались Женька и Илья. Подруга рассказала, что он все-таки поцеловал ее в клубе. Конечно, по ее словам, это ничего не значило, однако я заметила, как она улыбается украдкой, будто вспоминая то, что между ними произошло. Я подкалывала Женьку насчет Ильи, а она меня — насчет Владыко, и выходило так, что мы постоянно хихикали. Наверное, это было нервное. Думать о парнях — такая утомительная работа.

С Олегом я не встречались до среды — дня, в который у нашей группы стояло практическое занятие. Владыко был слишком занят — ну просто мистер президент, не иначе. Однако мы перебрасывались сообщениями, и это было достаточно мило. Он сыпал невероятными шутками, от которых веяло вечностью, я отвечала колкостями, изредка переходя на сюсюканье, и где-где, а в переписке влюбленной парой мы точно не казались.

Олег все больше и больше заинтересовывал меня, и я это прекрасно понимала, не зная, радоваться или печалиться. С одной стороны, это было бы здорово — по-настоящему встречаться с ним. С другой, я не была уверена, что он действительно хочет этого. Можно сказать, я силой заставила его пойти на сделку, и ему просто некуда было деваться. Да, я знала, что целоваться со мной ему нравится, и когда вспоминала, что было у него дома, в его кровати, начинала переживать за собственное психическое здоровье — что вообще тогда между нами было?! Но ведь Владыко — здоровый взрослый мужчина, а я — красивая молодая девушка. И вполне понятно, что ему будет нравиться проводить со мной время. Но строить отношения только на физическом влечении мне не хотелось. Сколько они продержаться? Месяц, два, три? А что будет потом? Он наиграется, а я влюблюсь в него и буду слюнятся вокруг, как Окладникова, размазывая по лицу розовые слюни? Это меня абсолютно не устраивало.

В среду, за несколько часов до пары с Владыко, я решила порадовать его и прислать фото. Включив фронтальную камеру, я сделала несколько селфи, на которых получилась весьма миленько. Одно из них, на котором посылала воздушный поцелуйчик, я хотела отправить со словами: «Твоя девушка готова. Обучи меня всему, что знаешь, дорогой». Правда, отправить не успела — мое лицо закрыла тень. Я подняла глаза и увидела Кайрата, усевшегося со скрещенными на груди руками прямо на мою парту. Опять он. Господи, как тяжело иметь столько поклонников! Влюблен в меня с первого курса. Это, конечно, поднимает самооценку, но отвязаться от него мне стоило огромных усилий.

— Привет, Кайратик, — невинно улыбнулась ему я.

— Танюша, ты мне скажи, у тебя кто-то есть? — задушевным тоном спросил Кайрат. Взгляд у него был тяжелым. Да и сам он был парнем внушительным — занимался боксом.

— Где? — не поняла я.

— В сердце.

— Нет, что ты, — захлопала я ресницами. — В моем сердце только пустота.

— Ты смотри, — посуровел одногруппник. — Я соперника не потерплю.

— Ну что ты, Кайратик, — улыбнулась я. — Ты же знаешь, что у меня никого нет.

— У тебя есть я, — отозвался он. Я вздохнула. Кайрат наивно ждал, что однажды мы все-таки будем вместе, что ему, правда, не мешало встречаться время от времени с девушками. Однажды я даже увидела его вместе с одной из них, и потом Кайрат ходил за мной три дня и доказывал, что я все равно лучше. Я показательно дулась, но моментально его простила, когда Кайрат заявил, что раз я злюсь на него и не верю, он пойдет к моему отцу. Вместе с братьями. Просить руки. Моей, разумеется. Не думаю, что папочка спокойно бы пережил это.

— Да, у меня есть ты, — закивала я. — Как же я могла забыть? И вообще, что за мысли о сопернике?

— Ты стала странная, Танюша, — свел к переносице черные густые брови Кайрат. — Постоянно с кем-то переписываешься и улыбаешься. Делала селфи с поцелуйчиками.

— Это для подруги. Давай сделаем селфи вместе, — закатила я глаза. Кайрат отказываться не стал. Он заграбастал меня в свои объятия, посадил без разрешения на колени, взял мой телефон и нащелкал несколько кадров. На одном из них он поцеловал меня в щеку, и мне пришлось его отпихнуть.

— Что еще за вольности? — нахмурилась я, а он только рассмеялся.

— Смотрю, Танюша, если у тебя кто-то появился, а ты скрываешь, я этого черта поймаю и поработаю над его лицом, — предупредил он меня и, прищурившись, оглянулся — на нас смотрели одногруппники.

— Потеряйтесь, да? — велел им Кайрат, и их как ветром сдуло. С ним никто не хотел связываться.

Болтать с Кайратом пришлось до начала пары. А когда он ушел, я только вздохнула. Парнем Кайрат был неплохим — сильным, справедливым и добрым, несмотря на грозный вид. Однако встречаться с ним мне совершенно не хотелось.

Во время занятия я вспомнила, что так ничего не написала Владыко и украдкой вытащила телефон — препод не любил, когда на его занятиях студенты отвлекаются на гаджеты. Почти не глядя на экран и делая вид, что пишу лекцию, я все-таки отправила сообщение Олегу, затем вырубила звук и кинула телефон в кожаный рюкзачок, висевший за стулом. Пришлось погрузиться в удивительный мир управления финансовыми рисками.

Разумеется, только на следующей перемене по дороге в кабинет я увидела, что произошло. А произошла настоящая катастрофа — вместо своего селфи я умудрилась отправить Владыко селфи с Кайратом, у которого я сидела на коленях. И более того, Олег это увидел. Правда, ничего не ответил. Даже самого закаляющегося смайлика в ответ не кинул.

«Прости, это случайно!» — спешно написала ему я. Он снова просмотрел мое сообщение, но отвечать не спешил.

«Олег, не подумай ничего лишнего».

«Меня пугает твое молчание…»

Еще с десяток забавных стикеров — и Владыко все-таки смилостливился.

«Мне все равно, — смилостивился он.

«НЕЛОВКО», — набрала я.

«Хватит написывать. Занят».

Более Олег мне не отвечал, хотя был онлайн. Я запаниковала — он собрался меня игнорировать? Ничего, это у него не получится — следующая пара будет у него, и я как раз туда иду. Так сказать, зажгу на его предмете.

Глава 21

Кабинет, в котором должно было пройти практическое занятие по математическим методам в экономике, был закрытым, и наша группа столпилась у дверей в ожидании преподавателя. Мы с Женькой и Ильей стояли неподалеку от компании девчонок, которых про себя называли феечками. Это были типичные девочки, которые умели говорить о косметике, шмотках и парнях часами, ни разу не повторившись. Существами они были вполне безобидными, знали наизусть телефоны лучших лешмейкеров, бровистов и мастеров маникюра, участвовали во всех распродажах модных брендов и считали, что идеальный мужчина — это тот, который способен подарить возлюбленной последний айфон. Ничего не обычного — таких девчонок везде много.

— Ой, а практику тоже будет вести Олег Владимирович? — спросила одна из них мечтательным голосом, и я, услышав до боли родное имя, навострила уши. Мне кажется, они даже шевелиться начали.

— Надеюсь, что он! — подхватила другая мяукающим голосом. — Он такой мужественный. Заметили, какая у него фигура? Он точно ходит в качалку, девочки. И сильный, и умный. Просто мечта!

«Чужая мечта, дуры», — раздраженно подумала я.

— Мужчинам редко идут костюмы, — согласилась третья девушка. — Олежка очень представительный. Катя видела его машину — в марках не разбирается, но говорит, что крутая!

— Интересно, у него кто-нибудь есть? — задумчиво спросила первая.

«Есть. Я у него есть», — мысленно ответила я, начав злиться. Они обсуждали моего Владыко. Прямо при мне. И это ужасно раздражало.

— Наверняка есть, — презрительно ответила вторая. — Такие потрясающие мужики надолго одни не остаются. Их сразу себе забирают.

— Наверняка у него какая-нибудь овца, — заявила третья. — Я давно заметила — чем лучше мужчина, тем стервознее у него подружка.

«Ах ты мразь косорылая», — разъярилась я. Овцой быть как-то не очень хотелось. Они обсуждали Владыко до самого начала пары. Распинались, какой он красивый, умный и сдержанный. А еще перспективный. Когда они перешли на обсуждение его гипотетического пресса, споря, сколько в нем кубиков, я взорвалась. Так и хотелось в лицо им сказать, сколько, и какой его пресс на ощупь, но я сдержалась.

— Девочки, вы не могли бы потише? — спросила я сердито. — Орете мне прямо в ухо.

— Ой, Танечка, извини, — заулыбалась мне одна их феечек. — Просто этот Олег Владимирович такой потрясный!

— Что вы в нем нашли? — закатила я глаза. — Совершенно обычный. И противный. Мы еще наплачемся, когда экзамен ему сдавать будем. Моментально пропадут все ваши восторги.

Женька и Илья переглянулись — кажется, им стало смешно.

— Просто ты его из себя вывела, Танечка, — миленьким голосом заявила мне вторая феечка. — Поэтому тебе кажется, что он строгий препод.

— Нет, Олечка, — точно таким же тоном ответила я. — Мне совершенно не кажется. Знакомые с его факультета говорили, что он строгий и требовательный. У него репутация козла, — насмешливо объявила я.

— Тише, тише, — зашикали вдруг феечки. — Он идет!

Я прикусила губу, не зная, услышал ли появившиеся за нашими спинами Владыко мои слова или нет. Лицо у него было совершенно непроницаемое, и я ничего не смогла понять. Это мне не понравилось.

— Здравствуйте, — нестройным хором поприветствовали его студенты.

— Добрый день, — абсолютно стерильным тоном ответил Олег, открыл дверь небольшого кабинета, предназначенного для практических занятий, и запустил в него народ. Я специально решила пойти последней и немного помедлила.

— Вам особое приглашение нужно? — спросил Олег холодным тоном. — Занятие уже началось.

— Простите, — сквозь зубы сказала я, сверля его взглядом, прошла мимо, уловив нотки знакомой черной смородины, и села на свое место за второй партой среднего ряда, около Женьки, которой почему-то было весело. А мне хотелось орать от злости.

— Я просмотрел учебный план, — начал было Владыко, но его прервали — открылась дверь и в аудиторию вошла Окладникова собственной неповторимой персоной. Мне тотчас захотелось спустить ее с окна в сугроб. Смотрите-ка, заявилась.

— Извините, — тихо сказала Василина, опустив голову — так, что локоны ее светлых волос упали на соблазнительное декольте.

— Что вы хотели? — нахмурился Олег. По его виду никто бы не догадался, что они не просто знакомы, а когда-то еще и были вместе.

— Я не могу прийти на ваше занятие со своей группой завтра, — ответила Васька. — Хочу посидеть с параллельной группой. Чтобы не было пропуска.

— Вам нужно было решить этот вопрос до начала занятий, — отозвался Владыко.

— Филипп Георгиевич разрешал так делать! — почти с каким-то отчаянием сказала Василина.

— Сейчас этот предмет ведет не Филипп Георгиевич. Пожалуйста, приходите на занятие вместе со своей группой, — довольно жестко ответил Олег, и я восхитилась про себя. Еще недавно они встречались, а сегодня он так мастерски ее отшивает. Красота!

— Но завтра я не смогу.

— По уважительной причине?

Василина закусила губу.

— Если по уважительной — у вас будет справка или разрешение на отгул от деканата. И в этом не будет ничего страшного. Если по неуважительной — это ровно ваш выбор, — продолжил Олег.

— Но…

— Пожалуйста, закройте дверь, вы отнимаете у нас время. — Голос Владыко стал жестче. Он терял терпение.

Василина почему-то кинула на меня обжигающий взгляд, полный ненависти, и ушла, громко хлопнув дверью. С ума сойти, она смотрела на меня так, будто бы это я виновата! Отлично устроилась — во всех грехах будет винить меня. Замечательно.

— Итак, еще раз. Я просмотрел учебный план, любезно оставленный мне Филиппом Георгиевичем. Будем работать по нему, — продолжил Олег. И по его голосу было понятно, что план Филиппа Георгиевича вызвал у него множество вопросов, которые он по причинам преподавательской этики озвучивать не стал. — Возможно, нас с вами ждет сюрприз, и я останусь до самого конца, чтобы принять экзамен. Сразу хочу предупредить — я отношусь к своему предмету с предельным уважением. И от вас потребую того же. Будем уважат друг друга и предмет, который проходим. А еще я потребую осознанного подхода — иначе зачем вы здесь находитесь?

Глава 22

Он снял пиджак, оставшись в белоснежной, идеально выглаженной рубашке. И, сложив руки на груди, стал рассказывать об экзамене. Выглядел Олег действительно здорово — высокий, уверенный, спокойный и вместе с тем собранный. Я понимала, почему он нравится нашим феечкам, впрочем, не только им, но и многим другим девчонкам. Да и парни, кажется, испытывали к нему невольное уважение. Я смотрела на Владыко, пытаясь поймать его взгляд, но он не позволял мне этого сделать. Игнорировал? Играл в недотрогу? Или так серьезно относился к своей профессии? Я не знала. Знала только то, что мне это не нравится.

После того, как Олег прогнал Окладникову, я почему-то решила, что это хороший знак — значит, Владыко на моей стороне. Однако это была иллюзия, которая довольно быстро растаяла. Едва Олег закончил сухой рассказ о том, что никаких «автоматов» в отличие от Филиппа Георгиевича он ставить не станет, как принялся за меня.

— В прошлый раз я просил подготовиться вас к опросу по пройденному материалу, — сказал он и, наконец, посмотрел на меня. Да так посмотрел, что на меня следом уставилась вся аудитория. — Надеюсь, вы сделали это.

— Может, ну его, этот опрос? — весело проорал Илья. Его поддержали другие парни.

— Выкрики с места во время занятия не допускаются, первое предупреждение, — нахмурился Владыко. — Уважайте своих сокурсников. Итак, я вызову к доске пятерых из вас и начну задавать вопросы. Каждый из вас должен будет ответить на три их них, чтобы получить баллы. В случае, если вы не будете знать ответа, вопрос перейдет к следующему из вас.

Студенты возмущенно зароптали, и я почувствовала себя не в своей тарелке. Это ведь из-за меня чертов Козлыко решил поизмываться над группой. Это так раздражало, что хотелось выйти и залепить ему пощечину.

— А если человек не ответит на вопросы? — подняв руку, спросила одна из девушек-отличниц за первой партой.

— В таком случае он не получит баллы. Но вы ведь помните, что для допуска к экзамену нужно набрать определенное количество баллов по предмету? — напомнил Владыко о балльно-рейтинговой системе в нашем университете. Студенты грустно завздыхали — помнили, да еще как. — Однако тот, кто не ответил на вопросы, получит дополнительное домашнее задание, чтобы все-таки хоть как-то набрать баллы. Еще вопросы есть?

— Олег Владимирович, — поднялась я со своего места с гордо поднятой головой. — Вы решили устроить опрос из-за моего поведения на лекции. Как староста я прошу извинить за это и опрос устроить для меня лично.

Олег переменился в лице — оно стало еще жестче, а глаза засверкали, впрочем, он быстро взял себя в руки, но атмосфера в кабинете стала напряженная. Одногруппники замолчали.

— Тань, ты что делаешь? — прошептала Женька и подергала меня за рукав — чтобы я села. Однако разве я не собиралась этого делать. Владыко хочет, чтобы я взяла на себя ответственность за свое поведение? Я возьму, мне не тяжело.

Олег медленно приблизился ко мне.

— Что вы себе позволяете, Ведьмина? — спросил он, глядя мне прямо в глаза. Остальные тоже на меня смотрели — с восхищением. А у меня сердце колотилось где-то в горле. Как же странно все это было — на выходных мы целовались, и у меня в голове звезды раскрывались словно цветы, а сегодня он отчитывает меня, а я чувствую себя так напряженно, будто бы мы с ним никогда раньше и не виделись. И ничего этого не было — ни объятий, ни срывающегося с губ горячего дыхания, ни прикосновений, от которых по коже бежали мурашки.

— Накажите меня, а не других, — тихо сказала я, не отводя взгляда. И этого придурка я целовала! Мне стало противно.

— С каких пор контроль успеваемости стал наказанием? — сухо поинтересовался Олег.

— Но…

— Сядьте, Ведьмина, — велел Владыко.

— Я хочу ответить на ваши вопросы, — твердо ответила я.

— Вы глухая? — раздраженно спросил он. — Или сядьте, или выйдете. С чего вы вдруг решили, что можете диктовать мне на моем занятии свои условия? Или решили, что у нас какие-то особые отношения?

Это было сказано с такой интонацией, что я пошатнулась. Пульс стал биться где-то в висках, а в горле появился ком, из-за которого было сложно говорить. Как он смеет себя так вести? Значит, у нас особых отношений нет? А с кем они у него были? С Василиночкой?

— Я решила, что вы справедливый преподаватель, Олег Владимирович, — процедила я сквозь зубы. — Если я нарушила правила поведения, спросите меня, а не других.

— А что, другие не готовы? — выгнул бровь Олег.

— Готовы, — процедила я.

— Тогда в чем дело? Раз все готовы, то пусть отвечают. Давайте перестанем устраивать цирк, время не резиновое. Последний раз повторяю, Ведьмина. Вы либо усаживаетесь на место, и мы работаем, либо вы выходите за дверь. И мы работаем, но уже без вас. — Судя по виду, Олег больше не собирался пререкаться со мной. А я закусила удила.

— Но я хочу вам ответить. Я очень готовилась.

— Отлично. Придете на консультацию. Я провожу их каждый четверг с четырех до шести. Там я устрою вам полноценный опрос.

— Спросите меня, — вдруг раздался громкий уверенный голос. Я прикрыла глаза — Кайрат. Опять лезет не туда, куда нужно!

— Что? — с недоумением взглянул на него Владыко и вдруг прищурился. Возможно, узнал парня с селфи в Кайрате.

— Спросите меня вместо нее. Как мужчина мужчину, — заявил одногруппник наглым тоном. Теперь все смотрели на него.

Я чуть не упала под стол. И этот еще… Лезет, куда не нужно!

Глава 23

— Сядьте, Алиев, — велел ему Олег. Надо же, фамилии успел запомнить.

— Но я хочу ответить, — ухмыльнулся Кайрат, хотя я была уверена, что он ничего не знает — учеба всегда давалась ему тяжело. — По-мужски ответить, да?

— Перестань, Кайрат! — обернулась я к парню. — Ты что устроил?

Вместо ответа он мне подмигнул. Наверняка считал, что поступает правильно — спасает свою любимую Танюшу. Только у Танюши от ярости уже алый пар из ушей шел и пальчики дрожали.

— Сядь, — прошипела я.

— Я должен помочь своей девушке, — заявил всеуслышание Кайрат и с вызовом глянул на Владыко. Какое-то время они смотрели друг на друга. В глазах Кайрата, который всегда быстро загорался, горело пламя. В глазах Олега, который умел скрывать свои чувства, сходились льдины.

— Что ж, отвечайте, — вдруг передумал Владыко, и Кайрат удивленно моргнул — не думал, что преподаватель так быстро сдастся. — Выходите к доске, Алиев. Ну же, смелее.

Тот пожал плечами и пошел к доске. Группа зашепталась.

— Вы, Ведьмина, тоже выходите, — вдруг передумал и насчет меня Олег. — Давайте-давайте, не тяните время.

Не понимая, что он задумал, я осторожно встала и, случайно коснувшись его рукой, пошла к Кайрату, который демонстративно засунул руки в карманы джинсов и улыбался. Он всем своим видом давал понять, что ему все равно, поставят ли ему баллы или нет — он хотел поставить препода на место. «Мне все равно, что ты сделаешь, — говорил красноречивый взгляд его черных глаз. — Я не собираюсь тебе отвечать». А вот мне было не до смеха — Владыко явно что-то задумал.

— Нужно еще несколько человек, — задумчиво сказал Олег и вызвал еще четверых. Что характерно, среди них не было феечек, и они, как одна, смотрели на него влюбленными глазами и вздыхали. Наверное, представляли его без рубашки, чтобы, наконец, сосчитать кубики на прессе.

Олег разделил нас на две группы по три человека, и мы с Кайратом оказались в разных группах.

— Устроим не просто опрос, а групповую форму работы. Как модно сейчас говорить, батл, — сказал Олег, стоя у стола со скрещенными руками и глядя на нас с насмешкой. — Команды будут задавать друг другу вопросы по очереди. Та команда, которая ответит на большее количество вопросов, получит баллы, кстати довольно высокие. Та, которая ответит на меньшее, получит дополнительное домашнее задание. Кстати, остальные могут подсказывать вопросы — таким образом, в процесс включится вся группа.

Только во время начала работы я оценила коварство Владыко. Он действительно все продумал. В команде Кайрата оказался его лучший друг, у которого были проблемы с учебой из-за пропусков. И он стал колебаться. С одной стороны, ему хотелось помочь мне, то есть, завалить свою команду, а с другой, глумление, игнор и неверные ответы делали хуже другу, который заметно нервничал — баллов у него и так было мало, а вылетать из университета на последнем году учебы ему не хотелось. И если сначала Кайрат хотел поставить Владыко на место своим поведением, то теперь явно не знал, как себя вести. А потому он просто злился. Стоял напротив меня и сжимал кулаки, понимая, в какую ситуацию его загнал Владыко. А тот потирал подбородок и внимательно нас слушал, время от времени поправляя ответы.

Честно говоря, вопросы были достаточно легкие, и мы отвечали друг другу более-менее сносно, хотя и не блестяще. Нам пытались подсказывать, но Владыко тотчас запретил делать это, и нарушать правила никто не стал. Наверное, начали понимать, что он за человек.

— Достаточно, садитесь, — прервал нас спустя минут двадцать Владыко.

— А кто выиграл? — тревожно спросил друг Кайрата. На самом деле он очень старался и пытался отвечать, правда, не всегда успешно.

Владыко обвел нас внимательным взглядом и остановился на мне.

— Должен сказать, что теорию вы знаете весьма слабо. Но баллы получат все, — сказал он спокойно. — Думаю, аудитория согласиться со мной, что оценен должен быть каждый.

Одногруппники вяло с ним согласились, и в итоге я получила четыре балла, когда как почти все остальные — по три и два, а озадаченный Кайрат — полтора.

— Я склонен объективно оценивать знания студентов, — словно бы обращаясь ко мне, сказал Олег. — Опрос — это форма контроля знаний, а не наказание, как всем нам усердно пыталась внушить Ведьмина.

Я вспыхнула. В моей голове стали закручиваться сумасшедшие гайки.

— Вы сказали, что устроите опрос в ответ на мои невежливые ответы, — тихо сказала я.

— Ведьмина, я лишь хотел привить вам уважение к своим сокурсникам и преподавателям, а также научить брать ответственность за собственные поступки. Возможно, это не в моих силах, — ответил Олег и как ни в чем не бывало принялся за объяснение задач. Я слышала его голос, но не могла понять, что он говорит — от ярости у меня помутилось в голове.

— Все хорошо? — тихо спросила Женька. Я только кивнула и ущипнула себя за запястье, чтобы легкая боль привела меня в чувство.

Оставшееся время Олег объяснял решение задач, а затем давал похожие. Некоторых он вызывал к доске — чтобы мы могли решать задачи вместе. При этом объяснял он все довольно неплохо, так, что даже Женька, у которой всегда было плохо с высшей математикой, все понимала.

Закончил Олег ровно за полминуты до звонка, дал домашнее задание и с непроницаемым лицом сообщил мне и Кайрату, что на следующем практическом занятии мы будем первыми кандидатами для проверки теории и решения задач.

— Не могу игнорировать ваше желание отвечать вместо других, — сказал он нам напоследок и попрощался, а потом вдруг повернулся к Кайрату, который ненавидяще смотрел на него, и добавил:

— Рад, что вы стараетесь защитить свою девушку, но вы выбрали не те методы, Алиев.

— Я не его девушка! — возмутилась я, но Кайрат обнял меня и прижал к себе с широченной улыбочкой.

— Я лучше знаю, как ее защищать.

Их взгляды пересеклись, и Владыко недобро улыбнулся. Однако ничего не сказав, ушел. А я выдала гневную тираду — такую, что даже парни удивились, откуда мне такие слова известны. Меня трясло от Владыко — не от того, что он себе позволил, а от того, что я повелась на его улыбки и объятия и забыла, какой он на самом деле придурок. Ярость не отпускала меня всю следующую пару, и после того, как она закончилась, я спешно пошла на парковку — хотела взять машину и поехать в спортзал, чтобы выместить всю свою злость и обиду на тренажерах.

Глава 24

Я уже доставала ключи от машины, как меня вдруг схватили за плечо. Я вскрикнула от неожиданности и едва не ударила локтем Владыко куда-то в район солнечного сплетения.

— Какого черта ты меня хватаешь? — заорала я так громко, что на нас стали оборачиваться.

— Я звал тебя, а ты не реагировала, — ответил Олег.

— Что хочешь? — резко спросила я, задыхаясь от возмущения.

— Поговорить, — невозмутимо отозвался он.

— Говорить с собаками будешь. С себеподобными, — отпихнула его я и пошла к машине. Он пошел за мной и самым наглым образом уселся рядом на переднее сидение.

— Выйди, — попросила я его звенящим от злости голосом.

— Хватит злиться, — попросил он неожиданно мирным тоном.

— Хватит злиться? Ты о чем, милый?

— Милым называй своего настоящего парня, — осалился он.

— Ревнуешь? — волком уставилась на него я.

— Тебя? Нет. Я неплохо контролирую свой разум и не нуждаюсь в лечении.

— Вот как? А в чем ты нуждаешься? В унижении других? Выставил меня дурой перед всей группой! — взорвалась я и ударила кулаком по рулю. Меня действительно трясло от злости и обиды.

— Я? А не ты ли пыталась выставить меня идиотом, Таня? Ты вообще понимаешь, что сделала?

— Что сделала? Хотела спасти своих ребят от твоего тупого опроса! — выкрикнула я.

— Во-первых, тупые, по твоим словам, опросы, стоят в плане занятий, как одна из форм контроля. Я в любом случае бы устроил этот опрос, несмотря на то, как ты вела себя на лекции. И я буду устраивать их в дальнейшем. Во-вторых, таким поведением ты подрываешь мой авторитет как преподавателя. Меня не устраивает ситуация, в которой ты — жертва моих гонений, спасающая группу, а я — тиран, заставляющий страдать студентов. Ты ведь понимаешь, что после твоих слов и после выступления твоего парня Алиева у студентов сложиться впечатление, будто опросы — наказание, а не обычная форма взаимодействия студентов и преподавателей. «Вы решили устроить опрос из-за моего поведения на лекции», — повторил он дословно мои слова. — Знаешь, это было чересчур. «Накажите меня, а не других». Ты вообще понимала, что делала? С чего ты решила, что я буду делать все так, как ты захочешь? Хорошо, мы играем в подставных парня и девушку. Но это не значит, что во время занятий мы перестаем быть преподавателем и студенткой. Или ты решила, что я буду по-особенному к тебе относится? Нет, Таня. Я отношусь к тебе так же, как и к любому другому студенту.

Наверное, Олег говорил бы еще долго, однако я прервала его — при этом молча, не проронив ни звука. Я заплакала. Из моих глаз покатились слезы, а губы задрожали. Я тотчас прикусила одну из них и склонила голову вниз, так, чтобы волосы закрыли лицо. Плакать красиво я умела — когда-то даже специально тренировалась перед зеркалом. Слезы появлялись на моем лице легко и просто. Минус был только один — потом я не могла остановиться.

— Ты же не плачешь? — ошарашенно спросил Олег, и я нервно помотала головой из стороны в сторону, а после приглушенно всхлипнула, чтобы он точно понял — я плачу. Горько. Из-за него.

Он понял. И вдруг обнял меня — так крепко, что я не смогла освободиться. Да и не хотела этого делать — его объятия были такими теплыми и какими-то родными, что я почти перестала злиться. Только плакала, и слезу попадали на его пальто.

— Я не хотел тебя обидеть, — тихо сказал Олег, гладя меня по спине. Кажется, он не совсем понимал, как себя вести, а я, уткнувшись лицо ему в грудь, злорадствовало. Оказывается, слезы — мощное оружие даже против таких умных и расчётливых мужчин, как он. Неожиданно, правда? Теперь мучайся от стыда, мой милый. Довел бедную Танечку до слез. Танечка плачет, Танечка страдает, Танечка не знает, что ей делать и как жить. А все ты виноват. Разумеется, вслух я этого не говорила, но плакать не прекращала. Мои плечи вздрагивали, слезы стекали по щекам на шею и попадали под шарф, а Олег, который явно имел не слишком большой опыт общения плачущими женщинами, неловко меня успокаивал.

— Таня, перестань. Ничего страшного не случилось, — негромко и растерянно сказал он.

— Ты меня ненавидишь, — всхлипнула я. Как мне показалось — очень искренне.

— Что за бред? — Олег отстранился от меня и, взяв мое лицо в ладони, заглянул в глаза. — С чего ты это решила?

— Специально издевался надо мной, — трагическим тоном прошептала я. Он коротко выдохнул. А я, положив свои ладони поверх его,

— Зачем ты так со мной поступаешь?.. — спросила я, понимая, что главное — не перегнуть.

— Таня, я же сказал — ты не должна была так говорить, — нахмурился он. — Не нужно выставлять меня тираном перед студентами. Я действительно серьезно отношусь к своей работе. Но я точно не испытываю к тебе ненависти. Если ты не заметила, я поставил тебе тот балл, который ты заслужила своими ответами. Хватит плакать, хорошо?

Кажется, он хотел поцеловать меня, но не стал — вспомнил, что мы на территории университета, и просто погладил меня по голове, как маленькую. А потом достал влажные салфетки и стал вытирать мне слезы. Это было так мило, что я почти простила его. Однако, когда он чуть не стер мне полброви, которые я каждое утро подкрашивала специально для него, платок пришлось отобрать. Мужчины не всегда должны знать, как выглядят их женщины без косметики — нужно беречь хрупкие нервы. Хотя, Олег-то меня уже всякую видел. Даже в белье.

Глава 25

Прижимая к себе, Олег пытался меня успокоить. А я все плакала и плакала, уткнувшись лицом ему в грудь, хотя, надо признаться, это мне уже порядком надело, но я просто не могла остановиться. Возможно, я была бы идеальной драматической актрисой. Мои горькие слезы разжалобили даже суровую скалу. Олег больше не был похож на сурового преподавателя, который решил наказать нерадивую студентку. Сейчас он казался заботливым и ласковым.

Успокоиться я смогла минут через двадцать, и Олег облегченно выдохнул. Кажется, мои слезы его порядком достали. Меня, впрочем, тоже, но искусство требует жертв, правда?

— Ты больше… больше не станешь так делать? — спросила я, отстранившись от Олега.

— Как? — удивленно спросил он, не убирая ладони с моего плеча.

— Как сегодня… — Отвела я глаза. Интересно, на кого я сейчас похожа с растекшейся тушью? Милую пандочку? Или унылую муху? Скорее всего, вторую, ибо понятно, на что мухи летят, как я на Олега Владивировича.

— Не накручивай себя, Таня. Я буду обращаться с тобой ровно так же, как и с другими студентами, — твердо пообещал Олег. Я осталась недовольна его ответом — вообще-то, мне хотелось того самого «особого отношения», о котором он говорил, но в позитивном ключе. Вот глупый, не понял! Я мстительно всхлипнула, и Олег испугался, что я снова начну рыдать, а потому погладил меня по все еще влажной от слез щеке.

— Все хорошо, Таня, — сказал он, хотя, кажется, не был в этом уверен. — Если по моему предмету у тебя стоит мало баллов, я пойду тебе на уступку…

Разумеется, я хотела! И преданно уставилась в его глаза. Вдруг он мне «автомат» пообещает за все мои страдания?!

— …дам дополнительные задачи на дом, — продолжил Олег, и я мысленно фыркнула. Какой принципиальный, не может просто так поставить мне эти баллы?!

— Спасибо, — уголками губ улыбнулась я и полезла в кожаный рюкзачок за зеркалом. Все оказалось не так плохо — туши на лице почти не осталось. Вытащив упаковку с салфетками для макияжа, я приводила себя в порядок, а Олег молча наблюдал за мной. Так обычно наблюдают ученые за подопытными животными.

— Не думал, что ты такая эмоциональная, — вдруг задумчиво сказал он. — С виду ты довольно поверхностная. Но так даже интереснее.

Последняя фраза прозвучала интригующе.

— Что тебе интересно? — напряглась я, и кисточка от туши замерла у кончиков ресниц.

— Да так, — улыбнулся он как-то совсем по-мальчишески. — Ты точно в порядке, Татьяна?

— Конечно, — отозвалась я и продолжила красить ресницы. — Переживаешь?

— Немного, — признался Олег.

— Ой, переживай, я тебе отомщу, — отмахнулась я.

— Боюсь спросить, как? — коротко рассмеялся Олег.

— Я боюсь даже подумать об этом, — улыбнулась я и вдруг услышала то, от чего кисточка упала мне прямо на колени.

— Прости, если задел тебя. Не хотел, — сказал он. Без сарказма. Без иронии. Без насмешки. — Я действительно считаю, что ты была не права, но меньше всего мне хотелось тебя обидеть.

Его голос был пронзительно-искренним, что мне захотелось обнять Олега снова — но уже не для того, чтобы показательно плакать, а совсем для другого. И я с трудом взяла себя в руки.

— Что, Олег Владимирович, испугались моей мести?

— Что-то вроде того, — отозвался он. — Не хочу, чтобы мне мстила такая сумасшедшая девица.

— Опять вы за свое? — всплеснула я руками. — Снова обижаете бедную Танечку?

— А что, пожалуешься своему парню? — моментально поменялся тон его голоса. Отлично — вернулся старый-добрый раздражающий Владыко. И это хорошо. Постоянно думать о его губах — не самая приятная привычка.

— Какому еще парню? Вы забыли, что у меня их два, и вы — один из них, — наставительно заметила я.

— Алиеву, — выдал Владыко. Неужели ревнует? Как приятно.

— Ой, я тебя умоляю. Какой он мне парень? — закатила я глаза. — Влюблен в меня с первого курса, достал уже, честное слово.

— Да? А мне кажется, ты немного лукавишь. На фото все по-другому.

— На каком еще фото? — стала красить я губы ванильным бальзамом.

— Которое ты мне показательно прислала перед парой, — сердито ответил Олег. Ага, так значит, все-таки он вышел из себя из-за того селфи, на котором Кайрат целует меня в щеку. Во мне загорелся теплый огонек радости. И правда, ревнует же!

— Это просто дружеский снимок, который я прислала тебе случайно. Кайрат не мой парень и надеюсь, что никогда им не станет. А свои галлюцинации оставь при себе. Кстати, зачем ты за мной пошел? Стало так стыдно, да?

— Хотел с тобой поговорить. Наедине, чтобы нас не видели посторонние. Может быть, съездим сейчас в кафе на соседней улице? — неожиданно предложил Олег. — У меня окно в пару часов.

— Без проблем, — не стала отказываться я. Мне было любопытно, что он захотел. Олег был тем самым человеком, к которому тянуло вопреки логике, и я ничего не могла с собой поделать.

Мы договорились, куда поедем, и Олег вышел из моей машины, чтобы направиться к своей. Однако почти тут же вернулся обратно и отвернулся от окна, за которым проходило несколько мужчин средних лет — судя по всему, преподавателей.

— Что такое? — приподняла я бровь.

— Коллеги, — сквозь зубы процедил Олег, старательно пряча лицо.

— Не хочешь, что они увидят тебя со студенткой? — хмыкнула я.

— Не хочу сплетен, — отрезал он.

— Вы же преподаватели, интеллигентные люди, какие сплетни?

— О, ты просто не знаешь всего закулисья работы в университете, — неожиданно усмехнулся Олег. — Там такие плетутся такие интриги, что порою становится не по себе.

— Естественно, тебе становится не по себе, — кивнула я. — Просто тебе нужна я. У меня с интригами полный порядок.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Олег, убедился, что коллеги уехали и только тогда решил выйти из моей машины во второй раз. Однако перед этим вдруг протянул руку к моему лицу и потер большим пальцем подбородок. Просто движение, а меня словно ударили плетью из роз, нежности и звездного света. Я дотронулась до запястья Олега, но не для того, чтобы убрать руку, а для того, чтобы просто почувствовать под кончиками пальцев его тепло.

— След от туши, — пояснил он, думая, что мне не нравится это прикосновение и опуская руку. — Не красься так много. Ты и так красивая.

С этими словами Олег вышел из машины. А я словно очнулась от гипноза и открыла окно, несмотря на мороз, чтобы задать ему вопрос, который мучал меня все то время, пока мы находились в салоне.

— Олег! — позвала я его по имени. Мой голос был чуть хриплым. — У меня есть вопрос.

Он оглянулся.

— Какой?

— Почему ты стал утешать меня? — прямо спросила я, глядя на него и думая, что он слишком хорош собой.

— Возможно, я действительно кажусь тебе козлом, но женские слезы не вызывают у меня радости. Особенно если это слезы из-за меня, — серьезно ответил Олег, засовывая руки в карманы пальто.

— Тогда почему ты не успокаивал Василину? Она ведь тоже плакала перед тобой, да еще как.

Его глаза смеялись.

— Ты — это другое дело.

Сказав это, он ушел, оставив меня в недоумении. Что значат его слова?

Провожая взглядом его фигуру, я улыбалась.

Глава 26

Олег сел в свою машину и первым покинул парковку, наблюдая через зеркало заднего вида, как Таня на своей красной машинке едет следом. Сегодня эта девчонка превзошла себя. Вывела его из равновесия да еще и обставила все так, что виноватым остался он. Устроила в университете черт знает что, выставила идиотом перед сокурсниками да и вообще едва не сорвала занятие вместе со своим высокомерным дружком.

Алиев Олегу не нравился от слова совсем, однако признаваться даже самому себе, что он не нравился ему из-за селфи с Ведьмной, Олег не собирался. Хотя, стоило ему увидеть это фото, на котором он целовал Таню, его, Олега, словно перемкнуло от злости. В этот момент Олег находился на заседании кафедры, и не сразу услышал, как к нему обращаются по имени — в ушах словно вата была. А когда увидел этого Алиева в кабинете, так и вовсе выше из себя. Чего ему только стоило сохраняться спокойствие, когда этот сопляк рисовался перед Таней и всей группой.

В некоторые моменты Олег жалел о том, что преподаватель и должен вести себя соответствующе, а ведь с каким бы удовольствием вмазал тому же наглому Алиеву или Матвееву со своего факультета, который всегда смотрел на Олега так, будто тот испортил жизнь ему и всей его семье. Приходилось сдерживаться и находить иные, педагогические рычаги воздействий на студентов.

Его мысли прервал телефонный звонок — с ним в очередной раз хотела поговорить бабушка, и Олегу пришлось ответить.

— Ты ведь приедешь в пятницу? — спросила она, сухо поздоровавшись — все еще была на него зла из-за воскресных событий. Но ей первой пришлось идти на перемирие — из-за праздника в пятницу.

— Приеду, — подтвердил Олег. — Не беспокойтесь, я ведь пообещал.

— Надеюсь на твое благоразумие. Ты должен представительно выглядеть — будут все родственники и друзья семьи. Сам понимаешь, какие люди.

Олег понимал. Люди, которых бабушка называла высшим обществом. Люди, которые его раздражали.

— Эта девка все еще с тобой? — спросила недовольным голосом Валентина Анатольевна.

Через зеркало заднего вида Олег взглянул на красную машину Тани, которая на светофоре остановилась сразу за ним. Кажется, Ведьмина пела, размахивая рукой и качая головой. Олег невольно улыбнулся. Но эта улыбка тотчас сошла с его лица.

— Ты меня вообще слышишь? — резким тоном поинтересовалась бабушка.

— Почему вы спрашиваете? — отозвался он и тронулся вперед.

— Потому что я волнуюсь за тебя, Олег. Возможно, в твоей голове я — монстр, но я хочу тебе только добра. Ты ведь мой внук, — вдруг сказала Валентина Анатольевна. — Пусть не я воспитала тебя, но это не значит, что мне все равно, что с тобой будет. И я делаю все возможное, чтобы твоя жизнь стала лучше. Понял?

— Понял, — откликнулся Олег.

— Познакомлю тебя кое с кем, — пообещала бабушка. — Будь готов.

Олег пробормотал что-то невнятное и первым отключился. Он терпеть не мог такие разговоры — обычно они заставляли его думать о прошлом. А он всеми силами пытался не делать этого.

Олег перестроился в соседний ряд, чтобы повернуть направо, и проследил за машиной Ведьминой — разумеется, она едва не проехала прямо, но вовремя сориентировалась и бодро направилась следом. Он почему-то вспомнил ее слезы и внутренне содрогнулся. Плачущие женщины пугали Олега — он банально не знал, что с ними делать. Обычно он игнорировал слезы, но с Татьяной так не вышло. Стоило ей заплакать, как он испугался, что сделал ей больно. Собственная реакция поразила его до глубины души.

Нет, все же она невыносимая девица. Просто несоосная. Свалилась ему откуда-то на голову. Маленькое чудовище.

Но почему-то она так ему нравится? Откуда эта глупая мальчишеская ревность, которая проснулась в нем из-за дурацкого фото? Почему он так много думает о ней?

С этими мыслями Олег благополучно проехал кафе, куда, собственно, и позвал Ведьмину. А вот она вовремя припарковалась рядом и ждала у крыльца, пока Олег сделает крюк по улице и вернется.

— Вы такой невнимательный, Олег Владимирович, — сказала Таня, демонстративно качая головой. По виду будто и не плакала вовсе. — Неужели забыли обо мне?

— О тебе забудешь, — недовольно отозвался он.

— И правильно, не забывайте, — довольно схватила его под руку девушка. — Я должна быть вашей самой навязчивой мыслью.

— С такими навязчивыми мыслями, как ты, недалеко и в психиатрическое отделение попасть, — отозвался Олег, попытался отлепить ее от себя, но ничего не получилось — Таня отлипать не собиралась. Впрочем, он не очень-то и старался. Чувствовать ее рядом с собой ему нравилось. Чем она ближе, тем лучше он сможет ее контролировать.

Олег провел Таню на второй этаж и усадил у окна за свой любимый столик. Даже стул отодвинул.

— Что еще за знаки внимания? — подозрительно посмотрела на него девушка, но села.

— Я же, как-никак, твой парень.

— Надо было об этом на занятии вспомнить, — мстительно заметила Таня.

— На занятии я как раз очень хорошо об этом помнил, в отличие от тебя. Ладно, не будем снова говорить об этом. Голодная? — спросил Олег.

— Хотелось бы сказать, что нет, но я не стану тебе лгать, — улыбнулась Таня. Жеманиться она не стала. Если Василина заказывала легкие салатики или кофе, то Таня отрывалась по полной. Она не хотела казаться ему принцессой и была рядом с ним настоящей, а Олегу это нравилось.

Ведьмина была живой. Слишком живой. И рядом с ней он вдруг вспоминал, что и сам еще жив.

Они сделали заказ и обедали, разговаривая о каких-то пустяках, а за окном все казалось белым — дороги, тротуары, деревья, крыши домов, бесконечные километры проводов. А вот небо казалось пронзительно голубым — будто его раскрасили акварелью. Глядя на это небо, Олег достал телефон и сделал несколько снимков.

— Вы случайно не меня фотографируете? — тотчас спросила Ведьма, которой сегодня, видимо, нравилось называть его на «вы».

— Случайно нет, — нелюбезно ответил Олег.

— Жаль, — огорчилась она. — А я уже думала, что вы влюбились в меня и тайно фотографируете, чтобы в одиночестве рассматривать выразительные черты моего лица и томно вздыхать. Если что, вы только скажите, я с удовольствием вам попозирую. Или старые фото пришлю. Например, в купальнике с моря.

— Не нужно, спасибо, — спокойно ответил Олег и вдруг обеспокоенно зашептал, не сводя глаз с лестницы. — Твой отец, немедленно прячься.

— А? — не поняла Таня, в панике уставившись на него и перестав жевать.

— Под стол, — скомандовал Олег. Обычно командовать у него получалось хорошо — люди как-то невольно слушались. Таня исключением не стала и нырнула под стол, как в прошлый раз.

Глава 27

— Вот, возьми, — заботливо протянул ей тарелку Олег, едва сдерживая смех. Все, кто находился на втором этаже, смотрели на них с непониманием.

— В смысле?.. — выглянула из-под стола Таня. Глаза у нее были огромными. Да, все-таки она была похожа на кошку.

— В прошлый раз ты решила есть под столом, — напомнил Олег как ни в чем не бывало.

— Не поняла… А папа где?

— Не знаю. Возможно, на работе, — ответил Олег и все-таки расхохотался.

— Вы что, Олег Владимирович, только что пошутили? — недоверчиво спросила Таня, вылезая из-под стола и отряхиваясь.

— Пошутил, — отозвался он, не в силах перестать смеяться.

Таня сердито выдохнула — кажется, что-то среднее между «козел» и «дурак».

— Ну, для первого раза, наверное, неплохо, — проговорила она задумчиво. — Но шутки у вас, конечно, запредельно глупые.

— Я не стендапер, — благодушно заметил Олег.

— Оно и видно. Если что, я могу дать вам пару уроков по развитию чувства юмора. Или просто по развитию, — раздраженно отозвалась Таня, все еще ловя на себе взгляды других посетителей. — О чем ты хотел поговорить?

Веселье как ветром сдуло с его лица.

— В пятницу моя любезная бабушка устраивает праздник, — сказал Олег, грея пальцы о кружку с капучино. — Я хотел, чтобы ты приехала на него вместе со мной. Разумеется, как моя девушка.

Таня, которая потянулась к своему какао, подавилась от неожиданности, и Олегу пришлось перегнуться через столик и похлопать ее по спине. Почему-то ему стало смешно — вид при этом у Ведьминой был презабавный. Как будто бы он отправлял ее на луну.

— Если честно, я как-то больше не хочу встречаться с твоей бабушкой, — призналась она, откашлявшись. — Не понимаю, зачем тебе это?

— Я хочу, чтобы она отстала от меня, — честно сказал Олег. — Окончательно. Собираюсь дать понять ей, что сам способен выбрать себе женщину. На празднике будет много родственников и друзей. Пусть видят нас вместе. Возможно, моя дорогая бабушка прекратит попытки найти мне кого-то подходящего по статусу. — Эти его слова звучали с усмешкой, но Таня, кажется, все-таки услышала горечь.

— Сложно найти кого-то подходящего по статусу для тебя, — отозвалась она, погладив его по плечу. И от этого мимолетного прикосновения он почувствовал себя чуть спокойнее. — Людей с ЧСВ выше стратосферы не так уж и много.

— Так ты придешь со мной на праздник? — повторил с нажимом Олег.

— Без проблем. Скажу папе, что иду на встречу с Анатолием, и мы помчимся радовать твою бабушку, — отозвалась Таня, и ее зеленые глаза задорно блеснули. — Но сначала ты поцелуешь меня перед Васькой. Чтобы остатки волос на ее общипанной шкуре дыбом стали. Чтобы она знала — мы вместе.

— И где, прости, я должен это сделать? — нахмурился Олег.

— В университете, — сообщила Таня, накручивая на палец прядь волос.

— Не собираюсь, — отрезал он. Перспектива поцеловать Ведьмину его привлекала, но вот делать это на людях ему не хотелось. Он вообще не привык показывать своих чувств.

— Что значит — не собираешься?!

— Я разделяю личное с работой. Я же сказал — не хочу, чтобы коллеги что-то знали. Да и не нужно, чтобы твои одногруппники об этом знали.

— Да-да-да, разделяешь, как же! А кто зажимал Васеньку в углу корпуса, где ремонт идет? — прищурилась девушка.

— Это был порыв, — отмахнулся Олег. — К тому же там никого не было.

— Ах, какой порывистый, вы посмотрите! — издевательски воскликнула Таня. — И что ты предлагаешь? Будем демонстративно целоваться у нее под окнами?!

— Тебе точно это нужно? Если честно, звучит бредово.

— Точно! Я столько тебя добивалась, чтобы отказаться от своей мечты? — воскликнула Таня с возмущением. — Ну уж нет. Или поцелуй, или никакого похода на праздник. Выбирай, мой милый.

— Хорошо. Сделаем это там, где Василина часто бывает, — нехотя согласился Олег, отпив обжигающий кофе. — Ты ведь преследуешь ее — должна знать расписание.

— Что значит преследую?! Просто собираю информацию на конкурента, — повела плечиком девушка и, чуть поразмыслив, сказала: — Завтра после пар она поедет в фитнес-клуб. Он находится в торговом центре на Николаевской — мы там несколько раз пересекались. Окладникова ведь постоянно за мной повторяет, — возмущенно поделилась с Олегом Таня. — Факультет, платья, помада, цвет волос, фитнес-клуб. Не удивлюсь, если скоро трусы одной расцветки и одной фирмы покупать будем. Так, любимый, завтра сможешь в пять?

— Что? — переспросил Олег, рассматривая ее красивое лицо. На него падал неожиданно теплый для ноября солнечный свет, и она смешно щурилась и прикрывала глаза ладонью. В каждом движении девушки было столько изящества, что Олег невольно любовался ею. А ее неожиданные слова выбили его из колеи.

— Завтра, в пять, говорю.

— Что ты сказала до этого?

— Про трусы говорила. Так и знала, — всплеснул руками Таня. — Тебя только про них информация и заинтересовала!

— Ты сказала «любимый», — напомнил Олег.

— А, ну да. А что? Я тренируюсь быть твоей девушкой, — хихикнула Ведьмина и послала ему воздушный поцелуй. — Эй, что ты как статуя! Надо было ловить.

— Что ловить? Твое безумие? — нахмурился Олег.

— Воздушные поцелуи, — оскорбилась Таня и подула в кружку с какао. — Слушай, ты как будто деревянный. Так будешь свободным или нет?

— Буду.

Они договорились о встрече, Таня стала болтать о чем-то другом, а Олег все еще думал о том, что она так просто назвала его любимым. К нему вдруг пришло странное, легкое, как дуновение ветра понимание, что ему нравится это. Нравится это обращение, сказанное так легко и невзначай.

Она безумно ему нравилась.

— Кстати, а с Алиевым ты часто фотографируешься? — зачем-то спросил Олег.

— Каждый день, по расписанию, — фыркнула Таня. — Ну сами подумайте, вы же умный. Редко, конечно же. Сегодня на него нашла какая-то новая фаза безумия. И вообще, давайте исправим ситуацию. Посадите меня к себе на колени, Олег Владимирович, — капризно сказала Таня.

— И песню спеть? — поинтересовался Олег.

— Нет, сделаем селфи. Как будто бы мы действительно пара. И не бойтесь, ваше чудесное личико я нигде не засвечу, — хищно пообещала девушка и, вскочив со своего места, устроилась у него на коленях. Так же, как и в прошлый раз, в первую их встречу в клубе. Она обхватила его за шею одной рукой, а другую вытянула, чтобы сделать снимок.

Олег со вздохом обнял Таню — вышло уже как-то совершенно привычно, но, тем не менее, волнительно. И перехватил телефон — ему делать селфи было гораздо удобнее.

Они принялись позировать. Вернее, позировала Таня, а Олег хмуро смотрел в камеру, борясь с желанием либо поцеловать ее, либо согнать.

— Сделай вид, что целуешь меня в щеку, — попросила девушка, которой явно было очень удобно на его коленях. — А то у тебя такой вид, будто бы я держу у твоего виска дуло пистолета.

Олегу пришлось подчиниться. Он коснулся губами до нежной чистой кожи и прикрыл глаза, вдыхая аромат свежести. Таня замерла, и Олег услышал, как она коротко выдохнула, почти не слышно.

— Ты помнишь меня? — прошептал он, проводя губами по ее скуле.

— Что? — не поняла Таня, приподнимая голову — так, что их губы почти соприкоснулись. Она специально сделала это и остановилась. Дразнила. Знала, что он с ума сходит, когда она так близко к нему. Играла.

— Помнишь нашу первую встречу? — Пальцы Олега прошлись по ее лицу.

— Ну Олег Владимирович, ну что за подкаты? — ухмыльнулась Таня. — Сейчас я услышу дивную шутку о том, что мы встречались в ваших снах или что? Пикапте меня лучше — я верю, что у вас получится! Вы же преподаватель и…

— Замолчи, — попросил ее Олег. Таня молчать не хотела и ему пришлось заставить ее сделать это — очередным поцелуем. Неспешным и крепким. Уверенным.

И ему показалось, что из его груди вышибли весь воздух — едва только ее теплая рука легла на его грудь — там, где под белоснежной рубашкой билось сердце.

Глава 28

Ему показалось, что из груди вышибли весь воздух, едва только ее теплая рука легла на его грудь — там, где под белоснежной рубашкой билось сердце. Железное сердце, как Олег порою любил шутить. Но только он не думал, что и железное сердце может оказаться таким бесконечно живым, что может так бешено стучать, что может рваться из груди.

Эта невероятная девушка в очередной раз лишила его воли и подчинила себе. Олег не мог думать ни о чем другом, кроме нее. Да, наверное, и не хотел — желание быть с ней овладело им, как проклятие злой ведьмы, въелось под кожу и растворилось в крови. Она была слишком ему нужна. Прямо здесь. Прямо сейчас.

«Ведьма», — пронеслось в голове у Олега.

Не отпуская Таню со своих колен, он сомкнул руки в замок на ее талии, явно давая понять, что не собирается отпускать. А она в ответ обняла его за шею, так и не убирая ладонь с груди и чувствуя, как колотится его сердце.

Это было пьяняще и нежно. Умиротворительно и крепко. Будоражило нервы, обжигало изнутри и заставляло вспоминать небо.

Полет, ветер и солнце. Головокружение и адреналин. Восторг.

Их губы то едва соприкасались, то сминали друг друга в крепком поцелуе. Ее ладонь, лежавшая на его груди, сжимала плотную ткань рубашки, а Олег все крепче и крепче прижимал девушку к себе, словно боясь отпустить — вдруг упадет, вдруг высота заберет ее себе, и в небе он останется один? Олег не собирался так рисковать. Не собирался отпускать ее.

Она была почти совершенной девушкой. Мягкие, но требовательные губы, ласковые скользящие прикосновения, аромат августовской ночи — почти неуловимый, но такой знакомый и притягательный. Идеальный баланс между нежностью и страстью. Между ведьмой и феей.

Таня запустила пальцы в темные волосы Олега, и его губы скользнули по ее щеке, чтобы прошептать что-то невнятное, а после снова завладеть ее губами, горячими и манящими.

Они целовались, остро понимая, что нуждаются друг в друге, и не могли остановиться, понимая, что находятся на грани. Однако со стороны их объятия не казались пошлыми — для замечавших их людей они казались влюбленной парочкой, для которых целый мир сузился лишь для них двоих. Его и ее.

Таня и Олег целовались так самозабвенно, с такой нежностью и отдачей, что не заметили, как какая-то рыжеволосая девушка с клетчатой длинной юбке сфотографировала их. Они бы не заметили, если бы рядом начал играть оркестр.

Они растворились в моменте. И в самих себе.

Олег так и не отпускал Таню, и она сидела на его коленях, гладя по щеке и отвечая на поцелуй. Она давала ему возможность быть главным, но Олег знал — каждую секунду все может перемениться, и это будоражило его еще больше. Настолько сильные ощущения он испытывал, пожалуй, только с ней — что в клубе, что сейчас.

Олег вдруг подумал, что хотел бы вместе с ней совершить прыжок.

И едва только эта мысль мелькнула в его голове, как Таня отстранилась от него и сказала тихо, как-то по-взрослому:

— Хватит. Остановись.

— Что?.. — Он, кажется, не понимал, о чем она говорит. И с трудом возвращался в реальность.

— Отпусти меня, Олег, — четко повторила она.

Он нехотя подчинился, Таня слезла с его колен и села рядом, скрестив на коленях руки.

— Почему? — Его дыхание все еще было рваным.

— Ты уверен, что нам это нужно? — спросила Таня, разглядывая свои ногти.

— Что нужно? — поинтересовался Олег и протянул руку к ее лицу, чтобы погладить нижним пальцем по губам. Она мягко убрала его руку, и Олег заметил, что сделала она это нехотя, не сразу, словно боролась сама с собой.

— Быть близкими настолько.

— Так. Тебе не понравилось?

Ведьмина устало улыбнулась.

— А как ты думаешь, Олег?

— Понравилось. Точно понравилось. И не думаю. Знаю, — констатировал он, неожиданно подумав, что ей бы понравилось не только это. Картинка, мелькнувшая в его сознании, была слишком откровенной, и Олега это развеселило. Она продолжает это делать — продолжает околдовывать его.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — с усмешкой ответила Таня и погладила его по волосам. — Что такие, как я, делают только то, что им нравится.

— Тогда объясни мне свою логику. Если тебе нравится, почему ты решила остановиться? — потребовал Олег. Он действительно не понимал.

— Мы лишь играем пару, а не являемся ею. Зачем нам лишние проблемы, Олег? — пожала плечами Таня. — Вернее, так — зачем лишние проблемы мне? Вдруг ты влюбишься в меня и потребуешь чего-то большего? Мне хватает Кайрата и еще нескольких дурачков. Я хочу спокойной жизни.

— А у тебя отличное самомнение, — заметил Олег и залпом допил свой холодный кофе.

— И неплохая интуиция. Ты «поплыл», — вдруг весело объявила Таня, как-то резко меняясь, будто надевая маску. — Кстати, на тебе было удобно сидеть. Я буду называть тебя господин Кресло. — И она дружески похлопала его по плечу.

— Что значит «поплыл»? — приподнял бровь Олег.

— Ой, не прикидывайся глупеньким, ты ведь профессор.

— Доцент, — поправил он ее в который уже раз.

— Неважно, — отмахнулась Таня. — Ты умный. И прекрасно осознаешь, что происходит. Я не хочу давать тебе ложных надежд, Олежка. И самой мне ложные надежды тоже не нужны. Признаю — я втянула тебя в это силой, и теперь мы просто используем друг друга. А я не хочу так, — призналась она в каком-то странном порыве. — Я не хочу жалеть. Мимолетная слабость — не для меня.

— Но ты ведь признаешь тот факт, что тебя тянет ко мне? — задумчиво спросил Олег, в который раз удивляясь тому, как эта девушка все перевернула в своей прелестной головке.

— Отчасти. Знаешь, возможно, если бы мы встретились в другое время и при других обстоятельствах, у нас могло бы что-то получиться. А сейчас нас тянет друг ко другу только потому, что мы в одной связке. Мы в игре, и это нас обоих будоражит, — объяснила Таня. — Ты не такой, каким кажешься — очень азартный, хоть и выглядишь занудным козлом. Прости, но это правда. Тебе нравится играть. И мне тоже. Отсюда это притяжение, понимаешь?

— Ах, вот оно что. При других обстоятельствах, — значит, — тонко улыбнулся Олег и сел к Тане ближе, так, что их бедра соприкасались. — Ты точно не помнишь? — прошептал он, склонившись к ее уху. Ее слова задели его.

— О чем ты? — не поняла девушка.

— Не заставляй меня думать, что ты совсем глупенькая.

Глава 29

Взяв ее за подбородок, Олег снова ее поцеловал — словно испытывал, как Таня отреагирует. Снова отстранится или ответит? Несмотря на свои слова она ответила — не смогла удержаться. Прошептала: «Не надо», и стала целовать его. А может быть, это она испытывала Олега. Он, зарываясь пальцами в ее распущенные волосы, уже не понимал.

Ее было слишком мало. Мало ее запаха, губ, прохладных пальцев, коротких, едва слышных выдохов, когда он на мгновение отстранялся, чтобы поцеловать в щеку или в скулу. Мало ее тепла, ее голоса, ее взглядов. Мало ее самой.

Если его сердце железное, то ее, должно быть, из солнца.

В этот раз первым отстранился Олег — должен был это сделать. И должен был это сказать. Дать ей знать, что они уже встречались при других обстоятельствах. Пусть уже вспомнит, черт побери!

— Неужели ты совсем не помнишь меня? — спросил он касаюсь губами ее виска.

— О чем ты? — выдохнула Таня.

— Клуб, спор, человек в маске у барной стойки, — продолжал Олег бархатным соблазняющим голосом. — Алое платье, твой побег…

Олег снова потянулся к ее полуоткрытым губам, и ошарашенная Таня на автомате ответила на поцелуй, а потом, словно очнувшись, укусила его за губу. Укусила больно — едва не до крови. И эта боль слегка привела Олега в чувство реальности. Что он вообще сейчас делает?

— Это был ты?! — выкрикнула она, а он демонстративно похлопал в ладони.

— Бинго. Именно. Это был я, — с удовольствием подтвердил Олег.

— Бред. Этого не может быть! — сердито заявила Таня. Ее глаза потемнели от злости.

— Может. Мне нет нужды лгать. Это действительно был я. Не веришь, могу кинуть фото с той ночи — Стас делал. Знаешь, как я был удивлен, когда ты рассказала про свой спор, и я признал тебя в той ненормальной, которая подлетела ко мне и стала целовать. Должен признать, я был весьма ошарашен, — посмеиваясь, сообщил Олег. — Неожиданная встреча, не находишь?

— Почему ты не сказал этого раньше? — выкрикнула Таня злобно. — Смеялся за моей спиной? Весело было, да?

— Я не так плох, как тебе кажется, Татьяна. Не хотел делать наши особенные отношения еще более напряжёнными.

— Тогда зачем рассказал сейчас? — прошипела она словно змея.

— Ты сказала про то, что между нами все могло быть иначе, если бы мы встретились в другое время. Вот и решил поделиться, — отозвался Олег. Злая Ведьмина ему нравилась ничуть не меньше, чем нежная или наглая. Все-таки она действительно его заводила.

— Спасибо, что сказал, Владыко. А то я начала о тебе хорошо думать.

— Нет, серьезно. Неужели ты и правда меня не узнала? — прищурился Олег.

— Пошел ты! — резко поднялась на ноги Таня. — Бесишь. Так бы врезала по твоей самовольной морде. Придурок.

И, развернувшись, она направилась к выходу. Олег тотчас расплатился за обед и направился следом за девушкой. Он догнал ее уже на улице, когда она шла к своей машине. Почему-то ему было весело.

— Слушай, Ведьмина, я не понимаю, почему ты злишься, — поймал ее за руку Олег. — Ты сама ко мне прицепилась там, в клубе. В чем я виноват? В том, что узнал тебя? Это смехотворный повод для обид.

— В том, что не сказал сразу, — бросила на него полный ненависти взгляд Таня. — И убери лапу, пока не оторвала.

— Какая ты агрессивная, — покачал головой Олег. — А ведь ничего страшного не случилось.

— Ничего не случилось?! А-а-а, ты меня бесишь! Знаешь, я думала, что это я веду в этой игре, а, оказывается, вел ты! Знаешь, как это обидно? Знаешь, как я ненавижу чувствовать себя идиоткой?

— И что мне делать? — поинтересовался Олег.

— Извинись, — велела Таня.

— Извиниться за твой поступок? — ушам своим не поверил Олег.

— А почему бы и нет? — пожала она плечами.

— Что это еще за логика кривая?

— Женская, — отрезала девушка.

— Что-то я не замечал, чтобы все женщины были с ней не в ладах, — покачал головой Олег. Почему-то ему было весело. И он все еще помнил ее прикосновения и губы.

— Значит, я теперь еще и хуже всех по-твоему? — в очередной раз перековеркала его слова Таня.

— У тебя талант, — с восхищением отозвался Олег. — Талант находить абсолютно противоположные смыслы. Между прочим…

Он хотел рассказать ей о том, что перепутал ее в ту ночь с Василиной, которая была в точно таким же платье и с таким же на тот момент цветом волос, однако Таня не дала ему этого сделать. Перебила его.

— Ни слова больше об этом. Если вы хотите сотрудничать со мной дальше, Олег Владимирович, забудьте о той ночи. Я ясно выразилась?

— Тебе ведь в тот раз тоже понравилось, — продолжил Олег.

— Да заткнешься ты или нет?! — закричала Таня и в сердцах ударила ногой по колесу дорогой машины, которая стояла рядом. Тотчас сработала сигнализация.

— Ты что творишь? — ошалел Олег, оттаскивая девушку подальше. — Сейчас хозяин выйдет, тебе мало не покажется. Вернее, мне. Мне ведь придется опять тебя защищать.

— Я думала, это твоя, — растерялась Таня, и весь ее пыл мигом куда-то исчез.

— Моя рядом, — весело сказал Олег.

Из кафе выскочил грузный мужчина, на ходу застегивая дубленку — хозяин машины. Он осмотрел свою машину, удостоверился, что с ней все в порядке и повернулся к Олегу и Тане, которые стояли неподалеку.

— Не видели никого рядом с тачкой? — спросил мужчина.

— Какой-то парень мимо шел и пнул, — мигом сориентировалась девушка и указала налево. — Во-о-он туда побежал.

— Чертова шпана, — пробормотал хозяин машины. — А говорили, район хороший.

— У нас в каждом районе своя шпана, — печально вздохнула Таня. — Недавно шли с парнем по двору, на нас гопники напали. Хорошо, что милый самбо знает. — И она демонстративно ущипнула Олега за щеку. Тот поморщился.

— Этих уродов повсюду полно, — неожиданно согласился мужчина. — Беспредельщики малолетние. Ладно, спасибо, девушка.

С этими словами он удалился обратно в кафе, а Олег рассмеялся.

— Что, весело тебе? — осведомилась Таня.

— Ты — просто нечто, Ведьмина.

— А ты — просто ничтожество, — парировала она.

— Нет серьезно, я поражен и восхищен. Ты хорошая актриса. Твои методы восхитительны.

— Стараюсь, — фыркнула Таня. — Чтобы скучно не было никому.

— Ты все еще злишься?

— Да я тебя убить готова, да жалко.

— Меня?

— Себя. Не хочется лучшие годы провести, глядя на небо в решеточку. Как же так, почему именно ты? Ну почему, а? — Теперь Таня ударила заснеженную урну. — еще и молчал, сволочь. Тебя спасло только то, что ты хорошо целуешься, понял?

— Понял, — отозвался Олег.

— Но я тебе еще отомщу, подожди только, милый, — пригрозила ему Таня, которая постепенно стала приходить в себя. И сказала напоследок:

— Передавай привет Прелести! Скажите ей, что я еще вернусь.

— Всенепременно передам, — пообещал Олег. Правда, произошло это не скоро — уехать так просто Таня не смогла, ибо у нее, как оказалось, кончился бензин, и ему пришлось переливать ей свой, а потом ехать на заправку.

О том, что она похитила его сердце еще в тот раз, Олег ей так и не сказал.

Глава 30

«Человек рядом с тобой — показатель.

Нет, не показатель твоего статуса. Не показатель твоей дальновидности. И даже не показатель твоего ума.

Твой партнер — показатель твоего отношения к себе.

Мы подсознательно выбираем того, кого, как нам кажется, достойны. Тех, кого заслуживаем. Тех, на кого похожи.

Мы являемся отражением друг друга. Каждый вздох. Каждое мгновение.

Наши любимые — наш выбор.

Наши друзья — наш выбор.

И даже наши враги…»

Пальцы Василины замерли над клавиатурой ноутбука, стоящего на складном столике. Откинувшись на мягкую подушку, она вспомнила ту, которую с самого детства считала своим персональным врагом. Таню Ведьмину.

Они терпеть друг друга не могли едва ли не с самых пеленок. И Ведьмина была для Василины символом всего того, чего она ненавидела в людях. Громкая, наглая, противная. С целым набором глупых шуток. Непоследовательная. Раздражающая. Знающая себе цену. Назойливо яркая.

Если честно, Таня была ярче, чем она. Гораздо ярче.

Как бы Василина не старалась, ей не удавалось затмить эту самовлюбленную идиотку. С самого детства она только и слышала от родителей, какие у Ведьминых замечательные дочки. Старшая — талантливая художница, будущий архитектор, младшая — красавица и умница, артистичная, как мать, и уверенная, как отец. Мать сестер Окладниковых жила в постоянной оглядке на мать Ведьминых. Если у Натали появлялось что-то, ей тоже этого хотелось — прическу ли, шубу или новые серьги. То же самое касалось и детей. Стоило отдать Ксюшу в художественную школу, туда же отправили и Аделину — кстати, именно там они и подружились. Стоило отдать Таню на бальные танцы, туда же стала ходить и Василина. Стоило перевести сестер Ведьминых в элитную гимназию, как и сестры Окладниковы оказывались там же, несмотря на то, что жили на другом конце города.

Василина жила в атмосфере незримого соперничества. И осознала это совсем недавно, тогда, когда стала ходить к психотерапевту. Все началось как игра — Василине хотелось написать об этом в своем блоге, который она старательно развивала, стараясь и вкладываться в рекламу, и делать интересный контент, занимаясь не только обзорами косметики, тестированием новинок и написанием советов по уходу за собой. Василина планировала освещать разные стороны жизни и даже разработала концепцию, в которой должна была стать этакой подружкой для своих подписчиков, которая всегда даст совет — и в макияже, и в отношениях.

Она пришла на прием к психотерапевту — молодой женщине с небрежно уложенными пшеничными волосами, которую ей посоветовала Ксю, старшая сестра Тани, со скептичным настроем. Однако, когда во время сеанса она разревелась, да так, что не могла остановиться, поняла, что пришла не зря. Что у нее много непроработанных комплексов и блоков. И что ей нужна помощь специалиста, чтобы разобраться в самой себе.

Каждую неделю Василина ездила к Елене, чей уютный офис находился в старой части города занимая половину первого этажа старинного особнячка. На сеансах и всплыла старая тема, связанная с Ведьминой и соперничеством с ней. Почему — Василина и сама не понимала. Возможно, это действительно сидело глубоко в ее бессознательном и время от времени прорывалось наружу. Она хотела быть лучше Тани — уже не для того, чтобы порадовать мать, а из-за проблем с самооценкой и вечным недовольством собой, которые толкали ее на постоянное самосовершенствование. В какие-то моменты она точно так же неосознанно копировала Ведьмину. И ставила ее выше себя как этакую планку, через которую должна была в очередной раз перепрыгнуть.

Все это Василина поняла и осознала во время работы с психотерапевтом. Осталось только принять. Или бороться.

Но как бороться с ненавистью? Точно так же, как бороться с любовью. Никак.

Возможно, она бы и смогла начать эту борьбу, если бы Ведьмина не забрала ее мужчину. Как эта тварь только посмела увести у нее Олега?

Вспомнив их вместе, Василина крепко сжала кулаки — так, что на тыльной стороне проступили вены. Ведьмина наверняка сделала это назло ей. Узнала, что Олег перепутал их в клубе. Или же просто решила поиздеваться — она любит это делать. Смотрит в глаза, миленько улыбается, а за спиной сжимает нож, который постарается воткнуть в спину при любом удобном случае.

Василина действительно любила Олега. Он понравился ей с того самого момента, как они встретились в клубе. Буквально свел собою с ума, заинтриговал и очаровал, а когда они познакомились поближе, и Василина узнала его получше, то поняла — он тот, кто ей действительно подходит. Он не такой, как Андрей с его сложным характером, вспышками гнева или депрессии, не знающего, чего он хочет от жизни и видящего все в темных тонах. Олег был другим. Уверенным, умным, целеустремленным. Ярким.

После одного из разговоров с психотерапевтом Василина отлично поняла ту самую мысль, о которой сейчас писала для своего блога. Она — отражение тех, кто рядом. Любимого, друзей, врагов. И быть отражением Андрея ей не слишком хотелось. Ей не хотелось быть такой же, как он.

Эта мысль сначала напугала ее, но Василина свыклась с ней. И нашла в себе силы бросить его — действительно не хотела мучить. Но и себе счастья она тоже хотела. И хотела видеть рядом людей, с которыми была бы похожа.

Олег был идеальным вариантом.

И Танечка Ведьмина отобрала его. Проклятая стерва. Он бы вернулся к ней, вернулся, если бы не она!

Василина зачем-то взяла телефон и зашла на ее страничку в Инстагарме — часто мониторила врагиню, будто бы боясь, что у той может произойти что-то хорошее. К Тане Василина зашла не зря — увидела у нее новый пост, где та сидела на коленях у какого-то мужчины, чье лицо было обрезано. Внутри Василины взорвался черный фейерверк — она без труда узнала Олега. Она всегда его узнавала.

Он обнимал ее так, будто бы Ведьма была его девушкой. Но Василине не хотелось верить в это. Нет, это все выдумка. Олег поиграет с ней и бросит. А может быть, уже поиграл и бросил, а фото старое.

Словно назло в этот момент ей прилетело сообщение от подружки.

«Василин, я твоего парня с другой видела! Она сидела на его коленях в кафе»

Следом Василине пришла фотография, сделанная украдкой, на которой было видно Олега и Таню. Целующихся.

«Я была в шоке! Он тебе изменяет, а ведь по нему не скажешь! Такой серьезный…» — не унималась подружка, и Василине захотелось выдернуть ей рыжие волосы.

«Мы расстались.», — сухо ответила она и отшвырнула телефон на кровать. Хотелось кричать и плакать от злости, обиды и бессилия, но Василина не стала делать этого. Василина убрала складной столик с ноутбуком, встала, взяла огромную мягкую игрушку и канцелярский нож и вдруг с каким-то упоением стала тыкать им в поролон.

Успокоилась она только тогда, когда игрушка была выпотрошена, и ее остатки валялись на полу. Ее руки слегка дрожали, а щеки горели, но стало легче — все-таки не зря психотерапевт учила работать ее с эмоциями и не держать все в себе.

Она всем им покажет. Всех уделает. И добьется своего — во что бы то ни стало.

Глава 31

Немного успокоившись, Василина подошла к окну, чтобы рывком распахнуть его и впустить в комнату зимний ветер. Мысли о Ведьминой мешали писать, к тому же, положа руку на сердце, она немного устала от постоянных фото, постов, сторис. От непрерывного создания контента. И хобби постепенно стало превращаться в обязанность. Но Василина не собиралась опускать руки — она собиралась стать известным блогером. Для этого она уже вложила много сил и останавливаться не собиралась. Ведьмина еще увидит, какой знаменитой она станет. Да и не только Ведьмина. Мать — тоже.

Василина переоделась в воздушное белоснежное платье в пол, поставила посредине комнаты штатив, установила на профессиональной камере таймер и направилась к подоконнику — ветер развевал полы ее платья. Она аккуратно села на подоконник, спиной к сияющему огнями вечернему городу, который с высоты двадцатого этажа видно было, как на ладони. Город уже был украшен новогодней иллюминацией, и постепенно его накрывала та самая особенная предпраздничная атмосфера, которая заставляла думать о подарках близким и мечтать о чуде.

Несмотря на ветер и холод, Василина сделала несколько десятков снимков, из которых выбрала лишь один, по ее мнению, удачный. Его она должна была выложить в своем посте — том самом, текст для которого писала.

«Да, мы отражения друг друга. Что делать, если отражение не устраивает? Разбить зеркало или изменить себя. Менять продуктивнее, чем бить. И если человек не ваш, меняйте его. Отпускайте и находите того, кто станет вашим настоящем отражением. Это пусть к гармонии».

Едва она поставила последнюю точку, как дверь открылась, и в комнату вошла старшая сестра.

— Ты с ума сошла? — с возмущением спросила Аделина, подбегая по холодному полу к окну и закрывая его. — Заболеть хочешь?

— Я в порядке, — отозвалась Василина.

— Я вижу, — всплеснул руками сестра. — Открыла окно в такой холод и сидишь в легком платье. Что, опять устроила себе фотосессию?

Василина лишь вымученно улыбнулась ей.

— Родителей сегодня не будет. И мы заказали пиццу и суши. Идем ужинать, — взяла ее за руку Аделина и, как в детстве, повела в просторную гостиную с эркером. Там было тепло и умопомрачительно пахло едой.

— Привет, — помахала Василине рукой Ксю. Судя по одежде — платье-футболке, сегодня она ночевала у них. Василина хорошо относилась к старшей сестре Тани. Та была приятно и спокойной девушкой.

— Добрый вечер, — оторвал взгляд от монитора ноутбука Виталик, который сидел на диване и что-то печатал. Возможно, снова работал над своей книгой — Василина была одной из немногих, кто знал, что парень Аделины мечтает стать писателем и работает над каким-то серьезным текстом.

Поздоровавшись в ответ, Василина с ногами забралась в любимое кресло. Она знала тайну своей старшей сестры и ее лучшей подруги. В отличие от Тани. И это ее веселило.

* * *

Если бы из-за злости взрывались города, я бы уже разрушила пол мира. Этот высокомерный слизняк решил, что может водить меня за нос? Да как он посмел? Выставил меня полной дурой!

Я была просто в ярости. И домой приехала на таком взводе, что схватила поводки и пошла выгуливать собак — мне нужно было остыть, чтобы ни с кем не поссориться. А для этого вымотаться. Первым делом мы пришли в специальный сквер, предназначенный для выгула собак, а после я решила устроить пробежку. Я мчалась по скрипящему снегу, изо всех сил работая руками и ногами, а Ронни и Эльф скакали рядом, весело гавкая. В какой-то момент, добежав до другого сквера, коими был богат наш закрытый загородный поселок, я просто рухнула в сугроб, широко разведя руки и ноги в стороны. Благо, теплый лыжный костюм не давал мне замерзнуть. Я лежала в снегу и смотрела на небо — оттуда на меня уставилась любопытная круглолицая луна. Из моей головы не выходила эта ужасная неловкая ситуация.

Как так вышло, что в ту проклятую ночь я поцеловала именно его, я не знала. Понятия не имела! И даже предположить не могла, что он меня узнал. Но, если бы меня вернули в прошлое, в ту самую ночь в клубе, и предложили повторить спор, я бы снова выбрала его. И это было самое ужасное. Владыко нравился мне, и нравился так, что я начинала сама себя пугать. Именно поэтому я и прервала сегодняшний чудесный поцелуй — не хотела по-настоящему начать влюбляться в Олега. Я для него — просто игра, развлечение, способ поднять адреналин. И он делает вид, что встречается со мной отчасти из-за моего шантажа, отчасти из-за интереса. Но как только этот интерес будет удовлетворен, он забудет обо мне — так же, как забыл о Василине. Нет, я не осуждаю его за это. Я просто не хочу страдать. Если я пускаю человека в душу, мне сложно отказаться от него. Если человек мой, то это навсегда.

Тот, кто попал в мое сердце, становится его частью. Первый закон ведьмы.

Я злилась на саму себя из-за слабости. И не хотела быть отверженный во второй раз. А потому сразу решила дать понять Олегу, что просто поразвлечься со мной не выйдет. Я не могу так легко впускать и выпускать людей из своей души. В конце концов, я Танечка Ведьмина, а не мисс Ворота-на-распашку. Свободный проход — это к Окладниковой.

— Девушка, с вами все хорошо? — раздался мужской голос надо мной. Какой-то парень помешал моему уединению.

— Все, — со вздохом отозвалась я.

— Может быть, я могу вам как-то помочь?

— Можете. Если знаете номер телефона киллера, — пробурчала я.

— Что-что? — не расслышал парень.

— Помогите встать слабой женщине, — ответила я, и он с охотой протянул мне руку и помог подняться. Из-за яркого света фонаря, падающего на его лицо, я вдруг приняла его за другого человека. За Костю. Но наваждение моментально прошло — это был не он, а всего лишь мой сосед. Поблагодарив его, я надела на псов поводки и повела их домой — уже не злая, а просто разбитая. Ситуация явно выходила из-под моего контроля.

«Ты в порядке?» — словно издеваюсь, написал Олег.

«А как ты думаешь?!»

«Ты сильная, со всем справишься», — не переставал Владыко.

«Надеюсь, ты тоже сильный».

«В каком смысле?»

«В прямом. Я тебе отомщу. Да так, что ты сам удивишься», — пообещала я.

«Ты такая смешная», — явно не поверил Олег и пожелал мне спокойной ночи.

Меня снова обуяла ярость. Ничего, я ему устрою. И на его улице перевернется грузовик с мусором.

«Мне заранее тебя жалко», — ответила я. А спокойной ночи в ответ желать не стала из вредности.

Вечер не задался от слова совсем. Сидя над домашним заданием, я едва не заснула, но стоило мне доделать его и с маской на лице лечь в кровать, как сон словно рукой сняло. Я пару часов ворочалась с боку на бок, вспоминая все то, что произошло сегодня, и только потом уснула. Мне снилось, что я нахожусь в цирке. Сижу на первом ряду и смотрю представления, хлопая в ладоши как в детстве. Пахнет поп-корном, громко играет оркестр, ведущий то и дело объявляет номера, и на сцене появляются то воздушные акробаты, то дрессировщики, то метатели ножей, а последним выходит клоун в разноцветном наряде а-ля «Мама, я теперь светофор». У него белое лицо, красный шар на носу и смехотворно длинные ботинки с салатовыми шнурками.

— Дамы и господа! — громогласно объявляет ведущий. — А сейчас вас ждет невероятно смешное выступление — гвоздь нашей программы! Встречаем, клоун Владыко!

Я приглядываюсь к нему и понимаю, что это он. Олег Владыко, который стал клоуном. Я смеюсь — прямо-таки заливаюсь хохотом, а потом просыпаюсь из-за странного звука.

С трудом, но я все-таки открыла глаза и схватила лежащий рядом телефон — он буквально разрывался из-за звонка.

— Алло, — с трудом проговорила я.

— Таня, — раздался резкий голос Олега. — Думаешь, это смешно?

— Да, очень смешно, — не до конца еще проснувшись, пробормотала я. Клоун Владыко действительно был потрясающим. И как только он узнал, что мне снилось?..

— Уверена? — поинтересовался Олег с раздражением.

И только тогда я наконец осознала, что больше не сплю.

Глава 32

— А ты молодец, девочка. Отомстила, как и обещала, — продолжал Владыко все тем же звенящим от едва сдерживаемой ярости голосом.

— Ты о чем, Олег? — хриплым спросонья голосом спросила я.

— Не прикидывайся, что не понимаешь. — Мне казалось, он вот-вот взорвется, и от этого стало не по себе. Даже пальцы похолодели.

— Я действительно не понимаю! — воскликнула я, пытаясь вспомнить, когда и как мне уже удалось свершить свою обещанную месть.

— Я знаю, что ты хорошая актриса, поэтому даже не пытайся со мной играть, Ведьмина, — предостерег меня Олег.

— Я и не пытаюсь! Просто скажи, что случилось, перестань истереть, как ребенок, — оборвала его я. Мой тон взбесил его еще больше, но я говорила так не специально — это был мой способ защиты. Я не понимала, что происходит, не понимала, зачем он разбудил меня в три часа ночи и почему говорит с таким наездом, словно я что-то ему сделала. Я не понимала и сама начинала злиться.

— Машина, — коротко сказал он.

— Что — машина? — не поняла я.

— Ты во второй раз изувечила мою машину, — сквозь зубы сказал Олег. Я слышала в его голосе не только гнев, но и отвращение, и меня стал по чуть-чуть накрывать страх. Не потому, что я испугалась Олега, вовсе нет. Потому что я не хотела, чтобы он разговаривал со мной таким тоном. Сначала целовал так нежно, будто бы я была самым близким человеком во всем мире, а потом говорил с таким отвращением, словно ненавидел.

— И что я сделала с твоей машиной? — спросила я.

— Уже забыла? Или просила в очередной раз об услуге своих дружков, раз даже не знаешь, что они сделали? — спросил с недоброй усмешкой Олег.

— Утомил. Или говори в чем дело, Владыко, или иди к черту, — прошипела я, заводясь все больше. Сна больше не было ни в одном глазу. Только страх и злость.

Вместо ответа Олег прислал мне в одну из соцсетей фото своей машины, сделанное со вспышкой. На одной из передних дверей было неровно нацарапано: «Мразь». Я не смогла сдержать нервный смешок. Выглядело это эпично.

— Смешно? — моментально отреагировал Владыко. — А мне не очень. Жаль, я не поймал этого урода. Когда сработала сигнализация, и когда я выбежал на улицу, твоего дружка уже не было. Но знай, я найду его и такое ему устрою — мало не покажется.

— Какого еще дружка? — поинтересовалась я, поставив телефон на громкую связь и разглядывая надпись. — И вообще, при чем тут я?

— Ты обещала мне отомстить.

— Какая-то у тебя слабая аргументация. Это не я, Олег. Я не делала этого сама и никого не просила. Я понятия не имею, что происходит.

— Я же сказал, что не куплюсь на твой невинный тон, — отрезал Олег.

— Хватит нести бред. Тебе придется извиниться передо мной, — холодно ответила я. — За свое отвратительное поведение, подозрения и звонок поздней ночью.

Совсем уже охамел! Будет просить прощения, пока лоб не разобьет.

— Извиниться? После того, как ты дважды причиняла урон моему имуществу? Ты действительно думаешь, что я сделаю это? — деланно ласково спросил Владыко.

— И когда же был первый раз? Давай, расскажи! Не стесняйся, придумывай и ври, — подбодрила его я.

Его ответ огорошил меня, да так, что правый висок начал пульсировать.

— В первый раз твои дружки прокололи мне шины. Ты ведь хорошо помнишь это? — спросил он. — Должна помнить. Ты ведь тогда так вовремя появилась рядом.

— Да, я была рядом, но это случайность — смею напомнить, если тебе последние мозги отшибло. Не вешай на меня всех собак, Владыко.

— А то, что шины мне прокололи твои одногруппники, тоже случайность? — вкрадчиво поинтересовался Олег. — Васильев и Алиев. Тот самый Алиев, который по случайному — разумеется! — стечению обстоятельств считает себя твоим парнем. Давай будем честны, Татьяна. Ты попросила Васильева и Алиева проколоть мне шины, чтобы сблизиться со мной. Появиться рядом с чудесным предложением подвезти. А потом попросила их же о новой услуге — поцарапать мою машину.

В этот момент я прокляла все на свете.

Я прикусила губу. Илья и Кайрат, две большие умные головы, набитые картошкой, спасибо вам за помощь! Сейчас Владыко линчует меня прямо по телефону — он ведь сможет, я знаю!

— С чего ты взял, что это были Илья и Кайрат? — спросила я, пытаясь сделать голос уверенным, но получалось не очень хорошо.

— Получил видеозапись. И теперь думаю — обращаться ли мне с ней в полицию или нет, — задумчиво поведал Олег. — И да, Таня, только не начинай сейчас снова свою пластину, что это не они, и что ты не имеешь к этому никакого отношения. Иначе я окончательно взбешусь.

Он не шутил — я отлично понимала это, но находилась в растерянности.

— Хорошо, признаю, что это были они. Но, клянусь, Олег, к тому, что произошло сегодня, я не имею никакого отношения.

— Поговорим завтра. В восемь жду у себя на кафедре, — сказал Владыко.

— Но я ведь не твоя студентка, — нахмурилась я. Занятия у нас начинались в девять. — Может быть, как обычно, встретимся в кафе или…

— Я сказал. В восемь. На кафедре, — зло повторил Олег и отключился. А я упала на кровать, пытаясь прийти в себя и понять, что происходит и почему во всем виновата моя скромная обольстительная персона. Наверное, я должна была не спать всю оставшуюся ночь, переворачиваться с боку на бок, мучаясь и страдая, но я почти моментально уснула — в стрессовых ситуациях мне вообще часто хотелось спать. Зато утром я проспала и собиралась второпях, носясь по дому, как ураган и сметая все на своем пути — например, сонного брата с зубной щеткой во рту, в которого врезалась, выбегая из-за угла.

— Осторожнее, танк! — заорал Арчи, но я даже подзатыльника ему не дала, как обычно, а проскочила мимо.

Глава 33

Позавтракать я тоже не успела — выпила немного кофе, запихала в рот печенье и помчалась в прихожую, но, вспомнив, что забыла в спальне рюкзак, поскакала за ним. Едва я вернулась в гостиную, как снова побежала вверх по лестнице — на этот раз за телефоном, который заряжался.

— Какая-то Танечка у нас странная стала, — услышала я голос бабушки — Может, влюбилась?

— А вы говорили, что не надо ее с Анатолием знакомить, — гордо ответил ей папа. — Наше ей парня, и не просто местного дурака с ветром в карманах, а из хорошей семьи…

Я успела слетать до комнаты и обратно, а когда вернулась, папа все еще перечислял достоинства Анатолия — да таким тоном, словно тот был его родным сыном.

— … опять-таки Гарвард закончил. Образование в наши дни многого стоит, — продолжал он. — Сынок, вырастишь, я тебя тоже в США отправлю учиться.

— Не хочу, — заартачился Арчи. Учиться он не очень любил.

— А чего ты хочешь?

— Сидеть дома, ничего не делать и в игры играть. И чтобы у меня служанка была, — обрадовал папу младший брат.

Что ответил ему папа, я не услышала — громко со всеми попрощавшись, выбежала на улицу, и уже спустя пять минут покидала поселок, то и дело посматривая на часы. На аудиенцию к Его владыческому величеству я безбожно опаздывала. Как назло, я попала в затор, и в университет приехала только в половину девятого, за полчаса до начала первой пары. Сломя голову я бросилась к корпусу, в котором находился факультет Владыко. Где находится его кафедра я понятия не имела и, словно пришибленная, бегала по первому и второму этажам, пытаясь найти эту самую кафедру, а в конце концов, выяснилось, что находится она на третьем этаже. Выяснилось это случайно — я встретила Матвеева. Он окликнул меня и поинтересовался, что я забыла в их корпусе.

— Нужно попасть к одному преподу, — честно ответила я. — Он у нас вместо нашего профессора занятия ведет. А я не могу найти эту чертову кафедру!

— Идем, провожу, — вздохнул Матвеев и, перекинув через плечо спортивную сумку, повел меня вверх по лестнице.

— Как там дела с Дашенькой? — поинтересовалась я между делом.

— Отстань от меня со своей Дашенькой, — поморщился Даня.

— Она не моя, а твоя, — улыбнулась я. — Вот увидишь, вы будете вместе. И только попробуйте не сделать меня свидетельницей на вашей свадьбе.

Матвеев сделал вид, будто его тошнит, и про мою двоюродную сестру больше ничего не говорил.

— Тебе сюда, — кивнул мне на одну из дверей он, когда мы оказались на третьем этаже, — Заходи в эту обитель дьявола.

— Почему дьявола?

— Потому что на этой кафедре собрались одни отморозки типа Владыко, — отозвался Даня. И в этот же момент дверь открылась прямо перед нашим носом. Я вздрогнула — на пороге стоял Владыко, и вид у него был такой яростный, что мне снова стало не по себе. Темные глаза блестели, губы плотно сомкнулись, по лицу ходили желваки.

— Здравствуйте, — пискнула я, едва не назвав Олега дяденькой, но вовремя спохватилась. А Матвеев, буркнув: «Здравствуйте», поспешил улизнуть.

— Проходите, — велел мне Владыко и уставился на удаляющегося Даню.

— Матвеев! — Недобрый голос Олега пролетел по всему этажу. Даня нехотя остановился и медленно развернулся. Вид у него был недовольный. Все-таки Владыко не входил в число его любимых преподавателей.

— Лабораторную, — велел Олег.

— Прямо сейчас? — вздохнул Даня.

— Нет, я буду ждать до второго пришествия. Я и так дал вам дополнительное время. Неужели и сегодня не сделали?

— Сделал, — смерил своего препода нехорошим взглядом Матвеев, сбросил с плеча сумку и стал в ней рыться. Вскоре он вытащил общую тетрадь и отдал ее Олегу, а после почти моментально растворился в воздухе, словно боясь, что Владыко даст ему какое-то еще задание.

— Садитесь, — кивнул Олег на стул рядом с одним из столов, на котором горел монитор. Я села, скромно поджав ноги. Владыко опустился в кожаное кресло за столом и пытливо уставился на меня. Кроме нас на кафедре никого больше не было.

— Что? — занервничала я. Незнакомая обстановка давила. А Олег смотрел на меня, как на назойливую моль.

— Ничего не хочешь сказать?

— Я пришла выслушать тебя, — твердо сказала я.

— Ну что ж, слушай.

Ледяным голосом, словно мы с ним никогда и не были знакомы, Олег поведал мне душещипательную историю о том, как вчера вечером ему пришлось поехать домой к одному из коллег, с которым ему нужно было в очередной раз переделать отчет по гранту. В очередной — потому что крое него, научной работой занималось энное количество дураков, и эти самые дураки не умели работать с документами. У коллеги Олег засиделся допоздна — сначала они вместе работали над документами, а затем супруга коллеги решила накормить их поздним ужином. Прервался этот ужин во время десерта, ибо в этот момент сработала сигнализация машины Олега. Вместе с коллегой они выскочили на улицу и обнаружили, что кто-то оставил ему послание на дверце машины. Сначала Олег даже не и думал на меня, зато вспомнил, что недавно ему прокалывали шины. И связал эти два случая между собой. Он решил, что кто-то намеренно делает это. Но для каких целей, понятия не имел.

Камер во дворе коллеги не было — он жил в старом районе, зато у него была хорошая память, и он вспомнил, как в тот самый день, когда Олегу прокололи шины, он приехал на парковку и видел рядом с его машиной двух парней, которые благополучно попали на камеру регистратора. Парни прятали лица, но с этого ракурса Олег узнал Кайрат, а у Ильи, как назло, с лица сполз шарф, и его он тоже узнал. И, конечно же, решил, что это я попросила их об этом.

Глава 34

— Какого интересного ты обо мне мнения, — покачала я головой. — Думаешь, я буду опускаться до такого?

Олег пристально на меня посмотрел, и взгляд у него был таким нехорошим, что мне захотелось стукнуть его по голове.

— До того, чтобы проколоть шины опустилась.

— Это не я! — вскочила я с места. Мне стало безумно обидно. Я ведь действительно была не виновата. — Да, у меня не лучший в мире характер, но я не тупая. Портить чужое имущество себе дороже. Это абсолютно бессмысленно. Признаю, я знала, что Кайрат и Илья сотворили с твоими шинами — они рассказали мне об этом потом. И поскольку они мои друзья, я возмещу тебе ущерб. Просто скажи, сколько. И заплачу за покраску — будет моей компенсацией за то, что я скрывала информацию про Илью и Кайрата. Признаю, была не права, боялась выдать своих друзей. Правда, — усмехнулась я, — ты все равно узнал. Я все оплачу. Только перестань обвинять меня в том, чего я не совершала!

Олег тоже встал — только медленно. Слова о деньгах его, кажется, задели, а я не сразу это поняла. Клянусь, я хотела, как лучше!

— Ты так легко распоряжаешься чужими деньгами, — заметил он, и по его голову я поняла, что Олег едва сдерживается. — Просто прелесть. И ни за что не хочешь брать ответственность. Просто признайся. Скажи, что это ты.

Не удержавшись, я стукнула кулаком по столу.

— Это не я! — Мой голос дрожал из-за обиды. — Не я! Сколько раз тебе еще повторить, что я не виновата?

— Перестань, пожалуйста, — хрипло попросил Олег. — Я уже сделал вывод.

— Ах, ты сделал выводы? — еще больше вспыхнула я. — Какой молодец! Я тоже сделаю выводы, поверь. И первым будет вывод, что ты — идиот. Я не виновата! Я никого не просила портить тебе шины и царапать дверь. Я не имею никакого к этому отношения.

— Этот разговор, похоже, ни к чему не приведет, — сказал Олег. — Уходи, Таня. У тебя скоро начнется пара.

Он сказал это так странно — без злости и устало, что я внутренне сжалась, и в солнечном сплетении появилось неприятное давящее ощущение. Я услышала в его голосе разочарование. Это был мой самый главный страх — разочаровать близких. Я не боялась разочаровать весь мир и даже саму себя, но только не их.

…и когда Олег успел стать мне близким человеком?

— Ты мне не веришь, — выдохнула я.

— А ты бы на моем месте себе поверила? — обжег меня тяжелым взглядом Олег.

Я не знала, что сказать ему в ответ, и он, понимая это, повторил:

— Тебе пора на занятие. Я все для себя решил.

С этими словами Олег подошел к окну и, засунув руки в карманы черных идеально выглаженных брюк, отвернулся, рассматривая открывшийся вид на дорогу, разрывающуюся огнями фар и фонарей. На улице все еще было темно, будто ночью.

Я хотела уйти — вылететь за дверь и громко хлопнуть ею на прощание. Я даже подошла к порогу и взялась за ручку. Но внутри меня что-то оборвалось — словно с тихим хрустом сломалась тонкая цветущая ветвь. И я осталась. Неслышно подошла к Олегу, который так и стоял у окна, и обняла его за пояс, прижавшись грудью к его спине. Он вздрогнул.

— Это не я, Олег, — прошептала я, в порыве минутной слабости уткнувшись лицом в его плечо. — Правда, не я. Я умею брать ответственность за свои поступки. Прости, если снова задела разговорами о деньгах — я не хотела обидеть тебя. Я просто не знаю, как еще могу доказать тебе, что я не виновата.

— Отпусти, — попросил он, но вместо этого я еще крепче обняла его. А он не стал убирать моих рук. Мы оба замерли — в полной тишине я слышала его дыхание. И этот момент был настолько глубоким и личным — будто бы поцелуй, что сама я даже дышать боялась. Просто стояла и впитывала в себя его тепло. И боялась отпустить. По моим венам растеклась нежность. Колкая, горячая, болезненная. Сводящая меня с ума. Откуда она только взялась, эта нежность? Появилась из обиды, злости и горечи или всегда была со мной?

— Таня, — все же позвал меня по имени Олег, нарушая тишину, и накрыл горячей ладонью мои сомкнутые на своем поясе в замок руки. — Зачем ты это делаешь?

— Что? — прошептала я. — Клянусь тебе, это не я. Поверь. Пожалуйста.

Обычно мне было плевать на мнение людей, но в это мгновение я безумно хотела только одного — чтобы он поверил мне. На доверии строится все. Любые отношения. Ради веры живут и умирают тоже ради нее.

— Я не про это, — тихо ответил он. — Я про тебя. Зачем ты делаешь это со мной? И как?

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но именно в этот момент по классике распахнулась дверь, и в кабинет вошли двое мужчин, которые громко обсуждали учебный план. Увидев нас, они тут же замолчали.

— Олег Владимирович, у вас гостья? — весело поинтересовался один из них, а второй засмеялся. Я моментально отцепилась от Владыко, а он резко обернулся.

— Доброе утро, — хмуро произнес Олег. Я тоже скромно поздоровалась — мужчины явно были преподавателями. Один в строгом костюме, с усами и с волосами, зачесанными назад, другой — в свитере и джинсах, с кипой тетрадей в руке.

— Доброе-доброе, — закивал мужчина в костюме. Как позднее выяснилось, это был завкафедрой. — У вас же занятия с полудня сегодня, Олег Владимирович. Чего вы так рано приехали?

— Проверяю курсовые, — сквозь зубы процедил Владыко и мельком глянул на меня. Я сделала вид, что ничего не заметила.

— Теперь это так называется, — заулыбался второй преподаватель. — Кстати, девушка у вас восхитительная.

Нас приняли за пару. Впрочем, на их месте я бы тоже так решила.

— Она не моя девушка, — сказал как отрезал Олег.

— Да не скромничай ты, Олег Владимирович, — похлопал его по плечу завкафедрой. Ага, у них это заразное, похоже — перескакивать с «ты» на «вы». Всей кафедрой практикуют!

Глава 35

— Как вас зовут? — спросил меня в это время второй препод — кажется, ему было интересно.

— Татьяна, — тихо ответила я, играя роль скромницы. Но если честно, я просто не могла понять, что делать — появление в столь неожиданный момент, когда мое сердце готово было взорваться словно фейерверк и распасться на сверкающие звезды, выбило меня из колеи.

— Итак, она звалась Татьяной. — процитировал он известную строку из «Евгения Онегина».

— Но я не дика, не печальна и не молчалива, — улыбнулась я вымученно. Строки, посвященные главное героине романа в стихах, я знала наизусть.

— А такая нашему Олегу и не нужна, — закивал со знанием дела завкафедрой. — Очень хорошо вместе смотритесь. Я же говорил, Иван Евгеньевич, что у нашего Олега девушка появилась, — повернулся он ко своему коллеге. — Их Руслан Алексеевич видел дважды в квартире.

Ага, этот самый Руслан Алексеевич, видимо, проректор. Надо же, я думала, преподаватели — люди серьезные, занятые и не замечающие ничего вокруг, кроме науки, а они, оказывается, как обычные люди. Обсуждают других, делятся слухами — все, как и везде. Недаром Олег говорил, что не хочет сплетен. Удивительно, как мы можем быть забиты стереотипами и сами не осознавать этого.

— Нам пора, — мрачно сказал Олег. — Татьяна, за мной.

— До свидания, — ослепительно улыбнулась я на прощание.

— Танечка, у вас кофточка наизнанку надета, — смеясь в усы, сказал завкафедрой. Я с ужасом посмотрела на белый свободный лонгслив, который в спешке натянула дома. И правда…

— Дело молодое, торопились, — почему-то подмигнул Олегу второй преподаватель, и тот крепче стиснул зубы.

— Это не то, о чем вы подумали, — с какой-то затаенной угрозой в голосе сказал он.

— Все в порядке, Олег Владимирович, мы с Иванов Евгеньевичем все понимаем. Но вот другие не поймут. Вы бы поосторожнее, — погрозил пальцем завкафедрой.

— Это действительно не то, о чем вы подумали, — торопливо вставила я, хватая со спинки стула пуховик. — Просто я дома быстро собиралась и…

Судя по лицам, мне явно не верили. И когда я покидала кафедру, у меня появилось ощущение, что ничего не заставит их принять другую позицию относительно нашего с Олегом времяпровождение в кабинете.

— Ты несешь за собой одни несчастья, — раздраженно сообщил Олег, ведя меня по коридору. — Теперь даже мне неловко.

— Сами виноваты, Олег Владимирович, — пробурчала я, чувствуя смущение. — Не могли твердо, по-мужски сказать своим коллегам, что у нас с вами ничего не было?

— Им что говори, что не говори, — отмахнулся он. — Сначала у них была только гипотеза, а теперь появились и доказательства. Поэтому впредь прошу быть осмотрительнее, Татьяна. Я не хочу становится объектом местных слухов. А они теперь пойдут, поверь.

— Ну простите, — фыркнула я. — И вообще, куда мы идем?

— В женский туалет.

— Зачем вам в женский туалет? — искренне изумилась я.

— Не мне, а тебе, — рявкнул Олег. — Переодеться не хочешь?

— Я и в коридоре могу, — улыбнулась я, предвкушая его реакцию. Скажет: «Нет, ты что, не смей». А он как всегда все сделал по-своему.

— Давайте, Ведьмина, — остановился Олег посредине коридора со студентами. — Прямо здесь.

— Думаете, не смогу? — сверкнули мои глаза, и я, прекрасно осознавая, что делаю это назло ему, попыталась снять лонгслив, но Владыко остановил меня.

— Убью, — предупредил он тихо и пошагал дальше. А я побежала за ним, с трудом успевая.

Олег привел меня к туалетам, и я спешно скрылась в женском. Переоделась, поправила волосы, собранные в обычный хвост и повздыхала, глядя на лицо в зеркале — сегодня на нем не было ни грамма косметики. А косметичку я забыла дома — так торопилась.

Я вышла из туалета и в сопровождении Владыко направилась вниз, на первый этаж — он решил меня проводить. Весь путь по лестницам мы проделали молча. А уже в холле, уже надев пуховик, я спросила:

— Наш договор в силе?

Олег кивнул.

— Встречаемся в пять в торговом центре?

Снова кинул.

— Значит, ты поверил мне?

Еще один кивок — нехотя. Я широко улыбнулась, и почувствовала, как тяжесть из солнечного сплетения ушла окончательно.

— Я тебе позвоню. Иди, — велел Олег.

— Ты такой милый. Пришел ради меня на работу рано утром, — весело сказала я.

— Пара вот-вот начнется.

— У меня вопрос — зачем ты звонил мне ночью? Не мог подождать до утра?

— Не мог. Уйдешь ты уже или нет? — устало спросил Олег. Голос он не повышал — явно не хотел, чтобы посторонние услышали наш разговор. А студенты и так засматривались на нас и время от времени здоровались с Владыко.

— Уйду… Только скажи вот что. Почему ты мне все-таки поверил? — спросила я.

— Потому что ты меня попросила, — ответил Олег. — И да, хватит говорить мне про деньги. Я сам в состоянии позаботиться о себе и своем имуществе.

Он окинул меня пристальным взглядом, вдруг улыбнулся уголками губ и ушел первым. А мне захотелось смеяться от радости. И я почти бегом помчалась в свой корпус, все еще слыша в голове его голос и отчего-то безумно желая снова его обнять. Крепко-крепко.

На пару я не опоздала — пришла за мгновение до преподавателя, и стоило только начаться перемене, как я буквально атаковала Кайрата и Илью. Мне нужно было знать, они испортили машину Олега или нет. Парни открещивались как могли. Правда, Кайрат выглядел подозрительным — то и дело опускал глаза, когда я требовательно спрашивала о том, где он провел вчерашнюю ночь.

— Дома спал, Танюша, — сказал он мне в пятый раз, нервно стуча пальцами по колену.

— Точно? — сердито переспросила я.

— Точно!

— Кто может подтвердить?

— Никто. Я один спал. Клянусь!

— Ну если клянешься, то ладно, — проворчала я. — Смотри мне, если врешь — я тебя в морской узел скручу.

Уже позднее, через две пары, Илья, посмеиваясь, поведал мне страшный секрет. Кайрат, о ужас, был не дома и не один. А в компании с какой-то девушкой, с которой его познакомили родители.

— Ага, изменяет мне! — возликовала я. Неужели он от меня все-таки отвяжется?!

— Что-то вроде этого, — закивал Илья. — Только не говори ему, Ведьма, а то он меня прибьет.

Я клятвенно пообещала, что не скажу и на всякий случай попросила небеса о том, чтобы у Кайрата с его подружкой все было серьезно. А еще лучше, чтобы он на ней женился.

— А я вас столько лет шипперила, — вздохнула Женька, которая была свидетелем этого разговора.

— Теперь можешь шиппереть меня с Олегом, — отозвалась я.

— А он тебе нравится, да? Все-таки нравится? — прицепилась ко мне Женька.

— Немного, — призналась я, и друзья рассмеялись. Они почему-то считали, что мы — идеальная пара, а я не соглашалась с ними и поторопилась перевести тему на них двоих. Женька раскололась, что они идут на свидание.

— Не забудьте позвать меня на свадьбу свидетельницей, — в очередной раз предупредила я, чувствуя себя свахой, как Эмма Вудхауз из романа Джейн Остин. Не зря он один из моих любимых, хоть многие и не любят главную героиню.

— На вашей с Олегом свадьбе свидетельницей буду я, — тотчас заявила Женька.

— У тебя в голове тараканы воют? Что за мысли? Сплюнь, — мрачно посоветовала я, и как назло, память подкинула мне ненужные воспоминания. Сочетание жестких губ и мягких поцелуев — это были самые умопомрачительные поцелуи на моей памяти. Они не перекрывали по ощущениям лишь мой первый поцелуй. С Костей.

Глава 36

Последняя пара тянулась бесконечно долго — я ответила, получила самый высокий балл и ждала, когда нас отпустят. Хотелось побыстрее уехать в торговый центр, где мы договорились встретиться с Олегом в пять. Перед Васькой нужно появиться во всей красе, а для этого мне придется купить себе какое-нибудь милое платье. Ну не в джинсах же с обычным лонгсливом мне целоваться перед ней с Олегом?

Едва пара закончилась, как я вскочила со своего места с собранным рюкзаком. И остановилась из-за звонка. Думая, что это Олег, я, не глядя, схватила телефон и ответила. Оказалось, это был не Олег, а курьер, который ждал меня в холле — он принес огромную корзину белых роз, целую сотню, не меньше. Вручил и в одно мгновение растворился, оставив меня в полной растерянности. Люди вокруг удивленно оборачивались на меня — еще бы, стоит какая-то непонятная девица со злым лицом и кучей цветов.

— Ой, как здорово! — запрыгала вокруг меня Женька. — Сейчас населфимся!

— Как я это должна тащить?! — возмутилась я, пытаясь поднять корзину — она была тяжеленной, а я не чувствовала в себе грузчика.

— Ой, мне сестра рассказывала из Москвы, что ее одногруппница каждый день получала букеты, — встряла Женька. — Один раз ей какие-то жутко дорогие цветы курьер принес прямо в универ. У нее был какой-то крутой поклонник.[1]

— Лучше бы еды столько прислали, а не цветов! — топнула я ногой и попыталась поднять корзину — получилось это с трудом. — Кто вообще до такого додумался?!

— Это Кайрат, — подсказал Илья. — Он так, наверное, извиняется.

Я закатила глаза. У людей поклонники, как поклонники, а у меня — идиоты.

В итоге цветы до машины мне помог донести Илья — их с Женькой я заодно подбросила до кинотеатра, а потом поехала в торговый центр. Едва я припарковалась — надо признать, с трудом, как мне в окно постучал Олег — оказывается, он приехал уже некоторое время назад на автобусе, ибо его машины вновь была в автомастерской.

Он сел рядом со мной на переднее сидение и смерил недовольным фирменным взглядом. Раньше я бы, наверное, нахмурилась в ответ, а сейчас улыбалась.

— Опаздываешь.

— Извини, заторы всюду, как обычно. А ты чего не сказал, что не на машине? — удивилась я. — Поехали бы вместе.

— И сам могу добраться, — отозвался он и оглянулся на заднее сидение, где стояла корзина роз.

— Откуда цветы? — удивленно спросил Владыко.

— Это я вам купила, в качестве извинения, — ответила я. А он вдруг протянул руку и выхватил из букета открыточку с пионами, которую я не заметила.

— «Малыш, ты лучше всех. Без ума от тебя», — с выражением зачитал Олег и выразительно на меня посмотрел. Я почувствовала себя неуютно.

— Боже, это Кайрат подарил.

— Интересные у вас все-таки отношения с Кайратом.

— Ревнуете?

— Не умею ревновать, — отрезал Олег и потер лицо. — Боже, чем я вообще занимаюсь? Приехал, чтобы поцеловать одну идиотку на глазах у другой.

— Это называется цена счастья, любимый, — отозвалась я весело.

— Хватит меня так называть.

— Ну мы же пара, — погладила я его по щеке. — Как я могу иначе?

— Перебори себя, — хмыкнул он. — Итак, каков наш план?

— Сначала мы покупаем платье, — объявила я.

— Какое еще платье? Мы на шоппинг, по-твоему, приехали?

— Нет, конечно. Но ты посмотри, во что я одета! — воскликнула я.

— В одежду? — изобразил удивление Олег. — Никогда бы не подумал, что люди это носят.

— Я хочу быть прекрасной в момент моего триумфа.

— Таня, не глупи. Ты нормально одета.

— Нет, не нормально, — заартачилась я. — Купим мне платье в одном магазинчике. А потом пойдем к фитнес-клубу и будем ждать Ваську — она в шесть закончит и выйдет. Тогда и начнем представление.

— Думаешь, она ничего не заподозрит? — спросил Олег. — Решит, что это так естественно — целоваться перед входом в ее фитнес-клуб?

— Ты прав, это глупо, — вынуждена была признать я. — Тогда что нам делать?

— Найдем ее машину — и тогда поймем, из какого выхода она появится. Встанем рядом с ним — это будет выглядеть намного естественнее, — решил Олег и добавил: — Я делаю это не только из-за нашего соглашения. Хочу, чтобы Василина, наконец, поняла, что вместе мы не будем. И чтобы нашла достойного парня.

— Она что, не оставляет тебя в покое? — спросила я. Олег отвечать не стал, просто пожал плечами, но я для себя поняла, что не оставляет, но говорить ничего не стала. А что тут скажешь?

Мы довольно быстро нашли припаркованную машину Окладниковой, рассчитали, что появиться она должна из центрального выхода и направились в торговый центр. Магазин, в котором я хотела купить платье, находился поблизости. Это был фирменный магазин с брендовой английской одеждой, которая стоила довольно недешево, однако я специально откладывала деньги, чтобы купить там платье. А теперь хотела совместить приятное с полезным.

Платьев из новой коллекции, которая так мне приглянулась, было много, и я, набрав модели нужного размера, отправилась в примерочную. Олег с видом уставшего от жизни человека, сел на диванчик напротив. Рядом сидел еще один мужчина с точно таким же несчастным выражением лица — ждал свою жену.

Выбор был сложным — каждая модель не просто нравилась мне, она меня восхищала. Ткань, фасон, цвет — все было просто идеально.

— Мне нужна твоя помощь! — заявила я Олегу, выглянув из примерочной. — Не могу выбрать что-то одно! Поэтому скажешь, что лучше.

— Так понимаю, отказаться я не могу? — спросил он. Я радостно закивала, и он махнул рукой, давая понять, чтобы я показывала наряды. Мне хотелось, чтобы это было, как в фильме, когда радостно улыбающаяся героиня выходит из-за шторки, под энергичную музыку демонстрирует платье за платьем, а герой рассматривает ее, понимая, какая же она красавица, а после одобряет один из нарядов, и они уходят вместе — красивые и счастливые. С Владыко все было иначе. Видимо, он был из тех людей, которые привыкли делать все качественно и скрупулёзно. Он внимательно рассматривал меня со всех сторон и читал этикетки с составом, а потом остановился на черном креповом платье из шерсти и шелка, с длинными рукавами и молнией сзади.

— Оно мне меньше всех нравится, — возмутилась я.

— Тогда бери то, которое нравится тебе, зачем спрашиваешь мое мнение? — поинтересовался Олег.

— Я думала, ты выберешь что-нибудь нормальное, — вздохнула я.

— Это самое нормальное, — заверил он меня с честными глазами.

— А остальное?

— Я бы вообще здесь платья покупать не стал, — ответил Олег. — Мне не нравятся модели. Такое чувство, что мы вернулись на рынок в девяностые.

— Ты ничего не понимаешь, Владыко. Это такая мода и такие тренды, — вспыхнула я и ушла переодеваться. Лучше бы и не просила о помощи, честное слово.

Едва я натянула на себя джинсы и взяла в руки лонгслив, как услышала встревоженный голос Олега:

— Тут твои одногруппницы, не выходи.

[1] Речь о главной героине книги «Поклонник».

Глава 37

— Что? — замерла я и осторожно выглянула из-за шторки. — Заходи! Заходи немедленно! Боже! Почему все это происходит со мной?!

Я цепко схватила Олега за руку и затащила в кабинку. Не то, чтобы во мне было немерено силищи — просто он не сопротивлялся.

— С тобой с ума можно сойти, маленькое чудовище, — сощурился он. — И зачем ты это сделала?

— Хочу совратить вас, — мрачно ответила я.

— Не надо, я боюсь, — насмешливо отозвался Олег. — Не делай со мной ничего плохого, умоляю.

Я фыркнула.

— Да, все-таки наличие высокого ай кью не гарантируют наличия хорошего чувства юмора. — Хотя я сомневаюсь, что ай кью у вас высокий, раз вы не поняли, что я не хочу, чтобы нас увидели. — С этими словами я принялась невозмутимо натягивать лонгслив. Стесняться было поздно.

— И что бы они сделали, если бы увидели меня одного? — непонимающе спросил Олег и вдруг дотронулся до моей шеи — всего-навсего хотел поправить ворот, но я вздрогнула от этого неожиданного прикосновения. Меня словно слабым разрядом тока пронзило. Насквозь. Через сердце.

— Ты недооцениваешь силу женского любопытства, о, Владыко, — делая вид, что мне все равно, ответила я. — Если бы девчонки заметили тебя в женском отделе, то сразу бы просекли, что ты тут не один. И явно пришел не с бабушкой, а с подружкой. Они бы очень захотели ее увидеть. Узнать, по кому сохнет суровый препод. А в итоге встретили бы меня. И радостно разнесли бы эту весть по всему университету. А оно нам надо? Мне-то все равно, я ведьма свободная, а вот ты печешься о том, чтобы о наших «отношениях» не узнали.

— Как все сложно устроено в мире женщин, — вздохнул Олег и уселся на пуфик, положив ногу на ногу. — Какая разница, кто с кем встречается? И вообще, долго мы будем ждать? Учти, что через двадцать минут мы должны быть у выхода.

Я занервничала. Ждать до следующей недели, когда Окладникова снова поедет на тренировку, мне не хотелось, однако непонятно было, сколько времени нам придется тут просидеть.

— Тут какие-то цены неадекватные, — услышала я знакомый голос. Точно, одна из одногруппниц, Маша Деменьтева.

— Зато модели крутые. Ведьмина сказала, что купит здесь платье, — ответила вторая.

— А у нее вкус хороший, — подхватила третья. Они что, целой делегацией сюда приехали? Лучше бы домой отправились, к занятиям готовится.

— Вкус хороший, а сама дура, — отрезала Деменьтева. — Вечно ходит такая вся позитивная, веселая, всем улыбается, всем помогает.

Владыко насмешливо на меня покосился. Я скорчила рожицу, тем самым давая понять, как отношусь к этой человекоподобной обезьяне, а Деменьтева, которая с подругами оккупировала соседнюю примерочную, никак не могла остановить свое словесное недержание.

— Да она вроде бы нормальная, — сказала вторая.

— Ведьмина решила, раз денег у ее папочки много, так ей все можно, — уверенно заявила Деменьтева. Я напряглась. Интересно, в какую сторону света она бы начала кланяться, если бы сейчас увидела меня? — Только без своих денег она ничего не представляет. Ноль. Пустышка. Высокомерная дрянь.

Я дернулась от ее слов, и Олег, встав, взял меня за локоть.

— Держи себя в руках, — прошептал он. — Поговорят и уйдут.

Сердито на него покосившись, я достала телефон.

— Ты же вроде к ней раньше нормально относилась? — тем временем удивленно спросила третья одногруппница.

— Просто я ее не знала. А потом Василина про нее такое рассказала, — отозвалась Деменьтева. — Ну что, девчонки, как кофточка сидит? Хорошо? Еще эту померю… Так вот, Василина знает Ведьмину с детства. Рассказывала, как та издевалась над одноклассницами из обычных семей. Ни во что не ставила учителей. Глумилась над парнями. Кстати, своего парня Ведьмина довела до того, что он от нее смотался в Америку. Представляете?! — с восторгом добавила Деменьтева.

— Серьезно?!

— Абсолютно! Сейчас в «Старбакс» пойдем, я вам все-все расскажу об этой стерве, вы просто упадете, — пообещала Маша.

«В бездну тупости Окладниковой», — добавила я про себя. На моем лице появилась нехорошая ухмылка — я уже представляла, как отомщу этой дуре, которая разносит обо мне сплетни. Дементьева сказала обо мне еще несколько гадостей, девчонки прыснули со смеху, а Олег вдруг отпустил меня и едва не вышел из нашей примерочной. Я каким-то чудом остановила его.

— Ты куда? — цепко схватила я Олега за плечо.

— К твоим замечательным одногруппницам, — хмуро отозвался он. — Вставлю им мозг на место.

— Зачем? — не поняла я.

— Не хочу, чтобы ты это слышала, — чуть помедлив, ответил Олег. — Тебе неприятно.

Мое сердце наполнилось нежностью до отказа, хотя казалось, куда еще больше? Боже, он так мило решил меня защитить.

— С ума сошел? — тихо рассмеялась я. — Они несут бред, который сгенерировало воспаленное сознание Васьки. И я как-нибудь перенесу это. Я Таня Ведьмина, Олег. Я привыкла, что про меня говорят гадости и разносят сплетни. Мне все равно, поверь. Я просто запоминаю, кто и что говорит, а потом ставлю на место. Кто-то считает, что я мстительная, но справедливость и месть — разные вещи. Кто, если не я?

Девчонки вновь захохотали, и я закатила глаза.

— …она ужасно его донимала! Звонила каждый час, постоянно контролировала и даже заставила сказать пароли от всех соцсетей, — не унималась Дементьева. — Василина говорила, что он хотел ее бросить, но не мог. Боялся ей сказать! Бедный парень!

С этими словами эти трое, наконец, ушли. Направились в «Старбакс» — обсуждать меня. А я посмотрела в телефон и нажала на «стоп».

Олег проследил за моим взглядом и удивленно вскинул брови.

— Ты что, записывала аудио? — спросил он. Я довольно кивнула.

— Да. Ваську ждет ответный удар. Ма-а-аленькое разоблачение. Наших голосов там не будет, не переживай.

— Даже не знаю, что тебе сказать, Таня. Ты находчивая или… — Олег задумался — явно подбирал слово, которое прозвучало бы максимально нейтрально.

— Или отбитая? — рассмеялась я. — Я восхитительная.

— Ты точно в порядке? — не унимался Олег.

— Конечно. Со мной такое бывало не раз! И… спасибо тебе, — неожиданно для самой себя сказала я. — Спасибо, что хотел защитить меня. Это было так мило. Надеюсь, это не потому, что ты в меня влюблен?

— Не переживай. Нет. Я просто люблю сплетни.

Выждав минут пять, мы, наконец, покинули примерочную кабинку. Я выглянула из-за шторки — убедиться, что одногруппницы ушли. Громко прошептала, что все в порядке и вышла первой, а Олег, озираясь, появился следом. Наверное, со стороны мы выглядели потешно, потому как появившаяся словно по мановению волшебной палочки продавец-консультант как-то отреагировала. Она замерла, осмотрела с до головы Олега, выдавила улыбочку и спросила:

— Могу ли я чем-то… помочь?

— Нет, спасибо, — ответил Олег. — Мы уже все.

Консультант почему-то захихикала и оставила нас. Я видела, как она подошла к коллеге и зашептала что-то ей на ухо. Та молча уставилась на нас — с огромным интересом. Мне стало понятно, что они там себе напридумывали. Парочка уединилась за шторкой на четверть часа.

— Теперь персонал будет думать, что мы с тобой непонятно чем занимались в примерочной, — проворчала я. Стыдно, впрочем, не было. Скорее, смешно.

— Ну, ты хотя бы красивая, — философски подошел к этой проблеме Олег.

— Что значит хотя бы?! Да я идеальная! — возмутилась я, целенаправленно шагая к кассам. Покупать то платье, которое посоветовал Олег, я не стала — назло ему, разумеется. Взяла алое короткое платье узкого кроя с длинными рукавами и высоким горлышком.

— А вы быстро, — с завистью сказал Олегу мужчина, который сидел с ним на одном диванчике. Теперь он стоял позади нас в небольшой очереди. — Моя три часа тут проторчала.

— Я очень старался, — серьезно ответил Олег. Проходящая мимо сотрудница магазина, которая увидела нас выходящими из примерочной, хихикнула. Видимо, воображение у нее было ну очень хорошее.

Глава 38

— Вот, молодой человек старался, терпел, а ты, Сережа, подождать не можешь, — толкнула его в спину супруга. — Изнылся, как ребенок.

Кассир пробила платье, положила его в фирменный бумажный пакетик и почему-то уставилась на Олега, когда озвучивала стоимость покупки.

— Это я должен оплачивать? — с недоумением спросил он.

— Извините, я просто решила, что вы вместе, — опустила взгляд кассир — видимо, привыкла, что в этом магазине покупку женщинам оплачивали мужчины.

— Зато я не жмот, — заявил мужчина позади нас.

— Сережа, не позорь меня! — выдохнула его жена.

Олег явно это услышал — вся очередь услышала. И с каменным лицом полез за бумажником.

— Нет-нет, — испугалась я. — Я сама заплачу! Даже не думай!

Заплатить самой мне не удалось — Олег не позволил. Он рассчитался за платье, взял пакет и первым направился к выходу. Пришлось бежать следом.

— Ты с ума сошел? — сердито спросила я, мельком глянув на часы — мы еще успевали устроить представление для Окладниковой. — Зачем оплатил чужое платье?

— Ну, какие же мы чужие? Ты моя девушка, — отозвался Олег с иронией.

— Ах да, точно, как же я могла забыть об этом? Я переведу тебе на карту, — хмуро ответила я.

— Не надо.

— Послушай, у тебя что, комплекс? — не выдержала я.

— Возможно, — отозвался Олег. Он шел быстро, и мне приходилось подстраиваться под его шаг. То есть, приходилось почти бежать.

— Боишься показаться бедным? Или недостойным своей женщины? — весело спросила я.

— Не люблю казаться слабым, — последовал четкий ответ.

— Не оплатить дорогущее платье какой-то там непонятной девице — это слабость?

— Рад, что у тебя так хорошо развита самокритика, — отозвался Олег и резко остановил меня — на нас из-за угла вдруг не наехала целая вереница тележек из ближайшего гипермаркета. — Я не хочу казаться человеком, который не в состоянии заплатить за тряпки девушки.

— Тряпки — скажешь тоже, — оскорбилась я. — Это платья из последней коллекции!

— А выглядят как тряпки, — отрезал Олег.

— Я тебя поняла. Но знаешь, у меня другой комплекс — я не люблю быть в долгу. И что мы теперь будем делать? — спросила я, вновь с трудом поспевая за ним. Ответа не последовало — мы пришли к выходу, где вот-вот должна была появиться Окладникова. Пришлось встать на самом видном месте, рядом с сенсорным киоском, предназначенным для интерактивной навигации по торговому центру.

— И что будем делать? Вцепимся друг в друга, когда появится Васька? — спросила я. Олег только кивнул. Но она все не шла и не шла. Застряла в своем фитнес-клубе. А я не могла заставить себя перестать смотреть на его губы.

— Может быть, сейчас начнем, Олег Владимирович? — спросила я хищно.

— Прямо сейчас? — зачем-то уточнил он.

— Нет, сначала составим график и целоваться начнем согласно плану! — всплеснула я руками. — Естественно, сейчас. Когда эта дура появится, непонятно.

— Василина, — педантично поправил меня Олег.

— Дура Василина, — согласно кивнула я. — Ну, начинаем?

«Начинай», — говорил его странный пристальный взгляд. На какое-то мгновение мне показалось, что он недоволен, что не хочет всего этого фарса, но я выбросила эти мысли из головы — сердце вдруг стало так громко и так отчаянно стучать, что мне стало не до этого.

Я шагнула к Олегу, привычно положила руки ему на шею и взглянула в лицо: темные, чуть прищуренные глаза, плотно сжатые губы, упрямый подбородок, под которым мне всегда хотелось его пощекотать, как кота.

— Ты готов, любимый? — ласково спросила я и уткнулась носом ему в плечо, вдруг почувствовав себя легко-легко. — М-м-м, мне все-таки так нравится твой одеколон со смородиной. А я с ней чай пить люблю.

— Мне не нравится твой взгляд, Ведьмина.

Я потерлась об его плечо со всей той грацией, на которую была способна.

— Ой, а почеши меня по затылку?

— А больше ничего не нужно? — саркастически поинтересовался Олег.

— Нужно. Целуй уже! — велела я. — Василина на горизонте.

Олег уже увидел ее — странно, что при всей его внимательности, он заметил Окладникову не сразу. А она спокойно себе шла по второму этажу со спортивной сумкой наперевес.

— Начинайте. Я же знаю, что вы умеете. И как умеете. Начинайте. Что вы вокруг меня, как электрон вокруг ядра кружите?

— Боги, какие познания в физике, — заметил Олег и погладил меня по щеке. -

— Так, она спускается на эскалаторе. Целуемся. А если у вас приступ стеснения, представьте, что я — протон, а вы — электрон. И нас с вами тянет друг ко другу.

С этими словами я решительно встала на носочки и буквально впилась в его губы, заставляя их приоткрыться.

Игра началась.

Да, сначала это была просто игра, ничем больше — мне хотелось поддеть его, показать свое превосходство, однако Олег не дал мне сделать этого. Буквально пару секунд он находился в недоумении, а потом пошел в наступление — прижал меня к стене, одну руку запуская в мои распущенные волосы, а другой обнимая за талию, и углубил поцелуй, сделав его таким неожиданно горячим, что у меня подкосились коленки.

Я поняла, что мои глаза закрыты и, когда приоткрыла их, увидела Василину. Она спустилась и стояла напротив нас. Смотрела с такой ненавистью, будто хотела испепелить взглядом. Но я даже не успела позлорадствовать — поцелуй с Олегом захватил меня с головой.

Его руки скользили по моему телу, почти не нарушая границ дозволенного, на находясь на грани. Его губы были такими настойчивыми и жадными, что у меня перехватило дыхание и не хватало сил вдохнуть полной грудью. Его тело манило меня, и я, касаясь плеч, груди, спины Олега, чувствуя под своими руками стальные мышцы.

О Василине я забыла напрочь. Олег, кажется, тоже.

Он слегка прикусил меня за губу, и я с трудом сдержала вскрик. Его губы коснулись моей шеи, и я так сильно сжала пальцы на его плече, что он опомнился. Остановился, отпустил меня и отошел на шаг. Наверное, понял, что хватит.

Я тоже отступила. Василины уже нигде не было. Ушла. Сбежала с этого поля битвы. И я почувствовала себя отомщенной за все те слухи, которые она смела распускать обо мне.

— Это было чудесно, — улыбнулась я, точно зная, что Олег сейчас чувствовал. Нежность и страсть. Желание.

— Ты тоже горячая, — уголками губ улыбнулся он.

— А накажите меня за невыполненную домашку, — попросила я.

— Поступай на наш факультет, Ведьмина, с удовольствием это сделаю.

— А просто так нельзя?

— Нельзя.

— Зря.

Я подошла к нему, вновь положила руку на плечо и лизнула в щеку.

— Татьяна! — строго взглянул он на меня.

— Что, Олег Владимирович? Кстати, а вы кофе любите? Хотите, я вас к себе на чашечку приглашу? — хихикнула я, откидывая назад распущенные волосы.

— Не пью, — отрезал он. — Вредно.

— Жить вообще вредно. А поцелуйте меня еще раз?

— Василина ушла, если ты не заметила. Мы тоже можем идти, — оборвал все мои романтические порывы Олег, и я вздохнула. Да, для него это все-таки сделка.

— На празднике будешь стараться так же, как старался я, — словно прочитав мои мысли, добавил Олег.

Красивое платье, которое было куплено специально для этого представления, я так и не надела. Впрочем, мне было все равно.

Когда спустя пару часов я приехала домой, то в блоге Василины увидела новый пост:

«Никогда не позволяйте прогибать вас — ни людям, ни обстоятельствам.

Отстаивайте свои границы.

Не отдавайте свое.

А тех, кто решит, что стоит выше вас, ставьте на место».

В сторис она выложила фото с Олегом — он и стояли перед зеркалом во всю стену, а он держал ее на руках. Она была в коротких шортиках и маечке нежного кофейного цвета, а он — в светло-синих потертых джинсах.

Его лицо было обрезано, но меня словно ледяной водой окатило.

Окладникова открыто объявила мне войну?

«Я же знаю, что ты смотришь мои сторис, — было написано на фото. — Боишься, что он снова уйдет ко мне?».

Глава 39

Василина сделала очередную сторис и отбросила телефон на кровать. Ее пальцы все еще дрожали от ярости. Да как она только посмела, эта дрянь, целовать Олега у нее на глазах, да делать это так, будто бы он ее собственность?! Проклятая Ведьмина.

В том, что это не случайная встреча, Василина даже не сомневалась. Танечка специально подстроила все таким образом, чтобы дать ей понять, какая она ничтожная. Чтобы сказать: «Ты проиграла».

Она увидела их, когда спускалась на эскалаторе. Издалека. Они стояли у главного выхода и переговаривались. А потом стали целоваться. Будто бы были горячей влюблённой парочкой. Будто бы что-то значили друг для друга. Будто бы она была для него особенной.

Василина не хотела смотреть на них, но в то же время не могла оторвать от них зачарованного взгляда. Она видела все. Ее руки на его плечах, его — на ее талии. Их жаркий поцелуй. Василина понимала, что это глупо, но остановилась напротив них и смотрела, а ее сердце сжигал огонь ненависти и обиды. Она разглядывала Олега и Таню, вспоминая, как еще совсем недавно была на ее месте. Вот только ее он никогда так самозабвенно не целовал. Неужели эта мешающая ей жить тварь значит для него больше, чем она, Василина?

«Чем она лучше? Чем?!» — хотелось крикнуть ей, но Василина молчала. Смотрела и крепко сжимала губы. А когда Олег поцеловал Ведьмину в шею, явно забыв, где находится, и что вокруг люди, в ней словно что-то окончательно сломалось. И она почти бегом направилась к выходу, пересекла дорогу, заснеженный парк и оказалась в закрытом дворе элитного дома из красного кирпича. Она и ходила в эту фитнес-студию только потому, что жила рядом. Холодный душ Василине успокоиться не помог, капучино из кофемашины — тоже. И даже несколько разбитых кружек, которые она вдруг схватила неожиданно для самой себя и разбила о барную стойку, а потом села на пол и заплакала — то ли от боли, то ли от злости, которая никак не могла найти выход. Ее буквально трясло — не от увиденного, а от осознания того, что ее любимого отобрала эта мерзавка. Она всегда и все у нее отбирала. Год за годом. Игрушки, оценки, друзей, парней, звание королевы школы на выпускном!

Василине вдруг вспомнилось, как в детском саду они обе пришли на новогодний утренник в одинаковых платьях — кружевные рукава, пышная фатиновая юбка в пол, переливающиеся пайетки… Только у Василины платье было кремовое, а у Тани — алое. Ведь в магазине, куда они ходили вместе с мамами, она первой сказала, что хочет красное платье. Красное платье было одно, и досталось Ведьминой. На него обращали внимание в садике, восхищались и говорили, что Танечка — будущая фотомодель. А та кружилась в своем платье и смеялась. Василину же никто не замечал. «Надо быть, как Таня — бойкой», — говорила потом мать дома.

В школе, классе в восьмом, ей ужасно понравился новенький, которого учитель посадила с ней за одну парту. Это была ее первая любовь — чистая и наивная. И Василине казалось, что и она нравится этому мальчику. Они общались, ходили друг ко другу в гости, и когда Василина решила написать ему валентинку, он рассказал ей, что влюблен в Ведьмину и попросил совета — как у друга. Тогда она чуть не расплакалась, а парню сказала, что Таня никогда и ни за что его не полюбит, а потом пересела от него. «Надо быть, как Таня — женственной», — сказала сестра, когда Василина пожаловалась ей дома.

Когда Таня отправилась учиться в США по программе обмена студентов, Василина не прошла конкурс. На момент подачи заявки она очень болела и фактически на ногах перенесла ОРВИ, и видимо, что-то и где-то напутала, раз не смогла пройти.

«Надо быть как Таня — умной», — сказал отец, когда вернулся домой после делового ужина с отцом Ведьминой, который хвастался успехами дочки.

Надо, надо, надо — Василина всю жизнь слышала это проклятое слово. Таня все у нее забирала. А теперь забрала и ее любовь.

— Что такое? Ты в порядке? — появилась на кухне мать. — Василина, что случилось?

— Все в порядке, — отозвалась та, вставая вытирая слезы тыльной стороной ладони. Не хотела, чтобы кто-то их видел.

— Когда все в порядке, посуду не бьют, — уверенно заявила мать и позвала приходящую домработницу, чтобы та выбросила осколки.

— Я сама выброшу, — твердо сказала девушка и принялась собирать их.

— Зачем? — пожала плечами мать, наблюдая за дочерью. — Для этого у нас есть специальный человек. Не представляю, чтобы Наташа Ведьмина или ее дочки сами что-то убирали дома…

— Опять Ведьмины, — с ненавистью в голосе сказала Василина. — Ты можешь не вспоминать их хотя бы день? Только и слышно эту фамилию.

— Не груби мне, — нахмурилась мать. — Если у тебя не задался день, не стоит злиться на остальных.

Василина выдохнула.

— Да, ты права. Прости. И прости, что я хуже вашей обожаемой Танечки.

— С умай сойти! Ты уже не подросток, а ведешь так, словно тебе четырнадцать. Наша, как ты выражаешься, обожаемая Танечка наверняка так себя не ведет.

— О да, конечно, — с презрением в голосе сказала Василина. — Она ведь идеальная. Дочь маминой подруги всегда лучше, правда?

Они едва не поругались с матерью, и если бы девушка в последний момент не сдержала себя, дома наверняка разразился бы скандал. Однако в какой-то момент она замкнулась и просто ушла в свою комнату. Сделала сторис, в которых дала понять Ведьминой, что все знает, и зачем-то стала переписываться с парнями в популярном приложении для знакомств. Это было ее маленьким хобби — общаться с незнакомцами, от которых обычно не было отбоя. Многие западали на эффектную стройную блондинку. Василина часто ходила на свидания, однако никогда не встречалась с одними и теми же парнями во второй раз — никто не цеплял ее так, как Олег.

Этим вечером, чтобы отвлечься от мерзки мыслей, она почти час она переписывалась с каким-то Сашей. Судя по фото, это был высокий спортивный брюнет с веселыми голубыми глазами, и чем-то отдаленно напоминал Олега. У этого Саши была спортивная машина, татуировка на спине и напускная самоуверенность. Он предложил ей встретиться и покататься по вечернему городу, и Василина согласилась. Она сделала макияж, надела красивое шелковое платье со звездным принтом, накинула сверху черное шерстяное пальто с золотистыми пуговицами и отправилась на свидание. Саша оказался ровно таким, как на фото. Приятный на вид, улыбчивый, дерзкий. Он ловко управлялся со своей крутой машиной, которую, скорее всего, ему подарили родители. Саша подарил ей цветы, делал комплименты и катал по городу, все больше и больше разгоняясь— как того требовала Василина. Ей хотелось скорости и адреналина. Хотелось избавиться от своих темных, пожирающих изнутри чувств. Хотелось почувствовать себя живой. И она радостно кричала, когда они мчались по темной пустой трассе, чувствуя, как кровь в жилах начинает закипать.

Глава 40

— Давай! Давай еще быстрее! — радостно подгоняла она Сашу, который и так уже превысил скорость — да еще как. Василине казалось, что если они разгонятся достаточно быстро, то смогут взлететь.

Они катались несколько часов, а потом, когда вернулись в город и остановились на какой-то площади, стали целоваться. Саша был хорош — умел и нежен. Знал, что нравится девушкам. Он играл с ее губами и шептал ласковые слова на ухо, гладил по лицу и сминал пальцами ее одежду. Он действительно был хорош. И целовались они куда горячее, чем Олег и Ведьмина в торговом центре. Они оба были на грани и едва сдерживались. После Олега у Василины никого не было, и она не могла заставить себя удержаться от соблазна.

— Поехали ко мне, — хрипло сказал Саша, который явно был очарован ею. — У меня дома никого. Живу один.

И Василина согласилась. Почему бы и нет? Какая теперь разница?

Они приехали к нему, со смехом зашли в подъезд и снова стали целоваться — на площадке, в лифте, в темном холле его квартиры, в которой витал едва уловимый аромат кальяна. Саша крепко обнимал ее, словно был одержим, прижимал к прохладной стене, торопливо расстегивая пуговицы пальто, срывая его и бросая на пол.

— Ты невероятная, — шептал он, распуская ее длинные светлые волосы и запуская в них пальцы. Его губы были нежными и мягкими, прикосновения — откровенными, и от него пахло кедром и свежестью. Рельефный пресс, сильные руки, широкая спина — идеальный кандидат для того, чтобы забыться на одну ночь. Но в какой-то момент уже в гостиной Василина вдруг поняла, что ничего не чувствует. Только пустоту и горечь на губах. И отвращение — не к Саше, а к себе.

— Стоп, — резко отстранилась она от парня.

— Что такое? — с недоумением спросил он. — Я сделал что-то не так?

— Это я сделала что-то не так, — отозвалась Василина и высвободилась из его объятий.

— Эй, постой, что случилось? Ты куда? — с недоумением спрашивал Саша.

— Ухожу, — равнодушно бросила Василина.

— В смысле уходишь? — растерялся он. — А как же я?

— Твои проблемы.

Василина оказалась в прихожей, обулась, схватила сумочку, накинула пальто и открыла дверь.

— Серьезно, объяснись, — обескураженно попросил Саша, стоя напротив в одних лишь джинсах. Он понятия не имел, что случилось с той, которая, казалось бы, пару минут назад, сходила с ума вместе с ним от переполняющего обоих желания. Он был раздосадован, но эта девушка настолько очаровала его, что даже голос на нее не мог повысить.

— Ничего, — холодно отозвалась Василина.

— Слушай, я, наверное, поспешил, — устало потер Саша лицо. — Да, я совершил ошибку. Поторопил события. Ты не думай, я обычно не такой, просто… просто ты мне очень понравилась, Василин. Извини, если обидел. Я просто не смог сдержаться. Правда, извини.

Наверное, нужно было улыбнуться и сказать ему, что все нормально, что он не при чем, что это ее личные заморочки, но Василина не могла так сказать. Ей сделали больно, очень больно, и теперь она тоже хотела сделать больно кому-нибудь другому. Ей казалось, что так ей станет легче, и рана скорее затянется.

— Ты был неплох, но подкачал. Спасибо за встречу, — похлопала его по щеке Василина прежде, чем уйти.

Она покинула квартиру, оставив Сашу хлопать глазами, спустилась на лифте на первый этаж, однако в холле поняла, что забыла у него телефон. Ей пришлось возвращаться и забирать его.

— Тебе тут какой-то парень звонил, я ответил, — сказал ей Саша, отдавая телефон, который, как оказалось, выпал из сумки на диванчик в прихожей.

— Какой еще парень? — рывком забрала у него телефон Василина. Этот человек начал жутко ее раздражать. Зачем она вообще разрешила ему целовать себя? Что на нее нашло?

— Не знаю, — пожал плечами Саша. — Ты из-за него, да? У тебя кто-то есть? Василина?..

Не слушая его, девушка шагнула в лифт и уехала.

— Ну и характер, — пробормотал Саша с восхищением. Возможно, ему нравились стервы.

Василина вызвала такси и, стоя под ярким фонарем, включила телефон, чтобы понять, кто звонил. Она всею душой надеялась, что это был не Олег и одновременно безумно этого хотела. Мечтала, чтобы он вспомнил о ней, чтобы беспокоился, чтобы, услышав чужой мужской голос, стал ревновать. Однако это оказался не Олег, а ее бывший. Он звонил с нового номера — его старый она заблокировала.

— Это ты… Опять ты. Что ты хотел, Андрей? — ледяным тоном спросила Василина, перезвонив и услышав его голос.

— Кто это был? — спросил он, не отвечая на ее вопрос, чем моментально взбесил ее.

— Какая разница? — вспылила девушка.

— Этот урод, Владыко? — настойчиво продолжал Андрей.

— Уже и фамилию узнал. Наверное, собрал на моего парня целое досье?

— Я учился у него, — сквозь зубы процедил Андрей.

— Даже так? Забавно. Все сказал, что хотел? До свидания.

— У него другая, — вдруг тихо произнес Андрей, и Василина крепко сцепила зубы. — Я видел его с другой. С твоей подружкой. Таня или как там ее?

— У меня нет подружки Тани! — повысила голос девушка. Андрей все больше и больше раздражал ее. Каждая его фраза, звук его голос, даже его дыхание. Все в нем казалось ей противным. Как только вообще она влюбилась в него? Как только ей в голову могло прийти, что такой, как он, достоин ее? Мать была права — он никакой, абсолютно никакой. Бесперспективный. Навязчивый. Погрязший в своих психологических проблемах. Зачем ей такой?

— У него другая. Вернись ко мне. Я приму тебя, — твердо сказал Андрей.

— Ах, какое благородство! — зло рассмеялась девушка. — Простишь и примешь? А ты не хочешь спросить — приму ли я тебя? Нужен ли ты мне вообще?

— Василина…

— Твой голос такой милый, Андрюш, но ты, как всегда неоправданно высокомерен. Примешь? — Задело ее заживо это слово. — Как ты смеешь мне говорить это? Кто ты такой, чтобы принимать меня? Думаешь, что ты — прекрасный принц, который свое благородство кидает мне как подачку? Нет, милый, ты — чудовище.

— Тогда кто принц? — тихо спросил Андрей. — Олег?

— Олег? А он король, — хрипло рассмеялась Василина. Ей и ему хотелось сделать как можно более больнее. — Такому, как ты, не дорасти до его уровня. Никогда. Что, ты так и не понял, почему я рассталась с тобой? Почему стала встречаться с ним? Потому что вы разные — кто ты и кто он.

— Значит, он лучше меня? — сквозь зубы спросил Андрей. — Я любил тебя и был верен. На руках готов был носить. Все для тебя делал. Но я все равно чудовище. А он забавляется с твоей подружкой, но он король. Интересная логика, Василина.

— Представляешь, насколько ты никакой, раз проигрываешь даже тому, кто изменяет? — рассмеялась Василина. — Найди себе ту, которая примет тебя таким. И оставь меня в покое. Хватит писать и звонить. Хватит надоедать. Я хотела расстаться по-хорошему в знак благодарности за то время, что мы были вместе. Но ты не понимаешь хорошего отношения, Андрей.

— Я люблю тебя! — выкрикнул он.

— Ты отвратителен, — прошипела Василина и сбросила вызов. А после отключила телефон.

Оставшуюся дорогу она молча смотрела на заснеженные ночные улицы.

И зачем она только наговорила Андрею все это? Так хотела, чтобы и ему было больно?

Василина не знала.

Глава 41

Каждое субботнее утро в моей голове появлялась одна и та же мысль. Какой альтернативно одаренный составлял расписание для нашего курса? И почему мы вынуждены учиться со второй половины дня до самого вечера? Может быть, сразу нужно было ставить пары на воскресенье?

Вместо того, чтобы нежиться под теплым одеялком, я сидела за рабочим столом и готовилась к практическому занятию. Рядом дымилась чашка с какао и лежало овсяное печенье, испеченное бабушкой, а за окном было снежно и солнечно. Декабрь выдался красивым, и ощущение новогодней сказки не покидало меня. Уже хотелось поставить елку, украсить окна гирляндами и развешать веночки. Я уже заказала подарки родным и близким, а сейчас, вместо того, чтобы сосредоточиться на прикладной микроэкономике, думала о том, что можно подарить Владыко. Черный кожаный плащ? Императорскую корону? Костюм Кощея Бессмертного? А может быть, шлем Дарта Вейдера и его световой меч? Кажется, Олегу нравятся «Звездные войны» — в тот раз я видела у него дома фигурку штурмовика.

Этот момент мне захотелось уточнить, и я решила спросить Олега об этом лично. И прямо сейчас. Да, я осознавала, что это был лишь предлог, но меня это не волновало. Мне просто хотелось поговорить с ним.

На мой звонок Олег не ответил, и я обиделась — на всякий случай. Однако про микроэкономику благополучно забыла, полезла искать шлем в интернете, зашла на какой-то зарубежный сайт и первым делом натолкнулась на костюм Дарта Вейдера для собак. Может быть, его Олегу и подарить? Та ведь еще псина, пусть знает это. Или лучше заказать костюмы для Ронни и Эльфа? Я посмотрела на спящих в моей комнате собак. Представляю, какая потеха будет, если у нас по дому в Новый год будут носиться два хвостатых старины Дарта. Мерзкая фантазия тотчас подсунула образ Олега в этом костюме, который бегает по нашему дому на четвереньках вместе с псами и радостно лает.

Я не удержалась от смеха и стала раскачиваться на стуле — да так, что едва не упала. Псы недовольно на меня взглянули — своим смехом я явно мешала им спать.

Олег перезвонил через четверть часа, ужасно меня обрадовав. Я даже забыла, что обиделась — слишком хорошее у меня было настроение.

— Звонила? — отрывисто спросил он.

— Мур-мур-мур-мур-мур, — ответила я радостно. Ронни и Эльф снова на меня посмотрели — на этот раз с удивлением. «Хозяйка сошла с ума», — читалось в их взгляде. «Хозяйка такой и была», — хотелось сказать мне им, но я не стала их огорчать.

— Что? — не понял Олег. — Говори быстрее. У меня сейчас начнется лекция.

— Мур-мур?

— Татьяна, у тебя обострение? — вздохнул он. — Хотя осень уже закончилась… Значит, это хроническое?

— Какой ты невоспитанный, — надулась я. — Неужели совсем по мне не скучал?

— Мы расстались пятнадцать часов назад, а не пятнадцать лет. Не говори глупости.

— Зануда. Скажи, ты любишь «Звездные войны»? — резко перескочила я на другую тему.

— Да, а что?

— Да так, просто интересуюсь, — отозвалась я довольно. Точно — подарю маску и заставляю ходить в ней.

— Ты и просто — понятия не совместимые, — спросил Олег и с кем-то поздоровался — видимо, находился в университете. Как же здорово, что в субботу страдаю не я одна. — Так что ты задумала, Ведьмина?

— Ничего, любимый, — ответила я и не успела продолжить — в комнату заглянул папа с поводками в руках. Псы тотчас встрепенулись и с лаем побежали к нему — поняли, что сейчас их поведут на прогулку.

Обращение «любимый» папа, разумеется, услышал, и его брови приподнялись. Что он там себе напридумывал? Вот так всегда! Не мог зайти минутой позже или раньше?

— С Анатолием разговариваешь? — спросил папа.

— Да, папочка, — смиренно ответила я.

— Тогда передавай Анатолию привет, — сказал он, подозрительно разглядывая мой телефон, словно Анатолий мог вылезти прямо оттуда и радостно ему помахать.

— Привет от папы, Анатолий, — послушно передала я Олегу.

— Я, конечно, не Анатолий, но и ты передай ему привет, — отозвался тот, сразу все поняв. Кажется, в его голосе прозвучали смешливые нотки.

— И тебе привет от него. Большой и пламенный, — улыбнулась я папе. Эта игра меня забавляла. Один мой ненастоящий парень притворялся другим моим ненастоящим парнем, чтобы папа ничего не понял. Обожаю.

— Пусть в гости к нам приезжает, — громко сообщил тем временем папа — подозреваю, для того, чтобы мой собеседник это услышал.

— Приезжай к нам в гости, — ехидно предложила я Олегу.

— Пожалуй, откажусь, — отозвался тот. — Слишком занят. Да и связываться с твоим отцом у меня нет никакого желания. Татьяна, я захожу в аудиторию. До свидания.

— До встречи, — напомнила я ему. — Не скучай. Пока-пока.

Я отключилась и положила телефон на стол, а папа пытливо уставился на меня. Кажется, у него ко мне было много вопросов.

— Ну как, хорошо общаетесь с Анатолием? — спросил он.

— Как видишь, неплохо, — пожала я плечами.

— Нравится он тебе? — допытывался папа.

— Пока еще пытаюсь понять и разобраться в себе и в наших отношениях. Мы ведь только-только познакомились.

— Но любимым его называть тебе это не мешает, — благодушно заметил папа.

— Это была шутка… Нет у нас никакой любви, — отозвалась я и потянулась.

— Но все равно он тебе нравится. Значит, не зря я все это устроил? А ты упрямилась. Не хотела с ним знакомиться. Папа лучше знает, как надо! — Он взъерошил мне волосы как в детстве, и я принялась возмущаться. Иногда мне казалось, что папа до сих пор видел во мне маленькую девочку.

Пока мы болтали, я вдруг подумала, что папа, наверное, расстроится, когда я скажу ему, что у нас с Анатолием ничего не получилось. Он ведь действительно хочет мне добра и действительно переживает за меня.

У меня в голове вдруг промелькнула мысль — а как бы папа отреагировал на Олега, если бы я сказала, что мы встречаемся? Он ведь против отношений с разницей в возрасте. Да и вообще, ему не угодишь.

— Скажи, если тебе не понравится мой избранник, ты скажешь то же самое, что и Ксю? — спросила я, когда папа уже открывал дверь. — Попросишь меня с ним расстаться?

Глава 42

— Откуда ты знаешь? — резко повернулся ко мне папа без былой улыбки на лице. Человеком он был прямым и не любил юлить. Поэтому не стал разыгрывать удивление и уверять меня, что ничего подобного не было.

— Не скажу, это секрет. Просто ответь, — попросила я, решив не выдавать Арчи. Иначе попадет папе под горячую руку, и ему влетит. Больше тогда он мне ничего не расскажет.

Папа потер подбородок.

— Раз уж ты заговорила об этом, дочка, то скажу тебе так. Свяжешься с подонком — сделаю все, чтобы расстались, — ответил он. Лицо его сделалось жестким, но во взгляде читалась усталость, от которой мне стало не по себе. Должно быть, Ксю доставила ему много проблем, а я об этом даже ничего не знаю. — Но ты, Таня, не свяжешься. Ксюша девчонка творческая, воздушная, жизни совсем не знает. А ты другая, в меня пошла. Не позволишь себе влюбиться в козла.

— Ты ведь не о Виталике говоришь, — нахмурилась я и встала из-за стола. — Ксю влюбилась в кого-то другого? Что это за история, пап? И почему я ничего не знаю?

— Твоя сестра влюбилась в урода, который использовал ее. Знал, из какой она семьи, и использовал. А она ничего не понимала, — нехотя признался папа. Судя по всему, эта тема была для него болезненной. — Делала, что он хочет, отдавала ему все свои деньги. И не только их.

— Так значит, в прошлом году ее бриллиантовые серьги не потерялись? — догадалась я, вспомнив, как мама обнаружила пропажу пары серьг, подаренных старшей сестре на восемнадцатилетние. Она хотела их куда-то надеть, потому что они подходили ее вечернему наряду, но не смогла найти, и Ксюша призналась, что потеряла их и боялась рассказать родителям.

У меня похолодело в груди. Неужели моя сестренка продала их, чтобы отдать деньги своему таинственному возлюбленному?

Папа хмуро кивнул. Ему явно не нравилось говорить об этом.

-. Когда я узнал, уже поздно было. Он ей голову задурил напрочь. Отношения просил в тайне держать. Понимал, что если я о нем узнаю, не позволю общаться со своей дочерью.

— Он так плох? — спросила я, чувствуя растерянность. Да, Ксю никогда не умела разбираться в людях, но чтобы настолько…

— Плох — это слишком доброе слово для этого подонка, — горько усмехнулся папа. — Когда я его пробил по своим каналам, у меня голова пошла кругом. Из неблагополучной семьи, привлекался по малолетству, но из-за примирения сторон не сел, зато потом бросил университет и отсидел за мошенничество. Не работает, зато играет. Играет по-крупному. С большими карточными долгами. За счет нашей Ксюши и закрывал их. Она ведь ему все свои деньги отдавала. Боялась, что за долги с ним что-нибудь сделают. И как только они познакомились-то? Так до сих пор взять в толк и не могу, — потер он лицо, и я нахмурилась. Поняла, что вся эта ситуация очень расстроила моего отца. Да, он слыл жестким человеком, но даже у жестких людей есть свои слабости. У него этой слабостью были мы, его семья.

И я вдруг поняла, почему папа затеял весь этот цирк с Анатолием. Боялся, что я, как и Ксю, могу выбрать какого-то урода. Он хотел обезопасить меня.

— Я с этим Артемом даже встретился, — продолжил папа. — А он мне в лицо стал смеяться — настоящий отморозок, ничего не боится. Такие как он обычно слывут среди барышень плохими парнями. Смазливый, дерзкий, с наколками. За словом в карман не полезет. И взгляд такой, что хочется от души вмазать. Сказал мне, что бросит Ксюшу, если я ему заплачу. Жаль, я разговор не догадался записать — сгоряча к нему рванул. А я его послал и велел твоей сестре с ним расстаться. Думаешь, она меня послушала? Решила, что я все выдумал, что мешаю ее счастью, что тиран. Пришлось ставить ультиматум — или прекращает общаться с ним, или лишается всего. Слава богу, одумалась. Рассталась. Встретила Виталия.

— А его увела лучшая подружка, — хмыкнула я. — Да уж, Ксю умеет выбирать подонков.

— Ты, главное, сама осторожнее с парнями будь.

Я встала и обняла папу.

— Папочка, не переживай. Я совершенно точно не такая! — заявила я, и он улыбнулся. А собаки начали нетерпеливо лаять — им очень хотелось на улицу.

— Матери только не говори, — попросил папа напоследок. — И бабушке. Не нужно им это знать, поняла?

— Поняла. Не скажу, — кивнула я. Он ушел, а я в задумчивости опустилась на кровать. Значит, у Ксю был некий Артем, который использовал ее в качестве личного банкомата. А потом она встретила Виталика, но он бросил ее ради Аделины. Ксю, конечно, дурочка, что вот так попалась в чужие сети, но все же мне было жаль ее. Было бы хорошо, если бы она нашла достойного человека. Пусть не богатого, пусть не самого красивого, пусть совершенно обычного, но чтобы он просто любил ее и готов был защищать. Хорошего человека. Неужели хороших людей так мало?

Со вздохом я потянулась к телефону и заказала фисташковый чизкейк из любимой доставки — мы с Ксю обожали чизкейки. Его привезут тогда, когда я уже окажусь в университете, но сестра будет дома и сможет попить с ним чай.

— Не трогать, пока Ксю не проснется, — велела я Арчи, который по субботам в отличие от меня не учился.

— Она спит до двух, — заныл он, маяча перед моим носом в прихожей. — Мне что, ждать и слюной давиться?!

— Подождешь до обеда, ничего с тобой не случиться. — Господи, почему мальчики как капризные принцессы? Или это наш слишком избалован.

— Тогда дай мне денег! — заявил Арчи. — За моральную компенсацию.

— Я тебе только по лбу могу дать или под зад, — ответила я. Деньги он у меня все равно выцыганил, и я ушла, думая, что у папы будет достойный наследник — братик всегда знает, где и как урвать выгоду.

Глава 43

Пары снова тянулись медленно, и я извелась в ожидании последней.

— Ждешь лекцию своего парня? — со смехом спросила Женька.

— Просто устала учиться, — отмахнулась я.

— Слушай, Ведьма, он ведь тебе нравится, да? Твой Владыко?

— Он такой же мой, как и твой.

— Я вижу, как ты на него смотришь! — не унималась подруга. — Так, будто готова в любой момент сорваться и запрыгнуть к нему на руки.

— Не буди во мне закодированного дядю Петю, — предупредила ее я.

— Серьезно, Тань.

— А если серьезно, не знаю, нравится или нет. Но он целуется классно. — Тут я заметила проходящую мимо Ваську и громко добавила. — Так целуется, что ноги подгибаются.

— Главное, чтоб не сломались, — прошипела она, мигом поняв, о ком я говорю.

— Милая, ты когда-нибудь полысеешь от концентрации своей злобы, — солнечно улыбнулась я Окладниковой. — Или это произойдет раньше, когда я выдеру тебе все волосы?

— Что ты сказала, Ведьмина? — прищурилась Васька. Я встала и медленно подошла к ней, поигрывая телефоном в руке.

— Раньше у тебя не было проблем со слухом. Зато проблемы с этичностью как были, так и есть, — продолжала я. — Какого черта ты распускаешь обо мне слухи?

— Какие еще слухи? — процедила сквозь зубы Василина. Этого она явно не ожидала.

— О, не притворяйся, что ты чуть умнее, чем плесень.

— Я спросила — какие слухи, Ведьмина?

— Грязные. Знаешь, это ужасно неприятно. Раньше я только слышала о том, что ты сплетничаешь обо мне, но не верила в это, — громко говорила я, чтобы слышали все вокруг. — Думала, что ты не такая. Что не станешь поступать так мерзко.

— Что ты несешь, Ведьмина? Тронулась? Ах да, извини, я забыла, что это твое обычное состояние, — ответила Окладникова.

— Не хочешь извиниться? — прямо спросила я.

— За что?

— За свои слова.

На нас уставились все, кто сейчас был в потоковой аудитории. Все знали, что мы не любим друг друга, однако в открытый конфликт при свидетелях мы никогда еще не вступали.

— Какие еще слова? — вспыхнула Василина. Боже, с какой ненавистью она смотрела на меня.

С улыбкой триумфатора я включила ту самую аудиозапись, которую сделала в примерочной. Меня и Олега слышно не было — я удалила эту часть, зато Дементьеву и одногруппниц — замечательно.

— …Ведьмина решила, раз денег у ее папочки много, так ей все можно. Василина права — без своих денег она ничего не представляет. Ноль. Пустышка. Высокомерная дрянь, — раздалось из динамиков моего телефона, и в аудитории стало тихо — каждый хотел услышать аудиозапись.

— …потом Василина про нее такое рассказала. Ну что, девчонки, как кофточка сидит? Хорошо? Еще эту померю… Так вот, Василина знает Ведьмину с детства. Рассказывала, как та издевалась над одноклассницами из обычных семей. Ни во что не ставила учителей. Глумилась над парнями. Кстати, своего парня Ведьмина довела до того, что он от нее смотался в Америку. Представляете?!

Василина слушала запись с совершенно спокойным лицом. Зато Маша Деменьтева, которая вместе с подружками сидела в соседнем ряду, остолбенела. Глядя на нее, я наслаждалась моментом. Недаром говорят, что месть — холодное блюдо.

Дементьева на аудиозаписи не унималась, рассказывая небылицы о моем бывшем парне. А Дементьева на соседнем ряду побелела от страха. Такого она явно не ожидала.

Еще несколько гадких фраз — и я выключила телефон. Настроение у меня было самое что ни на есть хорошее. Все смотрели то на Василина, то на Машу, и в глазах ребят я видела непонимание, сочувствие и негодование. Все-таки многие относились ко мне очень хорошо.

— Не понимаю, что сделала вам, — продолжала я. — Да, мои родители богаты, и я ничуть этого не стыжусь, хотя люди часто тыкают мне этим. Но я ведь понимаю, что все это от зависти. Да, мой бывший парень действительно уехал в другую страну. Да, может быть, у меня не самый лучший характер. Я не идеальная, признаю. Но кто дал тебе право сочинять про меня небылицы вроде того, что я издевалась над людьми? Кто дал вам право унижать меня? Есть претензии? Подойди и скажи в лицо, а не болтай за спиной. Так хотя бы будет честно. И знаешь, мне обидно не за себя — я-то привыкла к тому, что ты всегда говорила про меня гадости. Обидно за других. Вы ведь наверняка точно так же обсуждаете их и вносите разлад в коллектив. Как староста я не могу молчать, — закончила я, чувствуя на себя взгляды и понимая, что большинство — на моей стороне.

— Только посмотрите, какая праведница, — хрипло рассмеялась Василина. — Ты в своем репертуаре. Устроила шоу. Теперь все будут тебя жалеть. Все будут думать, что ты хорошая, а я плохая. Все как ты любишь, Таня. — Она заботливо поправила мне высокое горлышко того самого алого платья, которое я вчера купила, но я сбросила с себя ее руку. — А может быть, ты хочешь, чтобы я всем рассказала, как ты увела моего парня?

— Я его не уводила, Василина. Ты что-то путаешь, — спокойно ответила я.

— Хватит лгать. Ты увела и соблазнила моего парня. — Голос Василины был переполнен яростью, но она держалась. Она отлично умела делать это — сохранять лицо при других. — Сделала это назло мне, потому что ненавидишь. Потому что жить спокойно не можешь, когда я счастливая. Это ведь так, Ведьмина? Может быть, мне рассказать, кто этот парень?

— Может быть, вы рассядетесь по местам? — раздался голос Олега за нашими спинами. — Звонок уже был.

Мы резко повернулись к увидели его — он спускался по проходу, чтобы пройти вниз, к кафедре. Василина замерла, не в силах произнести ни слова — его появления она никак не ожидала, а я едва заметно улыбнулась. И когда он успел прийти?

— Рассаживайтесь! — повысил голос Олег, остановившись и глядя на Василину. И приятным его взгляд назвать было сложно. Она закусила губу и опустила взгляд. Понимала, что перешла черту дозволенного — наверняка у нее с ним была договоренность сохранять отношения в тайне, по крайней мере, от других студентов.

— А разве сейчас ваша лекция? — выкрикнул кто-то с места.

— Моя, — невозмутимо подтвердил Олег. — Анатолий Сергеевич заболел. Поэтому чтобы окна не было ни у вас, ни у меня, проведем пару сейчас. И вы раньше пойдете домой.

Аудитория возликовала, и студенты начали рассаживаться по местам. Уйти пораньше хотелось всем. Только Окладникова не двигалась. Видимо, ждала особого приглашения. Так и не дождавшись его, она вдруг покачнулась и стала заваливаться на бок. Василина почти упала, но Олег успел подхватить ее. Он не смог поступить иначе, и теперь держал ее, а вся аудитория уставилась на них, не понимая, что происходит.

Все-таки Василина Окладникова была намного умнее, чем плесень. Она понимала, как можно манипулировать Олегом. Жалость — самая действенная из кнопок, на которую можно легко давить.

Глава 44

Олег держал Василину на руках, как прекрасный принц Спящую красавицу, которую вытащил из хрустального гроба, или где там она изволила спать, и всматривался в ее лицо, не зная, что с ней делать. То ли поцеловать, то ли бросить на пол. Однако это длилось не так уж и долго — я не успела позеленеть от злости. Олег аккуратно положил Василину на парту и проверил ее дыхание и пульс, коснувшись двумя пальцами шеи. А убедившись, что они есть, перевернул ее на бок и легонько похлопал по щекам. Действовал он так уверенно, словно имел медицинское образование. И вся аудитория молча наблюдала за его действиями. То, что Василина грохнется в обморок, никто не ожидал. Никто, кроме меня — я уже была свидетелем подобной сцены, еще в школе, когда Окладникова потеряла сознание во время грандиозной разборки с учителем физики, который собирался поставить ей тройку в аттестат — у них с Васькой была взаимная неприязнь. Это произошло при директоре и сыграло большую роль. Тот решил, что нехороший учитель издевается над бедной девочкой. Потом Василина рассказывала, что симулировала обморок, и ее подружки наперебой кричали, какая она умница.

В итоге в аттестат Васька получила четверку. Это была ее единственная четверка. Она получила серебряную медаль, и это была единственная победа Окладниковой надо мной. У меня медали за окончание школы не было. И если честно, я о ней даже не задумывалась — родители считали, что оценки в школе не главное.

Может быть, Василина снова играет? Я не понимала и просто наблюдала за тем, как Олег пытается привести ее в сознание.

— Может быть, «скорую» вызвать? — спросил кто-то из одногруппников. Однако именно в этот момент Василина открыла глаза.

— Как вы себя чувствуете? — тотчас спросил Владыко.

— Олег, — тихо произнесла она, и это расслышали только те, кто находился рядом. И кроме нас с Женькой значение никто не предал.

— Вы в порядке? — повторил он.

— Все хорошо, просто… просто иногда так бывает, — ответила Окладникова вставая, и Олег помог ей — придержал за спину. Я едва не заклацала зубами. Мне не нравилось, что он был рядом с ней столь заботливым, не нравилось, что он так бережно дотрагивается до нее, не нравилось, что она перетянула на себя внимание ребят. Теперь они будут вспоминать не о том, что Окладникова говорила про Ведьмину мерзкие вещи, а о том, что Окладникова упала в обморок. Почему-то я была уверена, что она вновь симулировала. Увидела Олега, испугалась и закрыла глазки.

— Идите в медпункт, — велел Олег Василине. — Кто сможет проводить Окладникову?

— Я смогу, — вызвался один из парней, которому Окладникова нравилась. Лицо у него было испуганное — он тоже поверил Ваське.

— Нет-нет, не нужно в медпункт, — ответила она. — Мне нужно просто подышать свежим воздухом.

— Идите и дышите, — разрешил Олег. — Не буду ставить пропуск. Если почувствуете себя хуже, вызывайте «скорую». Савельев, — посмотрел он на парня, — вы ответственны за состояние Окладниковой.

Тот кивнул и помог Василине встать.

— Спасибо, я сама, — сказала ему она и печально посмотрела на Олега.

Я заметила, что перед тем, как уйти, она коснулась его руки. Словно случайно, но я-то знала, что это не так. Это еще один элемент ее представления.

Василина ушла, пару раз обернувшись на Олега, но тот больше не смотрел в ее сторону. Он спустился вниз, на кафедру и велел всем занять свои места, словно ничего не случилось.

Первую половину лекции я злилась и то и дело пыталась поймать взгляд Олега, однако он словно забыл, что мы с ним хорошо знакомы и играем парочку, а потому обращал на меня внимания не больше, чем на остальных студентов. Он читал лекцию так, словно ничего не случилось. Своим хорошо поставленным бархатным голосом, уверенно и интересно. Окладникова вернулась спустя пол часа и села за свое место. С ней все было хорошо.

Вот вторая половина лекции прошла интереснее — Олег решил вызвать к доске нескольких студентов для решения задач. Среди них, к своему изумлению, я увидела Деменьтеву, которая была бледна — все еще не пришла в себя после моего разоблачения. Олег дал ей самую сложную задачу, которую она никак не могла решить. И в этот момент, когда Деменьтева стояла там, внизу, возле доски с маркером в руке, я поймала взгляд Олега — он смотрел прямо на меня, и его взгляд был таким теплым и чуточку смешливым, что я неожиданно для самой себя засмущалась и опустила голову — так, что неубранные волосы закрыли лицо и спрятали мою улыбку. Кажется, таким образом Олег решил вступиться за меня.

Нет, он не опустился до того, чтобы издеваться над Машей, ехидно комментируя ее ошибки или насмехаясь над ее логикой. Он просто ждал, когда она решит задачу, время от времени задавая наводящие вопросы. И в конце концов сухо попросил ее вернуться на свое место под насмешливые взгляды студентов.

— Какой он милый, — зашептала мне на ухо Женька, которая была в курсе всего. — Поставил на место эту идиотку.

— Может быть, это просто совпадение, — ответила я.

— Совпадение? Не думаю, — хихикнула подруга. — Он запал на тебя, Ведьмина. И таким образом решил наказать тех, кто тебя обидел. Рыцарь!

— Ваську что-то он не спешит наказывать, — отмахнулась я. — Неужели он не понял, что она притворялась?

— А она притворялась? — удивилась Женька. — Тогда она очень хорошая актриса.

— Не поверишь, насколько хорошая, — мрачно отозвалась я.

— Девушки, вы не могли бы обсудить свои проблемы за дверью? — громко спросил Владыко, и его голос был настолько строгим, что мне стало не по себе.

— Простите, — выдохнула Женька, и Олег продолжил вести пару, а я затаила на него злобу. Вот только встретимся мы сегодня, все выскажу.

Глава 45

Закончив лекцию со звонком, Олег попрощался и удалился, даже не взглянув на меня, а я, кинув вещи в свой кожаный рюкзачок, не спеша направилась в гардероб. Сегодня должен был состояться праздник его замечательной бабушки — мы договорились встретиться после его лекции на парковке.

«Жду тебя через 15 минут», — написал Олег, и я с ухмыльнулась. Ну надо же, господин преподаватель вспомнил о моем скромном существовании!

— Ты сейчас к нему? — догадалась Женька. — Скажи ему, чтобы был не таким строгим!

— И попроси автоматы для себя и для нас, — добавил Илья.

— Думаешь, он поставит автомат тому, кто проколол его шины? — задумчиво спросила я друга.

— А он знает? — побледнел он.

Я кивнула.

— Откуда?! Ты ему рассказала?

— Совсем, что ли? — нахмурилась я. — Сам догадался, все-таки доцент, голова на плечах есть.

— И что теперь? — выдохнул Илья. — Он в полицию пойдет? Заявление на нас писать?

— Если бы хотел, уже написал бы, — пожала я плечами. — Я умоляла его не делать этого. Так что ты мой должник, милый.

— А если он меня завалит? — еще больше побелел Илья. — Не поставит экзамен, и меня выпрут из универа?

— Я снова буду умолять его не делать этого, — клятвенно пообещала я.

— Ой, Ведьмина, когда он станет твоим настоящим парнем, тебе даже не придется его умолять, — рассмеялась Женька, беря Илью под руку. — Будет достаточно одного твоего поцелуя.

Сделав вид, что меня тошнит, я скривилась, однако на самом деле я помнила каждый поцелуй Олега. И помнила свои ощущения — слишком хорошо, чтобы не хотеть повторить это вновь.

Мы вышли на улицу. Погода стояла на удивление хорошей — пропал ветер и заметно потеплело, а снег, устилающий дороги, искрился под ярким светом фонарей. Дорогу уже украшала праздничная подсветка, и через неделю-другую в холле должны были поставить огромную нарядную ель. Новогоднее настроение постепенно захватывало этот мир.

Женька и Илья ушли, держась за руку, а я минут двадцать простояла с девчонками у крыльца — мы болтали о приближающейся сессии и Новом годе. Я знала, что Олег уже ждет меня, но хотела, чтобы он немного поволновался — а вдруг я не приду? Разумеется, он стал мне звонить, и я, взяв трубку, ангельским голосочком пропела:

— Да-да, бабушка, я скоро буду.

— Какая я тебе, к черту, бабушка? — спросил Олег. — Я жду. Где ты застряла?

— Бабушка, не сердись, а то давление подскочит. — С этими словами я отключилась, попрощалась с девчонками и придерживая за лямки рюкзак, направилась на парковку.

— Тань, ты крутая, — догнала меня вдруг одногруппница, с которой я никогда не общалась. — Поставила на место Окладникову.

— Спасибо, — улыбнулась ей я. — Но на самом деле я была просто возмущена ее подлым поведением. Ненавижу сплетни.

— Многие были возмущены, — нахмурилась она. — Но ты действительно молодец! Я даже не думала, что ты такая…

— Какая? — удивилась я.

— Сильная, — ответила одногруппница. В ее голосе звучала такая искренность, что я почувствовала в груди солнце — так тепло стало внутри.

Мы попрощались. Она свернула налево, к остановке, а я пошла в сторону парковки, напевая под нос песню. Машину Олега я нашла без труда и села на переднее сидение.

— Почему так долго? — нахмурился он, постукивая пальцами по рулю. Кажется, немного нервничал. Впрочем, я тоже вдруг занервничала, когда поняла, что вдруг не коснулась его волос — так сильно мне захотелось сделать это. И на всякий случай сжала лямки рюкзака, лежащего на коленях.

— Радуйся, что вообще пришла. Значит, Васек мы на руках носим, — многозначительно произнесла я.

— Мне нужно было стоять и смотрел, как она падает мне под ноги? — раздраженно спросил Олег.

— Почему бы и нет? Голова у нее чугунная, не раскололась бы, как орех.

— Знаешь, Ведьмина, я не могу определиться, — повернулся ко мне Владыко. — Мне нравится, когда ты ревнуешь, но я терпеть не могу, когда ты несешь глупости.

Я собиралась сказать ему, что не делаю ни того, ни другого, как вдруг в окно с моей стороны постучали. Я повернулась и вздрогнула — за стеклом маячила физиономия Кайрата.

— Что делать? — нервно спросила я Олега. Честно говоря, я не думала, что кто-то увидит нас вместе. Особенно Алиев. Он вообще последние пары прогулял!

— Поговорить с ним, — отозвался Владыко.

Кайрат вновь постучал — уже требовательнее. Лицо у него было ужасно возмущенное, а в глазах пылал огонь. Господи, почему вокруг меня так много ненормальных?

Со вздохом я вышла из машины.

— Танюша, ты куда с ним поехала? — с угрозой в голосе спросил Кайрат.

— Домой, — ответила я устало. — А что, нельзя?

— У вас что-то есть? — прямо спросил он и кинул на машину Олега нехороший взгляд.

— Какая тебе разница? — топнула я ногой.

— Большая. Ты же знаешь, что ты моя, да? — В низком голосе Кайрата чувствовалась угроза.

Я едва не закатила глаза. Серьезно, что с ним не так?

— После того, как ты изменил мне с другой, котик, я больше не твоя, — злорадно сообщила ему я, зная, на что давить. — Или, думаешь, корзина с цветами все исправит? Нет, Кайрат, нашел другую, вот и катись к ней. А я останусь для тебя воспоминанием. Все.

Его глаза расшились от удивления. Святая простота. Неужели думал, что мне ничего не известно?

— Откуда ты знаешь? — спросил Кайрат приглушенно.

— Я видела вас, — пошла я ва-банк. Голос мой дрожал — по крайней мере, я старалась сделать так, чтобы он дрожал, хотя больше всего на свете мне хотелось треснуть Алиева по голове и уехать.

Кайрат на мгновение закрыл лицо ладонями — я даже не ожидала от него такого жеста.

— Танюша, это была ошибка. Клянусь, что это была ошибка!

— Надеюсь, тебе будет хорошо, с этой ошибкой, — мстительно сказала я. — Теперь обо мне можешь забыть, понял? Все, что я могу для тебя сделать, остаться с тобой хорошими друзьями. Мне нужно уезжать. Надеюсь, она будет достаточно хороша для тебя, — напоследок сказала я, добавив в голос драматичности.

— Прости меня! — закричал Кайрат, а я похлопала его по плечу.

— Как друг — прощу. Как девушка — не смогу. И да, чтобы ты знал — Олег друг моего отца. До свидания.

— Не уходи. Таня! Я не хотел!

— Будь с ней счастлив, — всхлипнула я и села в машину. — Едем.

— Что это был за театр одного актера? — весело спросил Олег, трогаясь с места. Неподвижно стоящий Кайрат остался за нашими спинами.

— Лучшая защита — это нападение. С Алиева станется еще и драку устроить — он же немного с приветом, — отозвалась я. — Достал меня за эти три с половиной года. Пусть найдет себе девчонку и успокоится.

— А ты роковая женщина, Ведьмина.

— А что это вы такой довольный, Олег Владимирович? — прищурилась я. — Если думаете, что Кайрат был вашим единственным соперником, то глубоко ошибаетесь.

— У меня нет соперников, — ответил он самоуверенно.

— Такое чувство, что вы считаете себя идеальным.

— Я не настолько глуп, — усмехнулся он. — Но мне кажется, что твои поклонники не слишком хороши.

— Слушайте, звучит, как оскорбление. С чего вы это решили?

— Если бы тебе нравился хоть один, ты бы встречалась с ним, а не держала про запас.

— У меня слишком высокая планка, — отозвалась я легкомысленно. Не признаваться же мне ему, что он мне нравится?

Глава 46

Мы остановились на светофоре. Олег вдруг повернулся ко мне и легко поцеловал в щеку, заставив меня задержать дыхание — чертова нежность пронзила мое тело из-за этого простого прикосновения его горячих губ к моей коже. Олег хотел отстраниться, но я не позволила ему этого сделать. Цепко схватила за ворот и притянула к себе, чтобы поцеловать по-другому. По-настоящему.

Поцелуй вышел коротким и дерзким. Звенящим. Ранящим. Откровенным. Несколько раз наши зубы сталкивались, губы жестко сминали губы, и мы словно хотели завладеть дыханием друг друга. Никто не хотел уступать. Нам обоим была нужна лишь победа.

Этим поцелуем мне хотелось рассказать Олегу все, что я о нем думаю, высказать свои обиды и негодование. И раскрыть ему тайну о том, что я безумно ждала этого. И скучала. Мне сложно было признаваться в этом даже себе, но я действительно тянулась к нему.

Мы не обнимали друг друга — руки Олега лежали на руле, а я продолжала придерживать его за ворот, словно боясь, что он отстраниться от меня. Но при этом были ужасно близки. И прервать такой болезненно-пьянящий поцелуй на переднем сидении машины было нелегко — он захватил нас обоих. Захватил так, что мы не видели, как загорелся «зеленый. А в себя пришли только тогда, когда нам начали яростно сигналить.

— Черт, — выругался Олег и спешно нажал на газ. А я прикрыла рот тыльной стороной ладони — прятала улыбку. Все-таки я получила свое.

— Ну как? Я взял твою высокую планку? — весело спросил Олег. Он словно знал, что мне будет мало простого невинного прикосновения его губ к своей щеке. Что я потребую нечто большее. Что я не смогу сдержаться.

— Не знаю, не знаю, — ответила я, чувствуя себя тепло и уютно рядом с ним. — Время покажет.

— А я думаю, что взял. Иначе бы ты не стала приставать ко мне посреди дороги. Не влюбись в меня, Ведьмина, — предупредил Олег.

— Это моя фраза! — возмутилась я, чувствуя, как приятно покалывает губы. И спешно перевела тему: — И вообще, хватит называть меня по фамилии. На празднике своей глубокоуважаемой бабушки ты будешь играть влюбленного, поэтому придумай мне ласковое прозвище.

— Прелесть? — предложил серьезны голосом Олег, но глаза его выдавали. Он опять надо мной смеялся.

— Ничего, что так зовут твою кошку? — сощурилась я.

— Звучит мило. К тому же, ты на нее похожа.

— Спасибо за сомнительный комплимент. Придумай что-нибудь другое, любимый.

— Когда ты так говоришь, мне хочется спрятаться, — рассмеялся Олег. — Могу называть тебя любимой. Выходит симметрично.

— Никакой фантазии, — покачала я головой. — А как ты Ваську называл?

— По имени. Кстати, не думал, что она такая, — заметил Олег. В его голосе слышалось разочарование.

— Какая? Тяжелая? Спину надорвал? — заботило поинтересовалась я. — Могу взять у бабушки согревающий пояс из верблюжьей шерсти.

— Такая неосмотрительная. Я ведь прекрасно слышал ее последние слова. Она хотела рассказать о том, с кем ты, по ее мнению, встречаешься. А ведь Василина знает, как я к этому отношусь, — продолжил Олег. — Это было довольно низко. Я действительно разочарован в ней как в человеке.

— Странно, что ты разочаровался в ней только сейчас, — отозвалась я. — А ведь я говорила, что она мерзкая.

— Не понимаю, почему она так вцепилась в меня, — нахмурился Олег. — Я никогда и ничего ей не обещал. Я честно сказал ей, что нам лучше расстаться. Я уважительно относился к ней.

— Есть люди, которые не понимают хорошего отношения, — ответила я. — Им нужно нагрубить, унизить, даже ударить, прежде чем до них дойдет. Окладникова из таких. Но знаешь, я рада. Рада, что ты увидел ее сущность. — Увидев на плече Олега какую-то пушинку, я поспешила убрать ее, а потом, не удержавшись, погладила Олега по щеке. А он улыбнулся мне в ответ и накрыл мою ладонь своею, не давая отнять руку от лица. Ему нравились мои прикосновения.

— Иногда ты бываешь такой милой, Ведьмина, — сказал Олег, — что я забываю, что ты — маленькое чудовище, которое просочилось в мою жизнь.

В ответ я лишь весело рассмеялась. Настроение у меня было отличным.

Оставшуюся дорогу до моего дома, где я должна была переодеться в вечернее платье, мы болтали — просто болтали обо всем на свете. Я расспрашивала его о преподавательской деятельности, а он меня — о студенчестве и учебе. И вместе нам было тепло и комфортно.

* * *

Олег заехал в закрытый двор элитного дома в центре города и припарковался неподалеку от подъезда Татьяны. Та схватила сумочку и соскочила с места, пообещав быстро переодеться и вернуться. «Десять минуточек», — заверила его Ведьмина и скрылась за массивной подъездной дверью.

Олег сомневался, что Таня действительно управится за десять минут — женщины на его памяти всегда собирались гораздо дольше, чем обещали, особенно если дело касалось торжественных мероприятий, где им полагалось блистать. Сам Олег поступил куда более прагматично — взял костюм и рубашку на работу, где и переоделся после лекции у экономистов. Надо сказать, сделал это быстро.

Олег слушал музыку и в ожидании машинально сжимал и разжимал ручной эспандер, который валялся в бардачке. В голову лезли всякие мысли. Сначала о Василине, которая открылась для него с совершенно неприятно стороны. Не то чтобы раньше он думал, будто она хорошая девушка с чистой душой, но ему все-таки не хотелось верить в то, что Василина, которая признавалась ему в вечной любви, может поступить так низко. Конечно, ничего бы страшного не случилось, поведай она сокурсникам о их с Татьяной отношениях, однако приятного было бы мало. Появились бы ненужные сплетни и пересуды. И больше всего его волновало то, как стали бы смотреть на Таню, и что стали бы болтать за ее спиной. Навредить этой взбалмошной девице с красивой солнечной улыбкой и мягкими губами, которые могли быть то нежными, то требовательными, Олегу хотелось меньше всего.

Затем его мысли переметнулись к Тане и к тому, как она целовала его в машине совсем недавно. У Олега никогда не было такого, чтобы он забывался прямо на дороге от какого-то поцелуя. Все-таки Ведьмина — опасная штучка, и не понятно, то ли она изощренно играет с Олегом, то ли сама не знает, что с ним делает. Возможно, если бы только Таня догадывалась, какие мысли появляются у него в голове при виде нее, она бы была гораздо осторожнее.

Глава 47

С трудом отогнав непрошенные мысли о Ведьминой, в которых он делал с ней то, о чем ей лучше было бы не знать, Олег глянул на часы — прошло уже почти полчаса. Разумеется, она опаздывала. Ничего удивительного, типичная женщина. Его всегда раздражала непунктуальность — неважно, в мужчинах или в женщинах. Всем было бы легче жить, если бы люди умели ценить время друг друга. В конце концов, это не восполняемый ресурс. Правда, студенты цену времени не осознавали, и Олега ужасно раздражало, когда опоздавшие врывались посредине занятия. Таких индивидуумов он мог развернуть и отправить обратно. А вот Таню разворачивать было некуда. Несмотря на то, что он был ее временным преподавателем, никаких действенных рычагов воздействия Олег на нее не имел, и его это раздражало. Но еще больше его раздражало то, что сама Татьяна имела над ним куда большую власть, чем он над ней.

Подождав еще пять минут, Олег не выдержал и позвонил ей.

— Ты скоро? — раздраженно спросил он. — Прошло больше твоих заявленных пятнадцати минут.

— Скоро, — нервно отозвалась девушка. — Я накрасилась, уложила волосы и переоделась. Почти…

— Что значит — почти?

— У меня сломалась молния! — сквозь зубы заявила Таня.

— В смысле? Ты в брюках, что ли? — не понял Олег.

— Какие брюки, Владыко? Молния на платье! Сзади, на спине. Да застегнись ты! — прошипела девушка в сторону. И Олег понял, что борьба между ней и молнией продолжается давно.

— Сними его и надень другое, — хмыкнув, посоветовал он. — В чем проблема?

— Проблема в том, что я не могу снять это чертово платье! — выпалила девушка. — Молнию заело, я стала тянуть, и «язычок» оборвался ровно посредине спины! Не двигается ни вниз, ни вверх. Еще сильнее тянуть я боюсь — вдруг молния вообще полетит? В чем я тогда пойду к твоей драгоценной бабушке? В дранных джинсах? В квартире у меня ничего подходящего больше нет. Боже, почему эти проблемы только у меня? — посетовала она в сторону, и Олегу стало смешно.

— Татьяна, я поражен в самое сердце. Ты нашла проблемы даже там, где их не могло быть, — расхохотался Олег, выходя из машины. Таня обиделась.

— Скажи мне, у тебя много было вечерних платьев?

— Не хочу тебя расстраивать, но ни одного.

— Вот именно! Ни одного! — вспылила девушка. — Ты даже не представляешь, как бедные девушки мучаются со шмотками и обувью! Каблуки, корсеты, декольте, мини-юбки, пуш-апы… Да застегнешься ты или нет? — спросила она устало — видимо, ей надоело сражаться со сломанной молнией.

— Какая у тебя квартира? — спросил Олег, подходя к подъезду. — Сейчас приду и помогу с твоей замечательной молнией.

— Правда? — обрадовалась Таня, тотчас назвала ему квартиру и этаж, а после велела позвонить в домофон. Спустя несколько минут Олег уже был у нее в квартире, шикарной, надо сказать. Ведьмины явно ни в чем себе не отказывали. Качественный ремонт, лаконичность и много натурального дерева — никакой вычурности и безвкусицы, которой часто страдали знакомые Олегу обеспеченные люди.

— Мой спаситель пришел, — пошутила Таня, улыбнувшись Олегу. Она стояла напротив него в залитой светом прихожей. Она успела накраситься, придать распущенным волосам объем и легкость и надеть серьги со сверкающими камнями. На ней было маленькое черное платье с пышной юбкой. Ничего особенного, изящный, но простой фасон, однако в этом платье Таня выглядела как принцесса. Капризная принцесса, разумеется, — кулаки сжаты, губы надуты, на лбу — едва заметная морщинка. А еще она была босой — не успела надеть колготки или чулки, и эта, в общем-то, обычная деталь, почему-то странно подействовала на Олега. Глядя на девушку, он почувствовал прилив какой-то щемящей стеклянной нежности, которая дробила кости и рвала душу. Смотрел на ее стройные обнаженные ноги с чуть выступающими коленками и едва заметной ссадиной на правой и хотел дотронуться до них, провести линию от тонкой щиколотки до самых бедер. Без какого-либо намека на пошлость — в этом мгновение он чувствовал только нежность.

Таня не была идеальной — она была притягательной и живой.

Олегу вдруг захотел заключить ее в свои объятия. Заключить крепко. Чтобы не смогла вырваться.

— Ты на меня так смотришь, будто я тебе сдачу с копейки не дала, — сдвинула брови к переносице девушка, и романтический флер развеялся.

— Как дела с молнией? — спросил Олег, надеясь, что его голос звучит достаточно саркастично.

— Плохо, — сердито ответила Таня и протянула ему раскрытую ладонь, на которой лежала вырванная «собачка». Отдав ее, она повернулась к Олегу спиной, и тот едва не расхохотался — молния действительно была застегнута ровно до середины, где благополучно ее благополучно заело — в ней застрял кусочек ткани. Таня оказалась в своеобразной ловушке.

— Скрепка есть? — спросил он, с трудом сдерживая смех.

— Есть, — отозвалась та. — И не смей ржать. Вообще-то, это действительно проблема!

— Вижу, — отозвался Олег, и пошел следом за Таней в ее комнату. Его внимание тотчас привлекли книжные полки — вдоль стены стояло несколько белоснежных открытых шкафов, забитых книгами от и до. Рядом примостилось уютное кресло, в котором, должно быть, Таня читала. Это открытие Олегу понравилось — у него была слабость к читающим девушкам.

Таня вручила Олегу скрепку, и он развернул ее к себе спиной. Осторожно убрал вперед прядь волосы, которая упала на спину. При этом неприлично долго задержал пальцы на ее шее. И только потом занялся молнией — аккуратно высвободил ткань, затем скрепкой подцепил крепление, которое не обломилось вместе с «собачкой», и аккуратно потянул наверх. Молния работала туго, но все-таки застегнулась.

— Готово, — сообщил Тане Олег.

— Не разойдется? — спросила она, тотчас кинувшись к огромному, во весь рост зеркалу с подсветкой и стала рассматривать себя со спины, а затем повернулась к нему лицом. — А то на празднике твоей бабушки я произведу фурор.

— Думаю, все будет в порядке, — отозвался Олег и шагнул к Тане — убрать из крепления скрепку. Сделав это, он не стал уходить — положил руки девушке на открытые плечи, чувствуя жар ее тела. Теперь в зеркале они отражались вдвоем. Впереди — она, в черном коротком платье и с трогательно босыми ногами. Позади — он, в длинном элегантном пальто. Ее руки были опущены вдоль тела, его лежали на ее плечах. Лежали так уверенно, будто бы она была его девушкой.

— Мы похожи на пару? — задумчиво спросил Олег, рассматривая их отражения. Ему казалось, что они подходят друг другу.

— Похожи, — ответила Таня и откинула голову ему на грудь, и он, не сдержавшись, запустил пальцы в ее волосы.

— Ты очень красивая, — прошептал Олег. Забыв о самоконтроле, он обнял Таню за плечи, прижимая спиной к себе. Ему хотелось взять ее в охапку и куда-нибудь утащить, однако этому не суждено было случиться. Где-то далеко в прихожей хлопнула дверь и послышался чей-то мужской голос.

Глава 48

— Папа, — побледнела Таня и моментально вырвалась из объятий Олега. Взгляд ее скользил по комнате. — Прячься.

— Что? — опешил Олег.

— Прячься, говорю! — прошипела девушка. — Лезь под кровать!

— Вот еще, — возмутился он, не понимая, что происходит.

— Тогда иди в гардеробную! — решила Таня. Голос ее отца становился все громче и громче — кажется, он разговаривал с кем-то по телефону.

— Серьезно? — изогнул бровь Олег.

— Серьезней некуда! — Таня схватила его за руку и потащила к двери, за которой скрывалась небольшая гардеробная, забитая одеждой.

— Ты же сказала, у тебя ничего нет, — с иронией в голосе прошептал Олег. — Но тут нарядов на целый взвод.

— Замолчи, — велела ему Таня и захлопнула дверь. Она сделала это весьма вовремя — ее отец уже был за порогом. Когда он появился в комнате она стояла у зеркала и делала вид, что поправляет волосы. А Олег сидел на пуфике в гардеробной с выключенным светом и чувствовал себя идиотом. Как так вообще вышло, что он, взрослый мужчина, преподаватель, доцент и вообще серьезный и ответственный человек вынужден был словно нашкодивший подросток прятаться от папаши своей девушки?

«Подставной девушки», — дотошно поправил его внутренний голос, но Олег лишь отмахнулся. Ситуация злила и забавляла его в равной степени.

— А ты что тут забыла, дочь? — Голос у отца Татьяны был громким и уверенным. А сам Ведьмин-старший — весьма внушительным. У Олега были причины опасаться его. Такой вмажет — мало не покажется. А ответить толком нельзя — все-таки Танин отец, к тому же они находятся на его территории.

— У меня тут платье, папочка, — ответила Таня совершенно спокойным голосом. — Вечером еду на день рождение одной девочки.

Мысленно хмыкнул. «Девочке» сегодня исполнялось шестьдесят семь.

— Какой еще девочки?

— Ты ее не знаешь, — отмахнулась Таня. — Учится в параллельной группе.

— И где отмечать будете?

— В ресторане. Она уже зарезервировала столик.

— А что подаришь? — не отставал от нее отец.

— Мы с подружками скинулись и купили ей абонемент в спа-салон, — ответила Таня без запинки, И Олег восхитился тому, как легко и складно у нее получается врать.

— В следующий раз подари что-нибудь от себя, Таня, чтобы память осталась, — посоветовал отец. — И вообще, никогда не скупись на друзей. Благо, деньги у нас есть.

— Папа, ты так говоришь, как будто я плохие подарки дарю! — возмущенно откликнулась девушка. — Она хотела попасть в спа-салон, и мы ей это устроили. И вообще, ты-то что тут делаешь?

— За документами приехал. Давай, одевайся, я тебя отвезу в ресторан.

Олег вздохнул. Вроде бы отец у Тани был мужиком нормальным, но раздражал. Неужели не может оставить дочь в покое, взять свои документы и уйти?

— Нет-нет, папочка, я сама доеду. Вернее, за мной заедут.

— Анатолий?

— Подруга.

— А ты почему не на машине? — никак не мог отвязаться от дочери Ведьмин-старший.

— Просто так, папа, — выдохнула она. — Может быть, тебе помочь найти документы?

— А я знаю, почему, — выдал ее отец. — Из-за алкоголя?

Олег устало потер лоб. Ему хотелось выйти из гардеробной и сказать ему пару фраз о том, что они спешат, но он прекрасно понимал, что после этого сможет выйти еще раз — возможно, в окно. Танин отец явно не обрадуется его появлению.

— Какого алкоголя, папа? — рассмеялась Таня. — Я просто хочу повеселиться и не париться из-за машины. Пап, ты какой-то нервный, все хорошо?

— Все хорошо будет на том свете, — отмахнулся он.

Их голоса начали стихать — кажется, Таня уводила отца в другую комнату, попутно что-то весело ему рассказывая. Вернулась она спустя несколько минут.

— Ушел, — сообщила она. — Можешь выходить.

— А ты всегда такая удачливая? — поинтересовался Олег, покидая порядком надоевшую гардеробную.

— Только рядом с тобой, — фыркнула Таня. — Такое чувство, что тебя прокляли.

— Ты? — хмыкнул Олег.

— Почему я? — озадачилась Таня.

— Ну ты же Ведьма.

— Ой, смешно-смешно, сейчас обхихикаюсь, — надулась девушка. — Так, сейчас я оденусь и идем. Я быстро! Ох, хорошо, что папа твою обувь не заметил…

На этот раз Таня сдержала свое обещание — была полностью готова через несколько минут. Они направлялись к прихожей, когда отец девушки вновь вернулся домой. Их спасло только то, что они не успели выйти из-за угла. Буквально несколько секунд.

Услышав голос Ведьмина-старшего, Олег и Таня замерли.

«Папа», — одними губами прошептала побледневшая девушка и несколько раз ткнула пальцем в ближайшую дверь, за которой Олег с тяжелым вздохом и скрылся. Он порядком устал от этой бестолковой игры.

— Пап, ты что-то забыл? — раздался звонкий Танин голос.

— Телефон, — отвечал ее отец.

— Я тебе принесу! — громко закричала девушка, поняв, что сейчас может произойти.

— Да я сам возьму. Он в моей комнате лежит, на кровати.

Олег вздрогнул — понял, что оказался не где-нибудь, а в спальне хозяев дома, и на широкой двуспальной кровати одиноко лежит телефон — он светился в темноте. У него было несколько секунд, чтобы принять решение, где прятаться — под кроватью, во встроенном шкафу или за шторой. Однако Олег просто встал за дверь, понимая, что больше ничего он сделать не успеет. В более глупой ситуации он никогда не был, и сердце почему-то колотилось так, словно он должен был вот-вот спрыгнуть с парашютом. Адреналина, впрочем, выделялось в кровь не меньше.

Дверь резко отворилась, и в комнату быстрым шагом вошел Танин отец в верхней одежде, которая делала его еще массивнее. Следом вбежала Ведьмина. Олег закрыл глаза, надеясь, что его не заметят.

— Ты какая-то странная, дочь, — взяв телефон с кровати, заметил отец. — Как будто что-то от меня скрываешь. Может быть, ты дома прячешь кого-нибудь?

— Папа, — укоризненно сказала Таня, — какого ты обо мне мнения?

— Да шучу я, шучу, — расхохотался он, выходя из спальни и закрывая дверь, за которой так и не заметил Олега. Тот выдохнул. Неужели пронесло?

Отец и дочь перекинулись еще парой фраз, и Ведьмин-старший, наконец, ушел. Оставалось надеяться, что насовсем.

— Выходи, — снова появилась в спальне Таня, и Олег почувствовал дежавю, которое заставило его улыбаться против воли. Интересно, что его ждет еще?

— Знаешь, такое чувство, что я выполнил затяжной прыжок, — задумчиво сообщил он Тане. — Столько же адреналина, как и при свободном падении.

— А ты что, с парашютом прыгаешь? — удивленно взглянула на него девушка. Олег кивнул. — Круто! А можно с тобой?

Ее глаза загорелись, но он покачал головой.

Глава 49

— Нет. Я тебя знаю, Ведьмина. У тебя обязательно что-нибудь случиться. Вертолет не взлетит, стропа в полете порвется, парашют не раскроется. Как говорится, рожденный ползать, летать не может.

Таня легонько стукнула его кулаком по плечу.

— Ты что, намекаешь, что я змея? — прищурилась она.

— Нет, что ты, любимая, — довольно-таки ехидным тоном отозвался Владыко. — Я вовсе даже не намекаю.

— А ты знаешь, что змеи кусаются? — спросила Таня и, прежде чем Олег успел среагировать, схватила его за руку и укусила за запястье. Не слишком болезненно, но ощутимо. На его коже остался след от ее зубов, надо сказать, довольно острых.

— Ты меня укусила? — недоверчиво спросил он, глядя на след. — Серьезно? Ты укусила своего преподавателя?

— Я укусила своего парня, — победно улыбнулась Таня. Выглядела довольно — только что поставила на нем свою метку. — Между прочим, я люблю кусаться. Привыкай.

— Я где-то читал, что люди кусают других людей из-за передозировки умиления, — задумчиво отозвался Олег. — Этакое парадоксальное проявление агрессии к близким, которое помогает сохранить внутренний эмоциональный баланс. Другими словами, это особая реакция мозга, которая помогает нам не сойти с ума от своей любви. Неужели я настолько тебе нравлюсь, Татьяна?

— Ой, Олег Владимирович, вот вы вроде бы умный человек, но порою несете такую чушь, — поморщилась девушка. — Может быть, я просто люблю делать людям больно? И это мой личный способ сохранить этот самый эмоциональный баланс, чтобы не прибить тех, кто рядом. И вообще, нам нужно уходить. Я не переживу, если папа вернется домой в третий раз.

«Я тоже», — мысленно ответил ей Олег, но не стал спорить и первым направился в прихожую.

Дом они покинули без особых приключений — вышли, сели в машину и уехали. Элитный ресторан, где должно было проходить торжество, находился через несколько улиц. По дороге оба молчали. Олег сосредоточенно вел машину, изредка поглядывая на Таню, а она сидела с зеркалом в руках и косметичкой — доделывала макияж, хотя по мнению Олега с ним все было в порядке. В самом конце она стала вдевать в уши серьги — крупные, треугольные, инкрустированные белыми и синими сверкающими камнями. Скорее всего, сапфирами и бриллиантами.

Олег остановился около шлагбаума, назвал охране свое имя, и въехал на парковку ресторана, где могли оставлять машины только гости. Бабушка всегда выбирала все самое лучшее.

— Пробудем на празднике недолго, — сказал Олег, прежде чем выйти. — Сыграй свою роль так, как положено. Чтобы окружающие были уверены в том, что мы — пара.

— Не волнуйся, я прирожденная актриса, — спокойно ответила Таня — склонив голову на бок, она пыталась застегнуть серьгу, но у нее ничего не получалось.

— Я помогу. Повернись, — велел ей Олег. Она послушалась, и он, убрав прядь волос, ловко застегнул серьгу, с трудом поборов в себе желание запустить пальцы в ее волосы — наверняка ведь испортит прическу. Впрочем, эти мысли у него были самыми невинными. Олег с удовольствием никуда бы не пошел, а остался с Татьяной в машине, чтобы… На этом он сам себя оборвал. Нужно прекратить думать об этом. Иначе Ведьмина окончательно сведет его с ума.

Девушка подняла голову и благодарно улыбнулась Олегу, явно не подозревая о его мыслях.

— Иногда ты бываешь таким милым, что я начинаю забывать о твоей истинной сущности. О том, какой ты ужасный преподаватель. Кстати, ты мог бы быть со мной не таким строгим? Обидно, знаешь ли, когда человек, которого ты видел почти без одежды, так неоправданно строго ведет себя на парах, — лукаво добавила она, вспомнив эпизод в ванной комнате, о котором Олегу хотелось поскорее забыть.

— Я уже говорил — в стенах университета я буду относиться к тебе ровно так же, как и к остальным студентам. Я никого не выделяю, и у меня нет любимчиков, — ответил Олег. Ему не нравились эти разговоры. К преподаванию он относился со всей серьезностью.

— Жа-а-аль, — протянула Таня, — но я обязательно придумаю способ, как заставить тебя передумать.

Она подмигнула Олегу, а после, спохватившись, взяла с заднего сидения пластиковый пакет и переобулась в замшевые ботильоны на шпильке. Затем вытащила флакончик с духами и нанесла их на внутренние стороны запястий, шею и за мочки ушей. Олег лишь крепче сжал челюсти, наблюдая за ней. Эти духи были слишком хорошо знакомы ему. Духи с ароматом звездной ночи.

— Мой любимый аромат, — объявила Таня, не замечая взгляда Олега и распылила их на волосы. — Ношу их лишь в самых исключительных случаях.

Забавно сморщив носик, она чихнула несколько раз подряд, и Олег не смог не улыбнуться — это было слишком мило.

— Будь здорова, Ведьмина, — сказал он.

— Ой, Олег Владимирович, иногда вы такой милый, что я снова хочу вас покусать. — Для наглядности Таня поклацала зубами.

— Ваше сходство с Прелестью только увеличивается, — усмехнулся Олег. Кошка тоже любила кусаться, правда, когти никогда не выпускала. — Я могу купить вам одинаковые ошейники.

— Может быть, мне с вашей Прелестью еще из одной чашки есть?

— Боюсь, Прелести это не понравится. А она довольно мстительная особа. Как и вы.

— У меня сейчас случиться передоз вашего юмора, и я начну кататься по парковке и дрыгать ножками от смеха, — фыркнула Таня, в последний раз взглянула в зеркальце, убедилась, что с ней все в порядке, спрятала его и вышла. Олег поспешил выйти следом и запоздало подумал, что надо было открыть ей дверь. Они направились к двухэтажному старинному особняку, в котором располагался развлекательный комплекс премиум класса — кроме ресторана в нем располагались бильядр-бар, караоке, небольшой отель, а также несколько банкетных зала, в одном из которых бабушка Олег и устраивала торжество.

— С этого момента мы вместе. Возьми меня под руку, — сказал Тане Олег, и та послушалась его.

— Можешь обнимать меня, но если начнешь лапать — получишь по рукам, — отозвалась она, громко стуча шпильками.

Они вошли в здание — Олег предусмотрительно открыл Тане дверь, и оказались в просторной гардеробной. Он помог снять ей пальто, а когда она снова стояла перед большим зеркалом, поправляя волосы, понял, что в своем маленьком черном платье и батальонах на шпильке она выглядит просто потрясающе. Дорогие серьги удивительно ей подходили — завершали изящный образ и придавали ему статусность.

В эти минуты Татьяна Ведьмина казалась Олегу не просто студенткой, а девушкой из высшего общества — держалась она уверенно и с каким-то внутренним достоинством.

— Надо было сделать прическу в салоне, — задумчиво сказала она.

— Ты и так красива. Идем?

Таня снова взяла его под локоть, и они направились в банкетный зал следом за улыбчивой хостесс.

Наверное, в этот вечер Олег окончательно понял, что влюблен в нее.

Это было неизбежно. Неизбежно, как звезды глубокой ночью.

Глава 50

Мы с Олегом поднялись на второй этаж, и попали в просторный светлый зал, где должно было проходить торжество. Место бабушка Олега выбрала, что надо — пафосное до невозможности. Ей так хотелось выделиться, так хотелось показать, что она принадлежит высшему обществу, что ее выбор пал на «Паркетный зал» — самый дорогой и вычурный.

Людей в аванзале для сбора гостей было уже достаточно — на свой юбилей Валентина Анатольевна пригласила человек сто, не меньше. Они пили шампанское из высоких тонких бокалов, непринужденно смеялись, громко разговаривали, и я, глядя на них, все отчетливее понимала, что бабушка Олега действительно влиятельная дама. Депутаты, бизнесмены, деятели искусства — здесь были высокопоставленные гости, между которыми мелькали белоснежные рубашки официантов, разносящих закуски и аперитив. Впрочем, это меня ничуть не испугало — на подобных светских раутах я была не единожды вместе с родителями. К тому же папа, хоть и нечасто, но и сам устраивал шикарные приемы. Этого требовал бизнес.

Я уверена шла по залу, держа Олега под руку, и время от времени ловила на себе взгляды, по большей части мужские, и мне это нравилось. А вот Олегу не очень

— Нужно было надеть что-то менее короткое, — сказал он мне.

— Ревнуете? — хихикнула я.

— Не хочу привлекать внимание, — отмахнулся он.

Мы подошли к пустому кожаному диванчику рядом с колонной, и Олег взял у официанта воду и лимонад для меня. Правда, я даже пригубить его не успела — рядом с нами появилась именинница собственной персоной. Нужно отдать должное, выглядела бабушка Олега отлично, несмотря на преклонный возраст. На ней было закрытое вечернее платье с оборками из шёлкового крепа насыщенного антрацитового цвета. Платье безумно ей шло, а удачный макияж скидывал лет эдак десять. Однако взгляд Валентины Анатольевны был таким злым, что мне стало не по себе.

— С днем рождения, бабушка, — холодно улыбнулся ей Олег, и она обняла его только потому, что на них смотрели людей. На меня же она даже внимания не обращала, будто бы меня не существовало. Впрочем, я не расстроилась.

— Ты зачем ее притащил? — прошипела она тихо, чтобы, не дай бог, не услышали гости.

— Она — моя девушка, — спокойно ответил Олег, снова беря меня под руку. Это вышло очень демонстративно.

— Я же сказала… — Валентина Анатольевна осеклась и понизила голос. — Я же сказала, чтобы ты бросил эту дрянь.

— Не стоит называть мою девушку дрянью, — с угрозой в голосе сказал Олег.

— Какая она тебе девушка? Олег, очнись, тебе нужна другая. Сегодня я познакомлю тебя с той, которая тебе подходит, — заявила Валентина Анатольевна. При этих словах я внутренне напряглась.

— Я ведь вам объяснил — мы с Таней встречаемся. У нас все серьезно. Будь вежливее. Иначе мне придется уйти, — предупредил ее Олег.

— Я и так вежлива, Олег, раз не велю ее вышвырнуть вон, — процедила она сквозь зубы. Я знала, что так будет, но все равно было обидно.

Его бабушка смерила меня ненавидящим взглядом, и ее пристальные глаза остановились на серьгах, которые на восемнадцатилетние подарили мне родители. Серьги были безумно дорогими и очень красивыми — сапфиры, бриллианты и белое золото отлично сочетались между собой. Я надевала их дважды — на выпускной и на папин юбилей, когда он устраивал торжество. И специально привезла из дома, чтобы надеть сегодня, потому что знала — такие, как бабушка Олега оценивают людей не по одежде, а по драгоценностям, часам и обуви. И я не прогадала. Валентина Анатольевна чуть изогнула бровь, пытаясь понять, откуда на мне такие серьги, платье и туфли. Ей хотелось видеть меня безвкусно одетой бедной студенткой, а я знала, что выгляжу на все сто и ничуть не уступаю другим гостям. Наверняка это ее ужасно злит.

Я широко улыбнулась. Раздражать людей — мое хобби.

— С днем рождения, бабуль, — звонко сказала я. — Желаю вам крепкого здоровья. Оно вам еще понадобится.

— Угрожаешь? — холодно спросила она.

— Ну что вы, я переживаю, — захлопала я глазами. — Вы у нас уже не молоденькая. Вам нужно себя беречь. Как ваша будущая невестка, я беспокоюсь.

По лицу Валентины Анатольевны заходили желваки, но ей удалось взять себя в руки.

— Поверь, деточка, тебе не о чем беспокоиться. Невесткой ты мне точно не станешь, — усмехнулась она.

— Вы такая красивая сегодня, — продолжала я милым голоском. — Знаете, раньше я думала — если у нас будет девочка, мы назовем ее Мирой. Или Светой — чтобы сочеталось с фамилией Олежки. А теперь думаю, что дочь можно назвать Валентиной. В вашу честь. Сына, впрочем, тоже.

— Таня, — одернул меня Олег, но мне показалось, что ему весело.

— Не понимаю, то ли глупая, то ли наглая, — словно размышляя вслух, сказала его бабушка, обжигая меня тяжелым взглядом.

Я снова улыбнулась ей.

— Скорее, влюбленная. — И я положила голову Олегу на плечо.

— Проходи за свой столик, — велела Валентина Анатольевна Олегу, и я поняла, что устраивать сцену и выяснять со мной отношения ей не выгодно — слишком много свидетелей вокруг. Могут начаться пересуды, и, бьюсь об заклад, милейшая Валентина Анатольевна этого терпеть не может. Такие как она ненавидят, когда их обсуждают.

Уйти, однако, мы не успели — к Валентине Анатольевне подошла высокая молодая женщина с черными, коротко стриженными волосами. Ее без стеснения можно было назвать эффектной — красивое породистое лицо, гордо правильная осанка, подтянутая женственная фигура, каждый изгиб которой был подчеркнут стильным облегающим платьем из последней коллекции Prada. Она была ровесницей Олега и выглядела безупречно и независимо. На алых губах играла коварная улыбка, взгляд темных глаз сканировал буквально насквозь. Она напоминала львицу, готовую вцепиться в добычу и не отпускать до последнего — я знала этот тип девиц.

Валентина Анатольевна тотчас изменилась в лице, обняла незнакомку, и они расцеловали друг друга в щеки.

— Рада тебя видеть, милая, — совсем другим тоном сказала бабушка Олега.

— Спасибо за приглашение. Боже, сегодня вы просто восхитительны, — ответила ей незнакомка и почему-то перевела взгляд на Олега. Я нахмурилась. Мне не нравилось то, как она рассматривает его, словно не видя рядом меня.

— Позволь представить тебе моего внука Олега, — светски улыбнулась Валентина Анатольевна. — Олег, это Эльвира, дочь моей хорошей подруги.

— Приятно встретиться с вами, — протянула ему руку Эльвира, и Олегу пришлось пожать ее.

— Взаимно, — коротко ответил он.

— Ваша бабушка много рассказывала о вас, — продолжала Эльвира, не отпуская ладонь Олега неприлично долго, что ужасно мне не понравилось.

— А обо мне не рассказывала? — скромно вклинилась в их разговор я. Эльвира недовольно на меня посмотрела и все-таки отпустила Олега.

— Простите, а вы…

— Его девушка, — ответила я прежде, чем это сделала Валентина Анатольевна. Оценивающе разглядывая меня, Эльвира вдруг улыбнулась. От таких улыбок хотелось бежать куда подальше, но я оставалась на месте.

— Вот оно что, — сказала она холодно. — Я и не знала, что у вашего внука есть девушка.

— Я тоже не знала, — с насмешкой ответила бабушка Олега. — Мне кажется, он и сам до сих пор этого не знает.

— Ну что вы, бабушка, — любезно отозвался Владыко. — Не просто знаю, но и осознаю. Татьяна не просто любовь всей моей жизни, но и будущая невеста. Думаю сделать ей предложение.

— Ой, любимый, еще рано, — рассмеялась я и игриво толкнула его в плечо.

— Совсем не рано, малыш, — ответил он, обнимая меня за талию. — В самый раз. Думаю, нам пора жениться.

Валентина Анатольевна вспыхнула, но промолчала. На лице Эльвиры появилось отвращение — как будто бы она смотрела не на меня, а на кружку с плесенью. То ли ей не понравились слова о свадьбе, то ли лично я.

Глава 51

— Перестань, любимый, мне неловко перед твоей бабушкой, — сказала я, потупив взгляд.

— Ничего, она поймет, — отозвался он, и по ее лицу заходили желваки.

— Ваше здоровье, бабушка, — подняла я бокал с лимонадом и чокнулась им о бокал Владыко. — Только такой замечательный человек как вы мог воспитать такого мужчину, как мой Олег.

Я говорила это специально — вспомнила, что в его воспитании она не принимала никакого участия. Так какое теперь право она имеет влезать в жизнь взрослого и уже состоявшегося человека?

Наверное, Валентине Анатольевне хотелось оттаскать меня за волосы, но она сдержалась. Ни слова не говоря, развернулась и ушла. А я как ни в чем не бывало взяла у официанта канапе и утянула Олега за собой, не дав Эльвире даже шанса начать разговор. Пусть облизывается издалека.

— Интересную барышню приготовила тебе бабушка, — сказала я Олегу.

— Она хотя бы красивая, — заметил он.

— Что ты сказал?! — возмутилась я.

— Я сказал очевидный факт, — пожал плечами Олег. — Эта Эльвира вполне ничего себе. В прошлый раз девушка была гораздо хуже. К тому же очень противная.

— Значит, твоя чудесная бабушка уже пыталась познакомить тебя с кем-то? И как же ты справлялся без моей помощи?

— Вежливо отшивал их, — ответил Олег.

— Так отшил бы и эту? Зачем тебе понадобилась я?

— Бабушка становится все настойчивее. Я списываю это на ее возраст, однако хочу дать ей понять, чтобы она отстала от меня раз и навсегда.

— Но я все равно красивее, — заметила я.

— Чем бабушка? — хмыкнул Олег.

— Чем эта Эльвира.

— Разумеется, — заверил меня он. — Ты же моя девушка.

После окончания аперитива нас пригласили в банкетный зал.

Сверкающие позолотой люстры, сверкающие зеркала, дубовый паркет, стенные шкафы, дизайнерская мебель, даже старинный молочного цвета рояль, за которым сидел статный мужчина во фраке — все здесь кричало о роскоши. Зал был похож на кабинет аристократа, в который каким-то образом попали идеально сервированные круглые столы, накрытые белоснежными хрустящими скатертями. Высокие окна, задрапированные портьерами, выходили на широкий проспект, на котором включилась новогодняя подсветка. По всему периметру зала проходила антресоль — второй уровень, на который вела изящная лестница.

Мы опустились на свои места у столика около сцены, и через минуту выяснилось, что Эльвира будет сидеть с нами. И я поняла — Валентина Анатольевна заранее все спланировала. Она ведь обещала, что познакомит Олега с кем-то, кто, по ее словам, действительно достоин его. И познакомила.

Я представила Олега рядом с Эльвирой и поморщилась — в моем воображении вместе они смотрелись хорошо. Оба высокие, темноволосые, яркие, к тому же еще и одного возраста. Внутри вспыхнул огонь. Отдавать Олега ей я не собиралась.

— Долго мы здесь сидеть не будем, — прошипела я Олегу, хищно оглядываясь по сторонам. — Поедим и уйдем.

— Я и не собирался торчать здесь долго, — ответил он, склонившись к моему уху. — Хорошо справляешься с ролью.

— Стараюсь, — хмыкнула я и, заметив, как пристально смотрит на нас Эльвира, сделала вид, что заботливо поправляю ему галстук.

— Олег, как у тебя дела? — спросил грузный мужчина, сидевший за нашим столом со своей спутницей, на шее которой сияло какое-то совершенно невероятное колье. — Что-то тебя давно не было видно.

— Много работы, — коротко отозвался Олег.

— Твоя подруга? — продолжал мужчина, с интересом разглядывая меня.

— Татьяна, невеста Олега, — представилась я, мило улыбнувшись ему.

— Ставки растут. Я думала, еще девушка, — тихо хмыкнула Эльвира. Нет, все-таки я очень ей не нравилось. Иначе откуда в ее голосе столько пренебрежения?

— На днях я сделаю Тане предложение, — сказал Олег и коротко поцеловал в висок. Это вышло так ласково, что внутри у меня все перевернулось. На миг показалось, что он и правда мой парень. Настоящий.

— А бабушка? — поинтересовался мужчина. — Уже знает? Против не будет?

— А я должен спрашивать у нее разрешения?

— Как же, это Валентина Анатольевна, — развеселился мужчина. — У нее разрешение на каждый чих нужно спрашивать!

— Перестань, — пихнула его в бок жена.

Олег нахмурился. Он был большим мальчиком, и в одобрении бабушки не нуждался. Его бесило то, что кто-то считал иначе.

Их разговор прервало появление Валентины Анатольевны, которая успела сменить наряд. Она спускалась по лестнице в сопровождении метрдотеля, и гости начали бурно приветствовать ее. Слава богу, на сцене бабушка Олега не стала утомлять всех долгой приветственной речью — уложилась за несколько минут, сказав, что рада всех видеть, и что она прожила замечательную и яркую жизнь благодаря собравшимся, что, разумеется, было неправдой. На подобных примах рекой текло не шампанское, а ложь.

После торжественно речи начался ужин. Официанты принялись одновременно подавать блюда, и Эльвира почему-то уставилась на меня. Наверное, решила, что я какая-то глупая простушка, которая не знает, как пользоваться многочисленными столовыми приборами, разложенными на столе. Однако мне пришлось ее разочаровать — я отлично во всем ориентировалась.

Она одарила меня еще одним недобрым взглядом и стала разговаривать с сидящем по соседству мужчиной. А потом переключилась на Владыко.

— Олег, Валентина Анатольевна говорила, вы преподаете в университете? — спросила Эльвира, все так же делая вид, что меня не существует.

— Преподаю, — ответил Олег.

— На каком факультете?

— Вычислительной математики и информационных технологий.

— Какое интересное совпадение, я тоже там училась, а мой отец когда-то был деканом, — улыбнулась Эльвира.

— Серьезно? — удивился Олег, откладывая в сторону вилку и нож.

— Да, лет десять назад.

— Постойте, — вдруг заинтересовался Олег, — ваш отец — Игорь Викторович Соловьев?

— Он самый, — улыбнулась Эльвира. От изумления я подавилась лимонадом. Виктор Игоревич Соловьев был нашим ректором. Выходит, это его дочь? И она училась вместе с моим Олегом на одном факультете?

— Как интересно. Слушайте, — склонил голову на бок Олег, — а я вас помню. Вы были на курс или на два младше. В вас были длинные красные волосы, кожаная куртка с шипами и тяжелые ботинки. И пирсинг на лице.

— Да, я была неформальной девочкой, свободной и беззаботной, делала татуировки и бегала по рок-концертам, — весело рассмеялась Эльвира, и я изогнула бровь. Подумать только, какое у нее интересное прошлое. А ведь и не скажешь — сейчас она кажется утонченной и модной. Как же раздражает!

— Вы встречались с моим одногруппником, верно?

— С Иваном, — улыбнулась она. — Было дело. Отец грозился отчислить его, а я сказала, что в таком случае сбегу из дома. А потом мы все равно расстались — поругались из-за чего-то. Теперь он тоже занимается наукой. Сейчас мы с ним добрые друзья. У него замечательная жена. Мне кажется, вас я тоже припоминаю… Это не вы ли однажды утроили драку?

Олег кивнул. В его глазах искрило веселье. А в моих сияла тихая ярость.

— Да, было дело. С Черновым.

— А еще у вас была гитара. Точно! — щелкнула она пальцами. — Боже, сколько всего, оказывается, я помню! Вы играли на гитаре у входа в университет. Такой высокий, красивый, холодный… Был май, на улице было много народа, и все смотрели на вас. Но вы словно никого не замечали. Моя подружка была в вас влюблена. И боялась к вам подойти. Боже, вот это встреча! — Эльвира довольно рассмеялась, прикрыв алые губы ладонью.

Глава 52

Я и глазом моргнуть не успела, как они разговорились — стали вспоминать прошлое, общих знакомых, преподавателей, предметы. Оказывается, у них было много общего, но я совершенно не вписывалась в их разговор. Слушала и молчала, ревниво поглядывая на Олега. Эльвира улыбалась ему все шире и шире, и я ждала того чудесного момента, когда ее рот разойдется до ушей, как у крокодила.

Нам принесли первое блюдо, второе, а они все говорили, говорили, говорили, и в какой-то момент Эльвира вдруг заявила:

— Не понимаю, как я могла не влюбиться в вас? Вы совершенно очаровательный! Олег, я так рада нашей встрече. Вы напомнили мне о забытом прошлом. Спасибо. — И она вдруг накрыла его лежащую на столе ладонь своею ладонью. От возмущения я едва не подпрыгнула на месте. Это еще что такое?

Вот стерва! Неужели решила, что он ее? Наверняка милейшая бабулечка пообещала ей отдать Олега на растерзание.

— У вас рука не на месте, Элина, — громко сказала я, хотя Олег уже и сам высвободил свою ладонь. На его лице было написано недоумение.

— Эльвира, — поправила она меня с мерзкой улыбочкой.

— Какая разница, — отмахнулась я, — я все равно не запомню.

— А вы постарайтесь, — с потаенной угрозой сказала брюнетка.

— Ох, простите, мне сложно запомнить имена всех девиц, которые вешаются на моего парня, — премило улыбнулась я. — Да и ни к чему это. Лишний мусор в голове.

— Мне показалось, или вы намекнули, что я мусор? — прищурилась Эльвира.

— По-моему, я открыто это сказала, — отозвалась я крайне вежливо. И люди, сидевшие с нами за столиком, изумленно на нас уставились.

— Перестаньте, что вы устроили? — нахмурился Олег.

— Извини, — вздохнула незаметно перешедшая с ним на «ты» Эльвира. — Сама не знаю.

— Я ревную, — надулась я, решив, что Олег устроит мне выговор, но он удивил меня. Обнял у всех и погладил по щеке.

— Не стоит, малыш. Ты же знаешь — мне нужна только ты, — сказал он, и я победно взглянула на поскучневшую Эльвиру. Она нахмурилась, а я, пользуясь моментом, показала ей кончик языка. Да, это было по-детски, но как же вспыхнули ее глаза!

К этому времени банкет закончился — официанты так же одновременно унесли блюда, чтобы подать кофе и десерт. И Валентина Анатольевна, воспользовавшись паузой, снова вышла на сцену — красивая, сияющая и уверенная в себе. Она мало была похожа на бабушку в привычном понимании этого слова, настоящая бизнес-леди. Моя бабушка была совершенно другой — уютной и теплой.

Валентина Анатольевна сказала несмешную шутку, которую присутствующие поддержали вежливым смехом, и посетовала на быстролетящие годы, и снова поблагодарила гостей.

— Хочу сказать отдельное спасибо моему внуку Олегу, — сказала вдруг Валентина Анатольевна и ее взгляд устремился к нашему столику. — Моему наследнику. Не думала, что он из маленького мальчика станет настоящим мужчиной.

Гости снова зааплодировали. К Олегу подскочил метрдотель и повел его на сцену. Сопротивляться он не мог — слишком многие в этот момент на него смотрели. Олегу вручили микрофон, и попросили сказать слова поздравления. Я видела, что он растерян — о выступлении его явно не предупредили, а импровизацию Олег, привыкший действовать четко по плану, терпеть не мог.

— Наследник — это слишком громкое слово, — начал он своим хорошо поставленным преподавательским голосом. — Но я рад тому, что сегодня все вы собрались здесь, чтобы поприветствовать мою бабушку. Годы идут, но она остается такой же, какой я запомнил ее в детстве. Ухоженная, уверенная, привыкшая все решать сама. Иногда мне кажется, что вы взвалили на свои плечи слишком многое. Я хочу пожелать вам крепкого здоровья и гармонии.

Я улыбнулась. Олег не стал лебезить перед своей властной бабушкой, называя лучшей в мире и придумывая нелепые эпитеты. Нашел правильные слова и тонко намекнул на то, что она пытается решить за него.

Выслушав внука до конца, Валентина Анатольевна обняла его, и мне показалось, что это был ее искренний порыв. Я даже вдруг подумала, что, возможно, она так хочет устроить личную жизнь внуку, потому что действительно беспокоиться о нем, хоть и не принимала участия в его воспитании. В преклонных годах даже самые жесткие люди часто становятся сентиментальными и понимают, насколько неправы когда-то неправы.

Когда я решила про себя, что Валентина Анатольевна может быть не такой мегерой, какой казалось, как она громко сказала:

— Также я хочу поблагодарить дочь своей давней подруги, которая стала мне как родная. Эльвира, прошу, выйди к нам.

Гости вновь зааплодировали, и Эльвира, довольно улыбаясь, поднялась на ноги.

— Наивная дура, — тихо сказала она мне, проходя мимо. и устроилась к сцене стремительной походкой. Я едва сдержалась, чтобы не ответить ей. Вот же стерва! И Валентина Анатольевна хороша — она специально позвала на сцену Олега и чертову Эльвиру. И, встав между ними, обняла обоих.

— Мои внук и внучка, — сказала она со смехом. — Прекрасная пара, верно?

Гости ее поддержали, а грузный мужчина хмыкнул:

— Я же говорил.

Однако продолжить ему не дала жена, за что я была ей благодарна.

Да, со стороны действительно казалось, будто Олег и Эльвира — пара. Думаю, на это Валентина Анатольевна и рассчитывала. Видимо, у нее действительно были серьезные намерения относительно Эльвиры, Олег не зря беспокоился.

Сияющая Эльвира вернулась за стол первой, и, проходя мимо, она «случайно» задела мой бокал с водой, которая мгновенно оказалась на моем платье. Вышло это у нее так ловко, что даже я мысленно восхитилась — никто даже и не заметил, кроме меня, разумеется.

— Упс, прости, — положила она мне руку на плечо, думая, что я начну истерику. Наверняка хотела вывести меня из равновесия. Это отличная тактика, чтобы показать кого-то в плохом свете. Однако я не собиралась доставлять ей такого удовольствия, хотя мне хотелось вскочить и, как следует, оттаскать ее за волосы.

— Бог простит, — философски заметила я и улыбнулась Эльвире. — Не переживай, я заранее испачкала тебе соусом стул.

Я поднялась и, спросив у официанта, где находится туалет, ушла, краем глаза заметив, что, прежде чем сесть, Эльвира рассматривает свое место. Поверила, идиотка.

Глава 53

На черном не было видно пятна, и именно это меня спасло от лишних взглядов, однако весь подол был мокрым — мне пришлось долго сушить его в туалете. Сказать, что я была зла — не сказать ничего. Эльвира раздражала меня до кровавых зайчиков в глазах, но я держалась. Девушка Олега должна быть гордой и преисполненной чувства собственного достоинства. Да и вообще, чем меньше обращаешь внимания на всяких шавок, тем крепче нервы.

Я почти высушила платье, когда Эльвира появилась в туалете, и кроме нас двоих в нем никого больше не было. Она увидела меня и криво улыбнулась. Эльвира больше не была веселой и милой, как в разговоре с Олегом — показала свое истинное лицо.

— Что, все-таки сели на соус? — спросила я с усмешкой.

— Девочка, ты многое на себя берешь, — сухо сказала она, встав рядом, и достав пудреницу.

— Это вы берете. Чужое. Вернее, чужого мужчину, — добавила я, чувствуя, как поднимается изнутри ярость. Волна за волной. Глубокая, но холодная. — Мой Олег так вам понравился?

— Не выдумывай. Он не твой, — фыркнула она, приходясь спонжем по ровной загорелой коже. — И ты это знаешь.

— Это вам его бабушка сказала? Эрина, вы не находите, что это странно — считать мужчину своим, потому что его бабушка разрешила? Мы все-таки взрослые люди, особенно вы, — не могла я не намекнуть на то, что она старше. — И должны понимать, что людей нельзя делить, как формочки в песочнице.

— А ты смешная, малышка. Ты ведь младше его? Не могу упрекнуть Олега, что он любит молоденьких девушек, — хмыкнула Эльвира, пропустив мимо ушей «Эрину». — Но такие, как ты, у таких, как он, на одну ночь. Если повезет, на две или три.

— А таких, как вы, у него вообще нет, — закончила сушить платье я. Чего только мне стоило вести диалог нормально, не опускаясь до оскорблений. Я держалась изо всех сил.

— Ловко, — улыбнулась она. — Но так наивно. Надеяться с ним на что-то. Знаешь, я не люблю разборок — это так утомительно, — вздохнула Эльвира, с щелчком закрывая пудреницу. — Пусть этим занимается быдло. Я люблю договариваться. Поэтому давай договоримся — ты просто уходишь, без лишних неприятностей. И получаешь приятный бонус.

— Какой? Вашу бесконечно прекрасную улыбку? — хмыкнула я. — Пожалуй, откажусь.

— Деньги.

Ее слова прозвучали словно выстрел. И сначала я даже решила, что мне послышалось.

— Что?

— Получишь от меня деньги. И оставишь его в покое. Хочу решить этот вопрос сразу, чтобы не терять времени. — Голос Эльвиры стал деловым.

— Вы что, полюбили моего парня с первого взгляда? — всплеснула я руками, поражаясь ее наглости. Нужно будет срочно придумать план, как нейтрализовать протеже Валентины Анатольевны. Я должна оставаться милой и желательно несчастной, а ее выставить в плохом свете. Но как? Сделать вид, что она ударила меня? Заплакать? Притвориться, что согласна, а на сделку привести Олега?

— А ты, можно подумать, по уши в него влюблена, — фыркнула Эльвира, и я пожалела, что телефон лежит в клачте — иначе бы записала наш разговор. — Наверняка знаешь, что теперь ему все достанется. А он еще и красавчик. Вот и решила окрутить. Сколько ты хочешь?

— Женщина, не могли бы вы оставить меня в покое, — спокойно попросила я, поправляя волосы в зеркале. А внутри кипел целый океан ненависти. Она решила, что может купить меня? Серьезно?

— Какая я тебе женщина?! — взвилась Эльвира.

— Не самых выдающихся способностей, — отозвалась я. — Идите, пожалуйста, к черту. Ну или хотя бы за дверь. Заранее спасибо.

— Ты как со мной разговариваешь? — вдруг схватила она меня за локоть, да так больно, что я едва не вскрикнула.

— Отпусти, — велела я ей ледяным тоном.

— Ты меня не поняла, малолетка? — прошипела Эльвира. — Давай все решим по-хорошему. Не заставляй меня принимать меры.

— Отпусти, — повторила я.

— Мой отец — ректор. Не боишься, что он может навредить Олегу, если я его попрошу? — высокомерно поинтересовалась она.

— Я буду бояться только за твое здоровье — в том случае, если ты сейчас же не уберешь руку, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как виски сдавливает тугой обруч ярости.

— Я тебя предупредила, малышка? Предупредила, — ухмыльнулась Эльвира, решив, что вправе со мной играть. — Не хочешь по-хорошему, будем играть по-плохому. — Она больнее сжала руку. — Не советую вставать у меня на пути.

Я готова была ударить ее — почти перестала себя контролировать от навалившийся эмоций. Мне казалось, что моя голова тяжелая, а тело, напротив, легкое-легкое и переставшее подчиняться затуманенному разуму. Да как только эта тварь посмела дотрагиваться до меня? Кто ей дал право? Как люди вообще приходят к этому — к запугиванию, угрозам?

Но в это время в туалет вошли две дамы преклонного возраста, удивленно на нас взглянули, и Эльвира моментально отпустила меня, делая вид, что ничего не происходит. Наглую усмешку на ее лице сменила милая улыбочка.

— Позвони, когда поймешь, сколько стоишь, — дружелюбно сказала она, положила на край раковины визитку и, потрепав меня по плечу, как подружку, ушла. Я стояла в туалете и молча смотрела на свое отражение, и ярость все сильнее и сильнее наполняла меня, каждую мою вену, каждую клеточку крови. Я сама стала яростью — оглушительной и ледяной.

По рукам пробегала дрожь, дыхание стало тяжелым, а сердце стучало так, словно готово было вот-вот вырваться из груди. Как. Она. Посмела. Так. Говорить. О моем. Парне.

Я достала помаду из клатча, висевшего на плече, аккуратно накрасила губы алым, взяла визитку и вышла из туалетной комнаты. Я шла быстро, громко стуча каблуками, и вид у меня был такой злой, что гости оборачивались мне вслед. Гнев клокотал внутри и грозился вот-вот разорвать меня. Он разбивался льдом на кусочки, и каждый из них болезненно ранил сердце. А у нее талант. Так меня из себя не выводила даже Окладникова.

Я забыла о своем первоначальном плане — я хотела поставить ее на место.

Эльвиру я нашла в небольшой и уютной кофейной зоне с приглушенным светом, стеклянными столиками и удобными креслами. Она стояла у самого входа в компании с Валентиной Анатольевной, которая благосклонно ее слушала, и что-то говорила. Меня они не замечали.

— Все будет в порядке, — услышала я ее уверенный голос. — Этот вопрос с малолеткой я решу. Не переживайте.

— Давай без вульгаризмов, дорогая, — поморщилась бабушка Олега.

Я остановила проходящего мимо официанта с подносом, взяла у него два бокала — на этот раз с искристым шампанским и направилась к ним.

— А я бы на вашем месте переживала, — сказала я. Мой голос стал словно чужой — звучал резко и остро, словно готов был резать как нож.

Глава 54

Они обернулись. Я улыбнулась им. У Валентины Анатольевны вид был изумленный, а у Эльвиры — откровенно ошеломленный, будто бы она увидела не меня, а ведьму. Ах, впрочем, я и была этой ведьмой. И очень-очень злой.

— Что такое? — спросила, будто ничего не произошло, Валентина Анатольевна.

— Ты уже определилась? — взяв себя в руки, спросила Эльвира.

Вместо ответа я подняла обе руки и с огромным удовольствием вылила шампанское на голову Эльвире. Оно стекало по ее лицо, шее, открытым плечам; кое-что даже попало на туфли. А она стояла и несколько секунд смотрела на меня — видимо, прибывала в таком шоке, что даже сказать ничего не могла, просто открывала рот, как рыба, выброшенная на сушу.

Валентина Анатольевна охнула, гости, находящиеся в кофейной зоне, с изумлением уставились в нашу сторону.

Я подозвала официанта, который тоже был свидетелем этой сцен и застыл с приоткрытым ртом, и поставила бокалы ему на поднос.

— Спасибо, — улыбнулась ему я, чувствуя себя немного легче. — Больше шампанского нет? А то девушке, кажется, мало.

— Н-нет, — чуть заикаясь, ответил он.

— Ты… что ты только что сделала?.. — придя в себя, потрясённо спросила Эльвира, касаясь лица, словно пытаясь убедиться, действительно ли на нее вылили шаманское или нет.? — С ума сошла?! Стерва! Да знаешь, что я тебе сейчас устрою?! — ее голос становился все громче и громче.

— Никогда не разговаривай со мной в таком тоне, — попросила я ее, наблюдая за ее истерикой с холодной улыбкой. — И никогда не предлагай мне продать моего мужчину. В этот раз я тебя прощаю, но в следующий раз этого не произойдет. За свои слова придется ответить. Кажется, ты уже довольно взрослая, чтобы это понимать, дорогая. И забери это, я не собираю макулатуру. — И я небрежно кинула на ближайший пустой столик рядом визитку Эльвиры.

Валентина Анатольевна в удивлении изогнула бровь. Гости зашептались. А Эльвира побледнела от злости.

— Да что ты о себе возомнила, соплячка? — выдохнула она, сжимая кулаки. — Кто ты вообще такая?!

— Меня зовут Татьяна Ведьмина. Надеюсь, ты запомнишь мое имя. Ах, да, не советую так бездарно разбрасывается именем отца. Думаешь, он и правда что-то сделает Олегу? Что? Навредит его карьере? Уволит? Не смеши меня. Зачем ему портить отношения с уважаемой Валентиной Анатольевной? Но знаешь, меня задело не это. И не твои оскорбления. Меня задел тот факт, что ты относишься к моему любимому человеку, как к вещи. Продать любовь? Ты сама понимаешь, что это не имеет смысла? Или настолько глупа?

— Хватит, на вас смотрят, — сдавленно сказала хозяйка вечера, сжимая пальцы так, что побелели костяшки. Но мы обе не слушали ее. Вернее, не слыщали.

— А ты? Ты не глупа? Поставила нас в такое положение! Ты унизила не меня, ты унизила нас и Валентину Анатольевну! Какая же ты дура. — Кажется, Эльвиру просто трясло.

— Я прекрасно понимаю, в какое положение я поставила себя. Понимаю, что обо мне будут говорить, — отозвалась я. — Но мне плевать. Честно, плевать. Я собираюсь защищать дорогого человека до последнего. От тебя или от любого другого человека.

Мы не были парой, мы никем друг другу не были, но я этот момент я была искренней. И я верила в то, что говорю.

— Все сказала? — процедила сквозь зубы Эльвира.

— Нет, не все. Мне кажется, ты вся промокла. Вот, утрись, — схватила я со столика салфетки и протянула ей, сверкая ярчайшей из своих улыбок. Мне стало легче. Намного легче. Ярость почти уложилась. И я чувствовала себя победительницей. Пусть потом я буду сожалеть, пусть буду кусать в кровь губы, но сейчас я хочу улыбаться, потому что этот раунд остался за мной.

Она не выдержала. Не смогла. Ненависть перекосила ее красивое ухоженное лицо, делая его пугающим, и Эльвира кинулась ко мне. Она попыталась схватить меня за волосы, но вместо этого схватила за платье, больно поцарапав коротким бордовыми ногтями сквозь тонкую ткань. Раздался треск — разошлась молния, которую я тотчас прокляла. Как вовремя, черт побери!

— Перестаньте немедленно! — возмущенной выкрикнула Валентина Анатольевна. Но эту идиотку невозможно было остановить. С достоинством переживать поражения она не умела.

Чувствуя, как расходится на спине ткань, я замерла. Эльвира занесла руку, чтобы ударить меня. И она бы сделала это, но ей не позволили. Ее запястье перехватил Олег, который неожиданно появился в кофейном зале.

— Не смей, — тихо сказал он Эльвире, и та, глядя на него немигающим взглядом, опустила руку. Не ожидала, что он придет. Впрочем, я тоже этого не ожидала. И теперь смотрела на Олега с сожалением — он убьет меня за то, что я устроила. Недаром глаза у него словно стеклянные.

— Вон! — выдохнула в ярости Валентина Анатольевна. Ее лицо покрылось пятнами. — Обе — вон! Немедленно! А ты останься, Олег. Поговорим.

— Я пришел с Таней, и я с Таней уйду, — твердо сказал он.

— Ты будешь меня слушаться или нет, дрянной мальчишка? — прошипела его бабушка.

— Поздно заставлять меня слушать, — ответил он. — Я уже давно не мальчишка. А когда был им и нуждался в любящей бабушке, вы были далеко и знать меня не хотели. Я не хотел этого говорить — тем более, в ваш день рождения, но, видимо, придется. Мне не нужно наследство. Мне не нужны девушки, которых вы мне подсовываете. Мне ничего от вас не нужно. С днем рождения, бабушка. Подарок я оставил — надеюсь, он вам понравится.

С этими словами Олег снял с себя пиджак и накинул на мои плечи, затем взял за руку и повел прочь.

— Олег! — крикнула ему вслед бабушка, но он не стал останавливался — молча вел меня за собой. На нас смотрели, но мне было все равно — я думала лишь о нем. Он просил меня быть на вечере хорошей девочкой, а я все испортила. Как всегда. Но я действительно хотела защитить его. И я не жалею о том, что сделала.

Глава 55

Мы направились вниз и на лестнице столкнулись со светловолосым парнем лет двадцати восьми. Смелый фейд, модная щетина, расстегнутый пуховик с камуфляжным принтом, утеплённые кроссовки из красной кожи с логотипом известного бренда — он выглядел очень стильно и при этом небрежно.

Они с Олегом столкнулись плечами и остановились.

— Ты? Давненько не встречались, — сказал парень. На его лице появилась ухмылка. Говорил он с ленцой, так же небрежно, как и выглядел. — Уже уходишь, братишка? Осточертел вечер?

— Есть немного, — ответил Олег. — А ты опоздал.

— Люблю приходить последним, — отозвался парень и смерил меня неприятным взглядом. — Хорошенькая. А почему в твоем пиджаке?

— Мне кажется, это не твое дело, Денис.

— Какой ты строгий, мужик, расслабься уже, — хохотнул парень. — Бабка сегодня добрая?

— Как сказать. Поздравь ее, заодно и узнаешь, — отстраненно ответил Олег. Впрочем, ему даже и идти никуда не понадобилось. Валентина Анатольевна стремительно спускалась по лестнице.

— Олег, куда ты собрался? — спросила она и осеклась — увидела светловолосого парня. — Ты? А ты что тут забыл? Немедленно уходи?

— Привет, ба, — растянулся в улыбке парень. — С днем рождения! Привез тебе подарочек.

— Я сказала тебе, что видеть больше не желаю, — отрезала пожилая женщина, мигом забыв об Олеге. В ее голосе сталью звенела злость.

— Ну чего ты, ба? Я, может быть, соскучился, — заявил парень.

— Иди за мной. Пока тебе никто не увидит. Живо, — процедила она сквозь зубы. — Олег, не думай, что это все. Мы еще поговорим. А передай своей девке, что она ответит за свой поступок на моем празднике.

— Я и сама слышу. Я не хотела портить ваш праздник, простите меня. Я бы вытерпела, если бы она унизила меня — легко. Но не Олега, — зачем-то сказала я и опустила взгляд.

Валентина Анатольевна фыркнула, развернулась и стала подниматься наверх — удивительно бодро для своего возраста. Светловолосый парень направился следом за ней, пытаясь что-то сказать, но она не слушала его. А мы ушли в гардеробную. Олег так и держал меня за руку.

Мы молча оделись, ничего друг другу не говоря, вышли из ресторана на холодную улицу и остановились на пустой парковке рядом с машиной. Олег повернулся к зданию, освещенному серебряной подсветкой, и вздохнул. Я видела, как приподнялись и опустились его плечи.

Он ничего не говорил — просто смотрел на искрящиеся светом окна. И его молчание пугало меня.

— Олег? — позвала я его по имени и внутренне сжалась — мне показалось, что сейчас он устроит мне бурю. Окинет презрительным взглядом. Скажет, что я вела себя отвратительно и все испортила. Даст понять, как я ему неприятна.

Ведь он ничего не знает. Не слышал того, что слышала я. Не чувствовал этого унижения. А я всего лишь хотела защитить — не себя, его.

Олег медленно повернулся ко мне. Я напряглась, чувствуя, что сейчас начнется. Смогу ли я выдержать? Не знаю. Тогда я просто выскажу ему в лицо все, что думаю. У меня нет проблем с искренностью. Я разучилась быть доброй, но осталась честной.

В полутьме я не могла понять, какой у него взгляд, но приготовилась к самому худшему, стараясь выглядеть спокойно, и не сразу поняла, что сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Мне казалось, что это — последние мгновения спокойствия, и сейчас Олег начнет кричать.

— Я не стану оправдываться, — хрипло сказала я, готовясь к обороне.

Но он не кричал — поступил иначе. Подошел близко-близко, положил ладони на мои плечи, склонился, касаясь своим лбом моего лба, и, дотронувшись до моей щеки прохладными пальцами, сказал:

— Спасибо.

Это прозвучало просто и искренне. Всего лишь «спасибо», а во мне будто бы взорвалось звездное небо.

Одно слово может изменить все.

— За что? — тихо спросила я.

— За то, что защищала. Я оценил. Правда.

Он сжал ладонями мои плечи и поцеловал в нос, и я опешила — это было так неожиданно и так легко, что у меня перехватило дыхание. Так целуют своих родных — доверчиво и ласково.

Глядя на него, я вдруг почувствовала себя беззащитной девчонкой, на которую надвигалась снежная буря. Но мне не было страшно — ведь рядом был он. Мой Олег. Даже если бы он страстно поцеловал меня в губы, это было бы совсем не так. Без этой невероятной, почти невесомой нежности. Без ощущения легкости и правильности. Без осознания того, как дорог он мне стал.

— Я думала, ты скажешь, что я снова все сделала не так, — призналась я. — Что опозорила тебя. Что поступила ужасно.

— Я слышал, — ответил он. И я удивлено на него взглянула. — Я слышал ваш разговор. Мне хватило этого, чтобы сделать выводы.

— И… ты не будешь меня обвинять? — недоверчиво спросила я.

— А должен?

— Не знаю. У тебя было такое лицо, что я решила, что ты собрался меня убить, — призналась я.

— Глупая. Я не совсем понимаю, что происходит, Таня, но я рад, что ты была рядом и что была такой смелой, что защитила меня. Кстати, это было эффектно, — с улыбкой добавил он, отстраняясь от меня. — Надо же было додуматься до такого — вылить ей на голову шампанское из двух бокалов. Признаю, что по части коварства женщинам нет равных. Я бы просто набил морду, окажись в подобной ситуации. А ты держалась с таким достоинством. Я восхищен, Таня. Ты настоящая ведьмочка. Спасибо, что была такой смелой. Знаешь, это помогло мне понять одну важную вещь, как бы глупо это ни звучало.

— Какую? — прошептала я, не отрывая от Олега зачарованного взгляда.

— Нужно иметь смелость идти до конца и уметь делать выбор. — Он убрал прядь волос с моего лица и улыбнулся. — Меня жутко раздражало то, что бабушка лезет в мою жизнь. «Какого черта? Сколько мне лет, чтобы она так бесцеремонно вторгалась в мое личное пространство?» — думал я, злился, пытался сделать так, чтобы она от меня отстала, но никогда не доводил до конца. Не давал четко понять, что против ее вмешательств. Не делал выбор, потому что знал — у меня лишь два варианта. Или она подавляет меня, или мы перестаем общаться вообще. Потому что я точно не стану плясать под чужую дудку, а она точно не захочет принять мою точку зрения. Но я не мог сделать этот выбор. Понимал, что у никого нет, кроме меня и Дениса — его ты только что встретила. Да и она для меня — последняя связь с матерью. Я не хотел обрывать наши отношения и искал компромисс, потому что боялся. Доказательство этому — идиотская затея изображать с тобой пару. Зачем я вообще в это ввязался? Откинем в сторону то, что ты красивая девушка, которая легко вскружит голову любому мужику. Зачем мне играть в такие глупые игры? Сколько мне лет? Почему я так боюсь ее гнева? Я задаю сейчас себе эти вопросы, Таня, и не знаю ответы. Как-то непонятные игры разума.

Глава 56

Он говорил это спокойно, но я чувствовала, что в нем кипит океан невысказанных эмоций. Олег был слишком закрыт в себе и своих чувствах, не привык выражать их и сам от этого же страдал. Он молчал, а я хотела, чтобы он научился кричать.

— Это все одиночество, — вдруг сказала я, любуясь его лицом, на которое падали косые тени. — Ты поступал так, потому что хоть и выглядишь сильным, на самом деле его боишься. И это нормально, Олег. Нормально бояться остаться одному. Всегда найдется человек, который разделить его

— Например, ты? — вдруг спросил Олег.

— Если ты поставишь мне «автомат», я не только одиночество с тобой разделю, но и печали, — перевела я все в шутку, потому как чувствовала себя странно. Меня тянуло к нему, но я сама себя останавливала. Внутренний голос шептал, что не стоит совершать ошибок и подпускать к себе людей так близко. Однажды уже подпустила. Хватит.

И я терзалась из стороны в сторону. Впрочем, мне казалось, что мы оба не понимали, что делать.

— Ты же знаешь, что я… — Начал старую песню Олег.

— Одинаково относишься ко всем студентам, — улыбнулась я. — Только почему-то сегодня мучил Деменьтеву. Это было так мило.

— Я не мучал Деменьтеву, — возразил Олег. — Просто решил проверить уровень ее знаний. В конце концов, она считает, что знает слишком много, — явно намекнул он мне на сплетни, которые она распускает.

— Ты и правда очень милый, — не сдержалась я и ущипнула его за щеки в порыве нежности, которую вдруг перестала контролировать.

— Идем в машину. Холодно. Ты легко одета, замерзнешь, — мягко сказал Олег, убирая мои руки от своего лица, и открыл мне дверь. Я оказалась в салоне, а он сел рядом и включил обогреватель. Не хотел, чтобы я мерзла.

— Ты в порядке? — зачем-то поинтересовался он, заводя машину. — Эльвира не обидела тебя?

Я покачала головой. Она меня? Пф-ф-ф, она вывела меня из себя, но не обидела.

— Прости. Тебе было неприятно из-за слов бабушки или Эльвиры. — Олегу нелегко далось это извинение, но он все же сказал его. И, кажется, почувствовал себя легче.

— Мне было неприятно, что ты с ней разговаривал, — вспомнила я их милую беседу. Ворковали как голубки!

— Мы действительно учились на одном факультете, — пожал он плечами. — Было забавно встретить человека из своей юности. А ты сидела, молчала и сверлила нас злобным взглядом.

— Откуда знаешь? Ты ведь даже на меня не смотрел! — воскликнула я. — Уставился на хлебало Эльвиры и что-то мямлил.

— Я всегда держу тебя в поле видимости, когда ты рядом, — отозвался он. — Ты ревновала?

— Что? Я? Тебя? К чему. К пустому месту? — фыркнула я, откидывая назад волосы. — Прости, но нет.

— К Эльвире. Я же знаю, что ты ревновала, — рассмеялся он, и я вдруг поняла, что ему нравится это. Нравится заставлять меня ревновать.

— Я просто играла роль твоей девушки. Между прочим, почти невесты. У меня хорошо получалось косить под дурочку? — спросила я весело.

— Великолепно, — отозвался Олег. — Как будто такой и родилась.

Я возмущенно стукнула его по плечу.

— Опять наносишь физические увечья своему преподавателю? Не боишься, что в следующий раз к доске пойдешь ты? — весело поинтересовался он.

— Конечно, не боюсь. Ты ведь не выделаешь никого из студентов. А ты не боишься, что однажды придешь домой, а я у тебя там живу? — спросила я.

— Иногда находит, — невольно улыбнулся Олег. Нет, сегодня он был удивительно милым.

— А куда мы едем? — спохватилась я, посмотрев окно, за которым проносилась улица. Город засыпал, но в оправе из новогодней иллюминации сверкал огнями, словно звездами, вместо бусин вдетыми на нити дорог.

— Везу тебя домой, — ответил Олег. — С надеждой, что даже случайно не столкнусь с твоим любезным отцом.

— Я не хочу домой, — сказала вдруг я. Мне не хотелось с ним расставаться. В салоне рядом с Олегом было тепло и уютно.

— А куда ты хочешь? — спокойно спросил он.

— Я хочу кататься, — вдруг сказала я. — По ночному городу.

— Без проблем, — отозвался Олег. — Где именно ты хочешь кататься?

— Мне все равно.

«Просто хочу быть рядом с тобой», — подумала я, но вслух говорить, разумеется, не стала.

— Тогда отвезу тебя кое-куда, — решил вдруг Олег. — Тебе там понравится.

— Куда? — не поняла я, а он вместо ответа просто развернул машину и погнал в противоположную сторону. Спросив у меня, не буду ли я против, Олег включил музыку, и салон наполнили мелодичные гитарные аккорды и оглушительные басы — в его плей-листе стояли хиты известных рок-групп последних лет. Под громкую музыку мы мчались вперед, вдоль сияющих улиц, и сейчас Олег меньше всего напоминал строго преподавателя — казался расслабленным, свободным и каким-то живым. Он уверенно вел машину по ночному городу, изредка улыбался мне и тихо подпевал некоторым песням — наверное, любимым. А я чувствовала себя так, будто мы знакомы тысячу лет. И в какой-то момент меня накрыло стойкое ощущение дежавю. Мне казалось, будто бы мы с Олегом уже не в первый раз делаем так — едем в машине, слушаем рок и переглядываемся с полуулыбками, будто бы храня незримый общий секрет.

— Все хорошо? — прокричал Олег, заметив, что я неотрывно на него смотрю. В ответ я лишь кивнула, а когда он затормозил на светофоре, крепко-крепко обняла. Желание прикасаться к этому человеку было сильнее меня. Мчась вместе с ним вперед, я забыла обо всем — о сломанной молнии, об Эльвире, о своем гневе. Я жила этим моментом, наполненным музыкой, слабым ароматом черной смородины и желанием, чтобы эта поездка была долгой-долгой.

Спустя полчаса мы оказались на самом краю города — дальше шла железная дорога и начинались дачные поселки. И подъехали к месту, которая в народе именовалась Алой сопкой. Моя бабушка когда-то жила неподалеку, и до того момента, как мы съехались, я и Ксю часто приезжали к ней домой с ночевкой. Из окна панельного девятиэтажного дома была видна Алая сопка — невысокая гора, наполовину заросшая лесом и утыканная вышками, которые издалека мигали алым светом. Когда мы с сестрой не хотели спать, бабушка рассказывала нам сказки про добрую ведьмочку Ксюту, которая живет на горе, и я до сих пор помнила, как мы старательно закрывали глаза и смирно лежали под теплыми одеялами, думая, то Ксюта прилетит проверять, спим мы или нет. Уже в подростковом возрасте я поняла, почему ведьмочку звали Ксюта — Ксюша плюс Таня. Однако я никогда не была на горе, куда сейчас меня вез Олег. И не видела город с ее смотровой площадки на самом верху.

Глава 57

— Не оглядывайся, — попросил он, осторожно ведя машину — дорога была не очень хорошей, и мы передвигались довольно медленно, что, впрочем, меня ничуть не тревожило.

— Почему?

— Поймешь, когда увидишь.

Я послушалась, и смотрела только на его лицо, весело подкалывая и смеясь. А когда мы приехали, и я, наконец, вышла из машины, меня ждал сюрприз. Прекрасный город, раскинувшийся внизу, искрил огнями, пестрил светящимися венами дорог и манил хитросплетениями заснеженных улиц. Казалось, будто кто-то держал в ладонях сверкающие звезды. Я смотрела на них с высоты, не чувствуя холодного ветра, что трепал волосы. И на моих губах играла полуулыбка.

Где-то там, среди мерцающих огней, находился дом моей бабушки, откуда я смотрела на Алую сопку в детстве. Еще дальше, там, где во тьме маяками сияли самые высокие здания города, находился мой дом. А там, где вздымались холмы — здание университета. Над городом зависла круглая луна, которая то и дело пряталась за дымчатыми облаками, а в прозрачном воздухе серебрился редкий снег. Хрупкое предвкушение волшебства опутывало невидимыми морозными нитями.

— Тебе здесь нравится? — спросил Олег. Он встал рядом, и его предплечье плотно касалось моего.

— Очень! — призналась я. — Смотришь — и перехватывает дыхание.

— Согласен. Я давно хотел привезти сюда девушку. Много лет. Но ты — первая.

Я удивленно на него взглянула и перевела взгляд на открывшийся вид.

От ночной красоты дух захватывало. Я и не знала, что с крохотной смотровой площадки на Алой сопке открывается такой восхитительный вид на город. Олег был прав — это нужно было увидеть сразу, не оглядываясь. Не рассматривать постепенно, поднимаясь все выше и выше и думая — сколько еще осталось, как высоко мы поднялись, долго ли мы будем ехать?

Не выдержав, я положила голову на плечо Олегу, а когда он обнял меня и чуть прижал к себе, поняла одну важную вещь.

Любить нужно также, не оглядываясь — ни на других людей, ни на собственное прошлое. Погружаться в любовь с головой, не думая — стоит ли оно того или нет. Просто любить и идти вперед, как бы тяжело не было, и однажды, поднявшись на самую вершину, понять, как эта любовь прекрасна, и как может волшебно она сиять даже в самую мрачную ночь.

Я всегда огладывалась. Из-за этого спотыкалась и падала, либо спускалась и оставалась внизу, не зная, от чего я отказываюсь.

— Если не хочешь оглядываться, значит, идешь правильно. — Я не сразу поняла, что сказала это вслух — так погрузилась в свои мысли.

— О чем ты? — не понял Олег.

— Ты часто думаешь о прошлом? — прямо спросил я.

— Мне хватает и настоящего, — ответил он. — А ты?

— Часто. Очень часто. — Мне хотелось быть честной. В месте, откуда открывается такой волшебный вид, нельзя лгать.

— О чем именно ты думаешь, Таня? — неожиданно мягко спросил Олег.

— На самом деле это глупости, просто… Просто прошлое не отпускает. Такое приставучее оно, это прошлое, — вымученно улыбнулась я.

— Скажи, может быть, тебе станет легче. — Если бы он промолчал, если бы его тон был другим, не таким участливым, я бы промолчала. Но он говорил так, будто хотел услышать мою историю, и я не сдержалась. Рассказала ему.

— Я часто думаю о человеке, которого любила. Или мне только казалось, что я любила его. Не хочу даже вспоминать о его существовании, ведь все уже в прошлом, но перед сном то и дело в голову лезут мысли о нем. Хочется открыть старые переписки или фото, сделанные давным-давно. Читать, рассматривать, вспоминать. Знаешь, почему я их не открываю, Олег? Потому что силой воли заставила себя удалить все. Все, кроме одного фото.

Стылыми пальцами я достала из кармана телефон и нашла тот самый снимок, сделанный три года назад. Я и он. Костя, моя первая любовь. Мне было девятнадцать, ему — двадцать два. Мы сидим на пляже, и позади нас небо врезается в море, словно пытается пробить в нем брешь, а линия горизонта кажется темно-лазурной. Он обнимает меня за плечо, и мы оба счастливо улыбаемся в камеру, не зная, что это наш последнее совместное фото. Три года — целый срок, но я почти не изменилась с того времени. Те же длинные волосы. та же фигура, тот же стиль в одежде. Только в глазах больше нет этого наивного подросткового восторга от осознания того, что рядом — любимый человек. А он… он изменился, да еще как.

Разглядывая фотографию, я вдруг услышала ласковый шелест волн и почувствовала упоительный запах моря — лазурь, соль и свежесть. И на меня тотчас нахлынули воспоминания.

— Таня, случилось что-то плохое? — спросил Олег, внимательно изучив фотографию. Его брови едва заметно сдвинулись к переносице, и я убрала телефон. На миг мне почудилось, что в его взгляде мелькнула ревность. А может быть, это была игра света. Но что я знала точно, так это то, что его голос помог мне прийти в себя.

— Нет, все было совершенно обыденно, — отозвалась я. — Никаких ужасов и трагедий. Мы просто расстались. Но, знаешь, трагедия в другом. То, что для кого-то было простым развлечением, стало смыслом моей жизни. Мы расстались три года назад, а я все равно не могу его забыть. Это страшно, Олег. Страшно, когда ты находишься во власти того, кто забыл о тебе. Бьет по гордости и обрекает на одиночество. Но хуже всего осознание пошлости самой ситуации. Ты открылся человеку, который отказался от тебя. Просто взял и вычеркнул из жизни. Понимаешь? Это ужасно бесит. А еще больше бесит то, что ты постоянно на это оглядываешься. Раз за разом. Оглядываешься, вспоминаешь, сравниваешь с другими, думаешь — возможно, все могло быть иначе. Может быть, я кажусь тебе маленькой и глупой, привыкшей, что к помощи родителей и не знающей, что такое проблемы, но это не так.

— Я так не думаю, — твердо сказал Олег и развернул меня к себе, чтобы видеть мое лицо. Я слабо улыбнулась ему.

— Так же, как и ты не думаешь, что я — злобный препод из разряда козлов, которые живут наукой и ненавидят студентов, — продолжил он. — Расскажи мне обо всем, Таня. Я хочу знать.

И я рассказала.

Глава 58

Каждый раз, когда Таню спрашивали, встречается ли она с кем-нибудь, она гордо отвечала, что ведьмы не умеют любить, а когда кто-нибудь вспоминал Костю, отмахивалась и говорила, что между ними уже давно ничего нет. И говорила это таким тоном, что задавать новые вопросы ей никто не решался.

На самом деле она умела любить — да еще как! И ее любовь никто не смог бы назвать несерьезной или незрелой. Ее любовь была яркой, чувственной — такой, что дыхание перехватывало, и казалось, что где-то внутри, в частичке космосе, что заполнял ее сердце, зарождалась новая прекрасная звезда. Звезда, названная его именем.

Константин. Костя. Красивое благородное имя. С латинского переводится как «постоянный, стойкий». И Таня думала, что это хороший знак. Что его любовь будет постоянной. Нет, вернее так — она будет вечной.

Она действительно в этом верила. И любила — без оглядки, без условностей, всем сердцем. Так, как умеют любить ведьмы.

Они познакомились на дне рождении общей знакомой. Сначала Таня не хотела идти к ней — была слишком занята учебой и написанием курсовой, однако в последний момент у нее освободился вечер. Она приехала на праздник, который знакомая устраивала в арендованном коттедже, и познакомилась с Костей. Случилось это довольно прозаически — к ней стал приставать один из перебравших парней, а Костя защитил ее. Конечно, Таня и сама бы могла себя защитить, в ее сумочке был перцовый баллончик, который она уже собралась доставать, но вмешался Костя. Решительно взял ее за руку и сказал, что она с ним. Едва не завязалась драка, и Тане все же пришлось доставать баллончик — она распылила его прямо в лицо тому перебравшему парню. Он тер лицо и орал на весь дом, грозясь задушить «проклятую стерву», и со второго этажа к нему на помощь кинулись друзья, громко обещая наказать обидчика их приятеля. Не растерявшись, Таня схватила Костю, и они вместе покинули коттедж. Держась за руки, они перебежали улицу, оказались на остановке и прыгнули в последний автобус, а потом гуляли по ночному городу, который пах медовыми яблонями, звонкими апрельскими звездами и любовью.

«Я сразу тебя заметил», — признался вдруг Костя, шагая с Таней по ярко освещенному проспекту. — У тебя удивительные глаза. Красивые, зеленые»

«Как у ведьмы», — весело отозвалась она, пытаясь понять, нравится он ей или нет.

«Брось, какая ты ведьма, — улыбнулся Костя. — Ты больше похожа на фею. В них утонуть можно».

«Ой, только давай без этих пошлых комплиментов, — попросила тогда она. — Терпеть их не могу».

«Прости», — вдруг сказал он, закусив губу.

«За что?» — искренне удивилась Таня.

«Я хотел сказать тебе что-нибудь приятное, но не получилось. Не умею говорить красиво, — ответил Костя. — Но знай, что мне действительно нравится твои глаза. Очень».

«Обычно говорят про ноги или фигуру, а ты про глаза», — весело рассмеялась девушка, решив, что он все-таки нравится ей. Милый, немного зажатый, но смелый. Единственный, кто защитил ее от приставаний того мерзкого типа. С трогательным взглядом.

«Ноги и фигура у тебя тоже ничего», — спешно заверил ее Костя, и Таня лишь рассмеялась.

Костя проводил ее домой лишь под утро и несмело поцеловал в щеку на прощание, а Таня не могла уснуть — думала о нем и глупо хихикала в подушку.

С этого и началась их история.

Они обменялись номерами телефонов, и уже на следующий день пошли на свидание. Оно было стандартным — кино, кофе и прогулка по парку, в котором Костя поцеловал Таню уже по-настоящему. Несколько неумело, но нежно. И, обнимая его, Таня думала, что нашла, наконец, свое счастье. Ту сессию она едва не завалила — все мысли были о нем. Он стал ее ласковым наваждением. Человеком, за которым хотелось идти куда угодно. Любимым.

Наверное, если бы не тот случай в коттедже, Таня так бы и не обратила внимания на Костю — он был не совсем в ее вкусе. Довольно высокий, худощавый, со светлыми, чуть растрепанными волосами, серыми, словно грозовое небо, глазами и мягкими гармоничными чертами лица. Романтический типаж — никакой суровости и жесткости. А еще у него были непозволительно длинные для парня ресницы. Таня часто говорила ему, что это несправедливо — такие ресницы должны быть у девушек, а не у него, и Костя только смеялся в ответ.

Костя никогда не грубил, был мягким и вежливым, не ревновал и, казалось, мог спокойно выдержать любую выходку Тани. Пытаясь очертить границы его терпения, она устраивала ему своеобразные проверки, а потом поняла для себя, что это бесполезно. Он так сильно в нее влюбился, что, казалось, ему все равно, что она делает. Более того, Костя был тем самым человеком, который легко сдерживал ее порывы — стоило ему сказать ей несколько слов, как Таня успокаивалась. Она в шутку называла себя ведьмой, но в их паре магией явно обладал Костя — его прикосновения и поцелуи обладали какой-то сверхъестественной силой. Он просто околдовал ее, но и сам оказался в ловушке — не мог провести без Тани ни дня. Костя постоянно был на связи — звонил, писал, приглашал на свидания. Фотографировал — это было его хобби. Дарил красивые подарки — он родился в состоятельной семье, и мог позволить себе многое. Тане не нужны были его подарки — ей нужен был он сам. Целиком и полностью. Она и сама не поняла, как впустила Костю в свою жизнь, и как за несколько месяцев он стал для нее таким важным человеком. Таня доверилась ему. С самого начала. Возможно, в этом была ее ошибка.

При всей своей мягкости Костя быв порывистым в своих поступках и легким на подъем. После напряженной сессии, в начале июля, он вдруг позвонил ей рано утром и спросил, будет ли она занята ближайшие две недели. «Нет», — сонно ответила Таня. «А шенгенская виза?» — продолжал он. «Еще три месяца действует. Зачем тебе?» — ничего не понимала девушка. И тогда Костя с затаенным торжеством сказал, что покупает билеты. «Какие билеты?» — выдохнула Таня, а он весело рассмеялся.

Костя решил отвезти ее на море. И выбрал Тенерифе — крупнейший остров Канарского архипелага, знаменитый пляжами всех оттенков, отличной погодой и вулканом. Его называли островом вечной весны.

Глава 59

Сказать, что Таня была в шоке — не сказать ничего. Она никуда не планировала лететь в июле, более того, понимала, что отец не отпустит ее заграницу одну с каким-то мальчишкой — так пренебрежительно Ведьмин-старший называл Костю, который почему-то не внушал ему особого доверия. Однако Костя был очень настойчив, и Таня не смогла устоять. Родителям она сказала, что уезжает с Женькой к ее бабушке в Сочи, и те нехотя отпустили ее. А сама рванула в Испанию вместе с Костей, понимая, что это будет сумасшедшее приключение. Так оно и вышло. Эту дни, проведенные с Костей на Тенерифе, въелись в ее память, и Таня долго считала, что это самое счастливое время в ее жизни. Первая любовь, теплое море, песчаные пляжи Плайя-де-Лас-Америкас, прогулки по «Золотой миле», сосновый лес на склоне Тейде, шоу фламенко, аквапарк, откровенные поцелуи на закате под аккомпанемент волн — все это казалось ожившей сказкой. Они с Костей арендовали машину и объездили весь остров. Мчась по его идеальным дорогам и наслаждаясь ярким солнцем, Таня понимала, что Костя — тот, кто ей нужен. Пусть он неидеальный, пусть не такой, каким она представляла мужчину своей мечты, но родной и до боли свой. Человек, который сделал ее счастливой.

Таня любила в нем все. Его мягкий баритон, почти невесомые прикосновения, незлую иронию. Любила и душу, и тело, потому что иначе любить не могла — ведьмы ведь любят самозабвенно. Ей было нелегко решиться на близость — для нее это был безумно ответственный шаг, означающий полное приятие человека, но под окном пело ночное море, на черном небе искрились звезды, и губы Кости были такими теплыми, а руки — горячими, что она решилась.

Если вместе — то навсегда.

Так она думала, упиваясь поцелуями со вкусом мальвазии, сладкого густого вина с ароматом засахаренных фруктов.

Если вместе — то безвозвратно.

Так она понимала любовь, отдаваясь его объятиям и слыша в висках вместо пульса оглушающий грохот волн.

Если вместе — то до конца.

Так она решила, разглядывая тронутое загаром лицо заснувшего Кости. Лицо, в котором любила каждую черточку.

А утром они отправились на вулкан Тейде — сказка продолжилась. На арендованной машине они поехали в Национальный парк, чтобы покорить вершину с помощью канатной дороги. Билеты Костя купил заранее, однако все равно была очередь, и им пришлось ждать под палящим солнцем, что обоих совершенно не смущало — они самозабвенной целовались, и туристы смотрели на них с улыбками, кто-то даже сфотографировал.

Они поднялись на высоту более трех с половиной тысяч метров — туда, где по коже хлестал ветер, а солнце не просто палило, а обжигало. До пика следовало пройти не так уж и много — меньше километра, однако из-за резкого перепада высоты Костя почувствовал себя плохо — у него так закружилась голова, что он едва не потерял сознание, и Таня решила, что на самый верх они не пойдут. Виды вокруг и так прекрасные. Однако насладиться ими в полной мере не удалось — она очень беспокоилась за бледного как мел Костю. И они спустились вниз. Это было единственным, что немного омрачило их путешествие, однако почти сразу оба об этом забыли — их ждало ласковое море, песчаные пляжи и рассветы, которые они встречали вдвоем, сидя на балконе своего номера, попивая кофе из одной чашки и разговаривая обо всем на свете.

Сказка продолжалась. Даже тогда, когда они вернулись в родной город. И если бы отношение Кости после отдыха вдруг поменялось, если бы он стал отдаляться от нее, если бы вдруг он стал иначе к ней относится, то, что произошло потом Таня пережила бы иначе — намного легче. Однако все оставалось по-прежнему. Любовь и гармония. Улыбки, подарки, встречи. Долгие прогулки за руку и поцелуи украдкой, переписки всю ночь напролет и планы на будущее.

Таня никогда не была глупой девочкой, и, не смотря на чувства, с самого начала понимала недостатки Кости. Он не был волевым, иногда приукрашивал действительность, где-то хитрил, не всегда доводил начатое до конца, если у него вдруг пропадал интерес, но, когда ему действительно было нужно, добивался своего, пусть и не прямыми методами. А еще был благородным — и Таню безумно это в нем подкупало. Она считала, что Костя не сможет быть подлым.

Еще одна странность заключалась в том, что любимый не знакомил Таню со своими родителями, хотя Таня почти сразу познакомила его со своей семьей. Костя никогда не приглашал ее в гости, и только потом сознался, что мать не любит посторонних дома. «Посторонних» — это слово оскорбило Таню, ведь она не считала себя чужой, по крайней мере, Костей, однако он тотчас извинился и добавил, взяв ее за руку: «У мамы все, кроме нас с отчимом и сестрой, чужие. У нее очень сложный неуживчивый характер». Тане несколько сложно было это понять, но она приняла это. Только спросила, когда он все-таки их познакомит. Костя ответил, что чуть позднее, не сейчас. «У матери сложности в бизнесе. Она ужасно злая — человек настроения. Не хочу, чтобы она тебе нагрубила, солнышко». И Таня послушно ждала. Это ведь не сложно — немного подождать.

Ничего не предвещало беды. Абсолютно.

В конце августа Костя сказал, что поедет в США с семьей. «Надолго?» — вздохнула Таня, услышав об этом. «На месяц, у нас там живут родственники, в разных штатах, мать хочет со всеми встретится», — ответил Костя. Провожать его Таня не поехала — из-за матери, к тому же она свято была уверена, что через месяц он вернется, и все будет по-прежнему. Таня ждала его, ужасно скучала и считала дни до встречи. Но за сутки до вылета Костя позвонил ей и чужим голосом сказал, что она не должна его ждать.

Глава 60

«Я не вернусь, солнышко, прости меня, пожалуйста». — В его спокойном тихом голосе не было паники или злости. Только печальная констатация факта.

«Как?.. В смысле не вернешься?» — спросила Таня, не понимая, что происходит.

«В прямом. Если честно, я… Я уехал на учебу», — чуть помедлив, ответил Костя.

«Что? И сколько ты собрался там учиться?» — похолодевшими губами спросила Таня. Ей показалось, что внутри образовалась пугающая пустота. Никаких звезд, только тьма — ледяная и бесконечная.

«Несколько лет, — признался Костя. — Это престижный университет, входит в лигу плюща, понимаешь?»

«Я не понимаю, почему ты сразу мне не сказал об этом. Или это глупый розыгрыш?» — с трудом вымолвила Таня, стоя у окна в своей комнате и невидяще разглядывая мутный лиловый закат — тот день был дождливым и ветреным.

«Я не мог. Не хотел делать тебе больно, солнышко мое, — прошептал Костя. — Знал, что ты меня не отпустишь. Если бы я сказал, ты бы плакала, просила меня остаться, и я… Я бы остался. А если бы я остался, мать убила бы меня. Все уже давно решено. Мать планировала отправить меня учиться сюда еще в прошлом году. Я не мог не поехать. Иначе она бы отказалась от меня. Оставила бы без всего. Она жесткий человек, понимаешь?

Он говорил, говорил, говорил и все время повторял «понимаешь?», как будто бы Таня действительно могла понять его.

«Значит, ты заранее знал, что не вернешься», — сказала она.

«Знал, — тяжело вздохнул он. — Прости. Я такой урод. Но я не мог сказать тебе об этом. Не хотел делать тебя несчастной. Я действительно очень тебя люблю, Таня. Ты же знаешь это».

«Ты любишь меня, но все равно бросил!»

«Я не бросал! Просто… Какое-то время меня не будет рядом. Но это не значит, что мы расстаемся».

«Ты даже не дал мне возможности попрощаться с тобой. Это нечестно», — прошептала Таня, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Ей не верилось в происходящее.

«Прости. Знаю, я обидел тебя. Но я думал, так будет лучше.»

«Давно?» — перебила его Таня.

«Что?» — не понял он.

«Как давно ты знал, что уедешь учиться? Наверняка ты заранее сдавал экзамены. Костя, отвечай, не молчи! Не смей молчать!» — в отчаянии выкрикнула Таня.

Он ответил, но не сразу — словно не мог произнести ни слова.

«Давно. Мать давно это решила».

«Но ты все равно стал встречаться со мной»

«Потому что я полюбил тебя! — сдавленно ответил Костя. — Ты первая девушка, которую я полюбил. И ты это отлично знаешь. Если бы мог — не встречался. А я не мог. Думаешь, мне легко? Солнышко, ты не знаешь, чего мне стоило это решение. Серьезно, я едва с ума не сошел. Я не могу без тебя. Но я думаю о будущем. Не только о своем, о нашем. Мне нужны деньги, нужна самостоятельность — ради нас. Ты привыкла к хорошей жизни, а если у меня ничего не останется после разрыва отношений с матерью — что я буду делать? Таня, ты меня понимаешь? Таня?..»

«Пошел ты, трус», — сдавленно сказала она и бросила трубку.

Таня пыталась прийти в себя, но ее душили рыдания, а плакать при Косте она не собиралась. Она никогда не показывала ему своих слез — только улыбки.

Он звонил ей почти всю ночь, но она решила поговорить с ним только на следующий день, когда более-менее пришла в себя. Разговаривали они долго. В какой-то момент Тане даже показалось, что он передумает. Что скажет, будто выбрал ее. Что вернется. И если он это сделает, она все простит. Но чуда не произошло. Костя говорил не об этом, а о том, как он любит Таню, о том, что мать не примет его, если он нарушит слово, которое дал ей, о том, что он не хотел до последнего, но мать заставила его — сказала выбрать. Или он получает образование в Штатах, или она лишит его своей поддержки. Мать Кости действительно была суровой женщиной, и Костя будто бы даже побаивался ее.

«Подождем несколько лет. Я буду приезжать в Россию. К тебе. А ты сможешь приезжать ко мне. Это будет наше с тобой испытание. Неужели мы не выдержим его, солнышко? Выдержим, я уверен», — успокаивал Таню Костя, и, слыша его родной голос, девушка сжималась от горя. Вроде бы ничего страшного не случилось, любимый просто уехал, но тогда ей казалось, что мир перевернулся. Ее выдернули из сказки и кинули в холодное море.

Таня решила не устраивать сцен, не рыдать в трубку и не умолять вернуться. В конце концов, решение остается за Костей, а гордость ей терять не хотелось — не тот случай. Она с трудом сдерживала себя от того, чтобы сказать — между ними все кончено. И он может катиться к черту, раз не удосужился сказать ей правду.

Однако расставаться с Костей было страшно — Таня хваталась за него, как тонущий за спасательный круг. Со счастьем всегда сложно расставаться. Сложнее, чем с привычками и людьми. Счастье хочется держать при себе — всегда. О том, что у счастья есть срок годности, забывается.

Срок годности счастья Тани Ведьминой истек за пять с половиной месяцев, но она не хотела верить в это. Никто не хочет.

В результате долгого и какого-то глупого разговора они остановились на том, что останутся вместе — расстояние не помеха. По крайней мере, так убеждал Таню Костя, чей голос был наполнен горечью — она слышала это, и кусала губы, чтобы опять не заплакать. Костя убеждал ее, что они будут переписываться, звонить друг другу по скайпу, присылать посылки. А он обязательно вернется на рождественских каникулах. Сначала Таня верила ему, хотя уже тогда понимала, что это нереально. Их отношения были обречены. Но сказала себе, что отпутать так легко не намерена. Она будет бороться. Ведьмы так легко не сдаются.

Это была ошибкой.

Сначала они действительно были на связи все время — первые недели. Таня безумно скучала, и Костя тоже места себе не находил. Переписки, звонки, скайп — они не высыпались, болезненно погруженные друг в друга. В какой-то момент Тане вдруг даже показалось, что она на правильном пути, что у них все получится, что Костя вернется, и все будет, как прежде. Однако в какой-то момент, когда к Тане вернулась способность четко мыслить, она вдруг поняла, что их общение спадает на нет. Постепенно, но верно. Разные часовые пояса и занятость делали свое дело — сначала они начали общаться меньше на час, затем на два, потом на три… Если раньше Костя жаловался на то, что у него никого нет, то постепенно стал заводить знакомых и друзей.

Промозглым осенним вечером, когда по окнам колотил яростный дождь, Таня вдруг ясно поняла — от их с Костей чувств осталась одна иллюзия, которую оба так старательно поддерживали. Она лежала с высокой температурой в кровати. Он был на дне рождении приятеля в баре. И их разделял не только океан — они как-то быстро стали чужими людьми.

В ту ночь тело Тани горело, однако мысли казались необычайно ясными — она поняла, что пора прекращать. Костя отказался от нее и отдаляется все дальше и дальше. Она не может цепляться за то, чего нет.

Чтобы избавиться от человека, нужно вырвать его вместе с кусочком сердца не жалея себя. Второй закон ведьмы.

Глава 61

— Оглядывалась назад, я думаю, что это было безумно глупо, Олег, — говорила я, глядя на огни города вдалеке. — И не стоило того, чтобы так переживать. Никакой драмы — обыкновенная проза жизни. Подумаешь, несчастная любовь — с кем не бывает? Все через это проходят. Расставания, предательства, измены — у каждого своя боль. У каждого своя история. Посмотришь со стороны и думаешь: «Глупость какая! Ведь ничего страшного не произошло!» Но в этом и заключается трагедия обыденности. То, что кому-то перевернуло жизнь, перечеркнуло мечты, убило веру в людей, другим кажется мелочью. Подумаешь, она ему изменила — найдет другую. Подумаешь, они поругались — помирятся. Подумаешь, он уехал — мир ведь без него не рухнул. — Я улыбнулась, вспоминая слова Ксю, которая говорил мне об этом, пытаясь успокоить три долгих года тому назад. — Но это для них мир не рухнул, а для меня… Для меня все изменилось — я и сама не знаю, как. Я думала — может быть, дело во мне? Может быть, я сделала что-то не так, что он все-таки оставил меня? И вообще, как я позволила себе обмануться? Ведь я всегда была такой сдержанной в отношениях! В какой-то момент мне хотелось забыться, найти кого-то другого, но я не смогла. Мне никто не нравился. Более того, я стала сторониться парней, хотя у меня никогда не было от них отбоя. Веришь, нет, но они были мне противны.

Сейчас вспоминаю, и самой становится смешно. А тогда… я года полтора находилась в каком-то эмоциональном коматозе. Внешне оставалась такой же, а ночью не могла уснуть из-за воспоминаний о месяцах, проведенных с Костиком. Знаешь, счастье — оно как наркотик. Попробовал раз, и хочется сделать это снова. Я могла часами лежать и вспоминать наши встречу, прогулки, поездку. Листать фотографии. Смотреть его инстаграм, запоминая каждого нового подписчика. Я наблюдала за тем, как он живет там, за океаном, и меня накрывала ненависть — я видела, что он счастлив. Ни в чем себе не отказывает. Путешествует. Общается с друзьями. Встречается с девушками. Он был свободен от меня. А я от него — нет. И это убивало больше всего. Не былая любовь, не предательство, а именно эта чертова зависимость. — Я перевела взгляд на Олега, который внимательно меня слушал — уже не обнимая, а просто держа за руку — грел мои пальцы в своей теплой сухой ладони. — Возможно, я кажусь тебе идиоткой. Сама не знаю, почему я так цеплялась за Костю.

— Ты не кажешься мне идиоткой, — покачал головой Олег и чуть сильнее сжал мои пальцы. — Мы заложники своих страхов. Это нормально, Таня. Но чего ты боишься больше — предательства или одиночества?

— Я боюсь, что мне снова придется ломать себя ради другого человека, — отозвалась я тихо. — Лгать самой себе, верить в иллюзии, идти на ненужные компромиссы. Если я снова открою душу, а меня опять бросят, я не выдержу — сломаюсь. Да, я знаю, что кажусь тебе несерьезной и неглубокой — это образ, который я сама выбрала. И не жалуюсь. Но я хочу, чтобы ты знал — я очень эмоциональная, и мне тоже бывает больно. Я хочу казаться сильной, но иногда бываю очень слабой. Мне хочется, чтобы рядом был человек, которому я могла доверять — мужчина, на чье крепкое плечо я могла бы положиться. Звучит банально, да? Но я не могу себе позволить доверять парням. Я не хочу снова стать несчастной — ведь я только оправилась. — Я прикрыла глаза, не веря, что сейчас все это говорю Олегу.

— Это нормальное желание, — мягко сказал он.

— Однажды я чуть не сорвалась, — призналась вдруг я. — Узнала от его сестры, что он прилетел на рождественские каникулы. Мы с ней немного общались одно время. «Тань, Костя прилетел на пару дней — у мамы юбилей. Сейчас он баре, один, приезжай к нему. Знаю, что он очень переживает, но боится тебе написать». Она сказала мне это, и меня слово ледяной водой окатило. Я снова стала вспоминать прошлое, и меня накрыло. Я собралась и полетела в тот бар на такси. Была зима, стоял мороз, да еще и снегопад пошел. В общем, в городе всюду были пробки, а на половине пути такси попало в небольшую аварию. Водитель неправильно перестраивался и въехал в зад дорогой тачки — ничего серьезного, но мы встали. Пока он разбирался с водителем, я оставила деньги на заднем сидении и ушла — боялась опоздать. Другое такси вызвать не получилось, автобусов не было, и я решила дойти пешком. Бежала по морозу в легкой куртке — схватила ее, не глядя, дрожала от холода и думала о том, что не успеваю. А потом как по щелчку пальцев все прошло. Я стояла на сломанном светофоре, у которого горел только красный свет, и вдруг поняла, как это глупо. Бежать куда-то ради того, что меня оставил и живет новой жизнью. Надеяться на что-то. Я развернулась и ушла. Поняла, что ужасно замерзла. Зашла в какое-то кафе, заказала смородиновый пунш, грела руки об чашку, пила его и плакала. Потом еще выяснилось, что забыла в такси кошелек, телефон сел… Хорошо, что какой-то мужчина за меня заплатил, а официант дал телефон, чтобы я позвонила отцу, и он меня забрал. — Я выдохнула, вспоминая тот жуткий день. Сейчас мне хотелось улыбаться, а тогда я хотела провалиться сквозь землю за собственную слабость.

— И больше ты не виделась со своим принцем? — спросил Олег.

— Нет. И я рада, что все вышло именно. Не жалею, что первой бросила его и что не прибежала к нему в бар, — с жаром добавила я. — Если человек вычеркнул меня из своей жизни так просто, как будто я декор, то зачем он мне нужен? Один раз Костя напился и написал мне, что скучает и ему обидно, потому что я о нем не думаю. Я открыла его сообщение, прочитала, но отвечать не стала. Зачем мне думать о его чувствах, если ему на мои наплевать? Потом он, видимо, протрезвел, удалил это сообщение и больше меня не беспокоил. Зачем я тебе вообще говорю об этом? — выдохнула я и потерла замерзшие щеки свободной рукой, а Олег вместо ответа просто обнял меня, и мне стало неожиданно тепло.

— Говори все, что хочешь. Я выслушаю, — произнес, успокаивающе гладя меня по спине. — Мне несложно.

— Сейчас зима, а мне кажется, что я все еще нахожусь там — на острове вечной весны, — призналась я, уткнувшись лбом в его грудь.

— Зимой тоже может быть неплохо, Таня. Взгляни, как тут красиво. Разве нет?

— Холодно, — неуверенно возразила я.

— Ты всегда можешь укрыться от холода дома, — отозвался Олег.

— Ничего не цветет.

— Зато снег повсюду.

— Солнечных дней мало…

— А праздничных — больше всего в году.

Глава 62

Мы одновременно отстранились друг от друга, но Олег снова взял меня за руку, а я не сопротивлялась.

— Все в твоей голове, Татьяна. Знаешь, что я понял из твоего рассказа? Ты слишком себя винишь. Не его, а себя. Не в том, что не смогла удержать, а в том, что открылась. Но есть важный момент. Твой Костик, — имя бывшего Олег произнес так иронично, что я невольно улыбнулась, — парень без стержня. Ты досталась ему просто так — красивая, молодая, неопытная. А он даже сберечь тебя и твои нежные чувства не смог. Слабый. Хотя, если подумать, это проблема многих избалованных мальчиков, которым родители дали все. Они не знают, что за свое нужно бороться. Что не все достается легко и просто. Что потерянное сложно вернуть — будь то деньги, репутация или люди. Ты ведь видела моего брата сегодня?

— Видела, — кивнула я, вспомнив светловолосого Дениса, с которым мы столкнулись на лестнице.

— Он такой же. Неплохой парень, но избалованный, без стержня. С детства ему разрешали все, а когда он вырос, то с удивлением узнал, что условия игры изменились. Оказалось, что можно все, но в пределах разумного. А он уже не мог остановиться — творил такое, что моя дорогая бабушка поспешила от него откреститься. А теперь пытается вернуть ее расположение, потому что ему нужны деньги. Костик из такого же теста — привык получать желаемое, но не привык расплачиваться за это. Его ценой за твою любовь были деньги, которые ему давала мать, но он выбрал не тебя, а их. Не человека, а деньги. Что это значит? Только одно — в его глазах ты не слишком-то и дорого стоила. Посмотри на меня, Таня, и запомни. — Голос Олега стал жестким. — Это был его выбор. Его осознанный — подчеркиваю — выбор. Поняла меня? Ты не слабая. Ты изначально была поставлена в проигрышные условия. Открывалась человеку, который обманывал тебя. И была обречена с первого дня знакомства. Поэтому выкидывай мысли о вине из своей чудесной головки, Таня. И мысли о том, что твоя гордость вновь пострадает, — тоже.

— Спасибо, Олег, — просто сказала я, положив руку ему на сердце. — Спасибо, что выслушал и поддержал. Не хотела вываливать все это на тебя, но… Само получилось.

— Обращайся. Я всегда помогу расставить тебе мысли по полочкам. Но я не смогу заставить тебя думать иначе — это только в твоих силах.

— Я буду стараться, — слабо улыбнулась я Олегу. Хоть его слова звучали жестко, я была ему благодарна. И на душе стало как-то легче. Будто бы долгое время я задыхалась, а теперь могла вобрать полную грудь свежего морозного воздуха.

— Не старайся, а делай.

— Хорошо, Олег Владимирович, я сделаю. А вы потом проверите? — лукаво спросила я, чуть прикрыв ресницы.

— Обязательно. И если вы, Ведьмина, не сделаете все так, как надо, мне придется вас наказать. — Он дотронулся до моих волос и вдруг накрутил локон на указательный палец, а потом, словно опомнившись, отстранился от меня.

— Ты действительно жалеешь? — спросила я. Этот вопрос действительно меня мучал, и казалось, что Олег ответит на него честно — атмосфера располагала к этому. Лгать в этот момент было бы преступлением — передо мной и перед этим городом, что раскинулся внизу.

— О чем? — чуть нахмурился он.

— О том, что если бы был более решительным в общении с бабушкой, то не связался бы со мной.

— Я бы не стал изображать с тобой парочку, — нехотя ответил Олег. — Но это не значит, что мы бы прекратили общение.

— Я тебе нравлюсь? — спросила я прямо, не понимая, откуда у меня сколько смелости. Сердце застучало чаще.

— Нравишься, — так же прямо ответил он. — Ты меня покорила еще в том клубе, когда я бегал и искал тебя. Ты ведь хочешь откровенности? Знаю, что хочешь. Меня к тебе тянет, Ведьмина. Вопреки логике и здравому смыслу.

Я тихо рассмеялась. Холодного ветра больше не было. И мороза. И былой горечи. Была тихая, переполняющая меня радость. Была нежность, сияющая звездным светом на кончиках пальцев. Была надежда — на то, что с Олегом все будет не так.

И я попросила его:

— Поцелуй меня. Прямо сейчас. Так…

— Как? — тихо спросил Олег.

— Так, будто бы через минуту нас не станет. Ничего не станет. Не станет целого мира.

И Олег выполнил мою просьбу. Твердо взял меня за руки, грея мои пальцы в своих ладонях, и накрыл мои холодные губы своими — неожиданно горячими и ласковыми.

Он целовал меня неспешно и мягко. Бережно. Не углубляя поцелуй, но заставляя меня саму делать это — я тянулась к нему всем телом, не контролируя ставшее вдруг тяжелым дыхание, не понимая, откуда берется это болезненное желание обладать этим человеком.

Этот поцелуй начал он, и он же его завершил — коснулся губами моего носа, заставив улыбнуться.

— Так странно, — сказала я, неотрывно глядя в его глаза. — С Костей мы не смогли дойти с ним вершины вулкана на острове вечной весны, а сегодня, зимней ночью, забрались с тобой на Алую Сопку.

«Ты пошел против бабушки, а Костя против своей мамы — нет», — подумала я, но не сказала вслух.

— Действительно, странно, — хмыкнул Олег. — Идем в машину, мы и так слишком долго простояли на морозе. Ты замерзла.

— А ты?

— А я привыкший.

— Тогда можешь отдать мне свое пальто, — заявила я тотчас. Настроение моментально повысилось.

— Я сказал, что привыкший к холоду, а не к мазохизму, Ведьмина, — ответил он и усадил меня в теплую машину.

— Ты потрясающе целуешься, Владыко, — сказала я, устраиваясь поудобнее. — Наверное, опыт сказывается? Сколько у тебя было девушек?

— Смотрю, ты пришла в норму. Нарываешься, как обычно. Но я рад. Такой ты мне нравишься больше, — ответил он, разворачивая машину.

— Не увиливай от ответа. Ладно, я поняла, сколько у тебя было девушек, т не скажешь. Тогда скольких ты привозил сюда?

— Ни одной. Даже странно, что так сложилось. Сюда мы приезжали с парнями, когда учились. И всей группой — на выпускной.

— Боже, ты тоже когда-то был студентом, — хихикнула я и зачем-то запустила пальцы в его темные волосы. Впрочем, Олег не возражал. Ему нравились мои прикосновения. — А теперь стал злющим преподом. Не скучаешь по тем временам?

— Нет, — отозвался он. — Не имею привычки скучать по тому, что было.

— Какой ты суровый. А ты когда-нибудь думал о том, кем станешь? Мечтал о преподавании? — заинтересовалась я.

— Это случилось само собой.

Мы разговорились. Я задавала Олегу вопросы, а он отвечал — мне хотелось узнать о нем как можно больше. И если поначалу он отвечал кратко, будто нехотя, то потом стал разговорчивее. Нашу беседу мы продолжили в какой-то кофейне, где пили горячий кофе и снова целовались. А домой я попала часа в три или в четыре — Олег привез меня в городскую квартиру.

— Кто это? — спросила меня Ксю, которая снова здесь ночевала. Она ждала меня в прихожей, кутаясь в халат.

— Ты о чем? — удивилась я.

— Кто тебя подвозил? Я видела из окна, что ты приехала, Таня.

— Мой парень, — вдруг сорвалась с моих губ.

Сестра улыбнулась и потрепала меня по волосам — как в детстве.

— Надо же! Ты кого-то нашла. Молодец, сестренка. Познакомишь?

— Обязательно, — кивнула я, подумав, что папе Олег точно не понравится, и его нужно будет как-нибудь подготовить к такому знакомству. Будет сложно, но я справлюсь.

— А что с твоим платьем? — спросила вдруг Ксю, и только сейчас я вспомнила про разошедшуюся молнию.

— Да так…

— Парень сломал? — понимающе рассмеялась сестра. Я почему-то покраснела. Она явно не о том подумала.

— Нет, ты что! — воскликнула я.

— Да ладно тебе, Танюша, ты уже большая девочка, не смущайся таких вещей, — подмигнула мне сестра, и я только заметила, что глаза у нее красные — будто бы она долго плакала.

— Что-то случилось? — резко спросила я. — Ты плакала?

— Плакала, — слабо улыбнулась Ксю. — Фильм смотрела и рыдала.

Она стала рассказывать мне про фильм, который из комедии незаметно превратился в трагедию, и я поверила ей. Была слишком уставшей, чтобы не верить.

Перед тем, как лечь спать, я удалила последнее фото с Костей. И спала совершенно спокойно.

Глава 63

В воскресенье Олег проснулся поздно, и его первой мыслью было: «Таня». Он и сам не понимал, почему в последнюю неделю постоянно думает о ней. А теперь, после их вчерашнего свидания, эта девчонка и вовсе не выходила из его головы.

Наглая, шумная, капризная, своевольная, привязчивая — он далеко не сразу понял, что это маска. Настоящая Таня была другой — хрупкой и нежной, порою беззащитной, где-то трогательной, иногда даже наивной. Он начал осознавать это тогда, когда она попросила его поверить ей, и до сих пор сам не понимал, как повелся на это. Олег был приятно удивлен, поняв, что был прав насчет нее. Вчерашняя Таня покорила его. Рассказывая свою историю, она не плакала — просто смотрела вдаль, и в ее взгляде Олег легко читал всю ту боль, которую она пережила из-за своего слабохарактерного Костика.

Стоя в ванной комнате перед зеркалом с бритвой в руках, Олег думал, что Ведьмина — удивительное создание. Она невозмутимо сидела в сугробах, подговаривала каких-то парней, чтобы они сыграли роль гопников, пряталась под столом в ресторане, не боясь показаться посмешищем, но переживала из-за того, что какой-то мальчишка бросил ее три года назад. Впрочем, женщины всегда казались Олегу странными. Умеют раздуть их мухи слона, но при этом обладают какой-то особенной магией прикосновений и слов. Он был за рулем, когда Таня гладила его по волосам с такой манящей улыбкой, что ему самому хотелось улыбаться — так хорошо стало на душе. Она просто находилась с ним рядом, и ему этого было достаточно.

Уже дома, анализируя произошедшее, Олег сделал вывод, что это плохой знак. Он все отчетливее понимал, что его не только влечет к Татьяне на физическом уровне. Теперь у него появились романтические чувства. Раньше он хотел провести с ней несколько незабываемых встреч наедине, чтобы только она и он. А теперь испытывал к ней романтические, как сам для себя обозначил, чувства. Ему хотелось обнимать ее, согревать, защищать. Хотелось просто быть рядом и чувствовать ее запах. Хотелось не отпускать и всегда держать при себе.

В начале их странного общения он просто хотел развлечься — не с ней, а вместе с ней. Поиграть в общую игру и получить эмоции, которых ему порою так не хватало. Однако все вышло из-под контроля. Это маленькое зеленоглазое чудовище поменяло ход игры и даже вынудило его признаться в симпатиях.

Таня Ведьмина определенно ему нравилась. Так нравилась, словно он был неопытным мальчишкой, неспособным обуздать свои эмоции и желания. Как она это с ним делала, Олег не понимал, зато отлично понимал другое — он хочет, чтобы у них все было по-взрослому. Серьезно. Чтобы она видела в нем единственного мужчину и не думала о всяких Костиках, Кайратах, Анатолиях и прочих парнях. Он сделает ставку, если будет уверен в победе.

Как и Таня, Олег был гордым.

Закончив бриться, он провел пальцами по щеке, проверяя ее гладкость и невовремя вспомнил, как Таня целовала его. Губы у нее были невероятные — мягкие, нежные, но ужасно требовательные. Таким губам всегда мало поцелуев. Таким губам…

Оборвав самого себя, Олег на мгновение прикрыл глаза.

— Хватит о ней думать, — сказал он своему отражению в зеркале, а память подло подкинула ему картинку с Таней, которая спала в его задравшейся рубашке, обнажая полоску живота и линию бедер. Это было смешно, но он до сих пор помнил, что белье на ней было телесного цвета, кружевное и полупрозрачное. Ему вдруг представилось, что он тянет к ней руку, хочет коснуться ее теплой кожи, однако звонок вернул Олега вернуться в реальность. Он выключил воду и направился в гостиную, почему-то думая, что ему звонит Таня. Но это была не она, а снова скрытый номер.

Нахмурившись, Олег ответил.

— Слушаю.

— Ты готов ответить за свой поступок? — спросил его мужской шепот.

— А вы готовы идти к черту? — ледяным тоном спросил Олег, думая, что это неймется студентам. — Если нет, то у меня для вас плохие новости — я вас уже посылаю.

Ему хотели что-то ответить, но он даже дослушивать не стал — сбросил. Приближается сессия, у кого-то сдают нервы. Неадекватных студентов на его памяти было мало, но каждый год попадались один-два интересных экземпляра, которые были свято уверены, что оценки им должны ставить за красивые глазки.

Забыв о звонке и пытаясь выбросить из головы дразнящую картинку с Татьяной, Олег вымыл лицо холодной водой, но это не особенно помогло. Ведьмина прочно поселилась в его голове. Не выдержав, он написал ей первым, но она ответила лишь ближе к вечеру, заставив его позлиться в ожидании. Какое-то время они переписывались, а потом она объявила, что пошла делать домашнее задание, и пропала. А он все думал о ней. Пока готовил, пока занимался очередной партией документов, пока приводил в порядок квартиру, что обычно успокаивало его, пока занимался в тренажерном зале, пока со Стасом сидел в баре рядом со своим домом.

— Ты сегодня не в духе, приятель, — хлопнул его по плечу Стас. — Все в порядке?

— В полном, — хмуро отозвался Олег. Не говорить же лучшему другу, что он, кажется, влюбился в свою студентку как последний болван.

— А по тебе не скажешь. Слушай, а поедем играть в бильярд? В котором мы летом были, помнишь? Там очень красивые девушки. Я-то уже занят, — усмехнулся Стас, намекая на свою подругу, — а вот ты расслабишься. Тебя девочки любят. Сделают все, что угодно.

— Я пас, — коротко ответил Олег, и друг проницателен на него взглянул.

— Она тебя конкретно зацепила, так?

— Ты о ком?

— Не играй в дурочка, это у тебя получается плохо. Та куколка в ресторане, к которой ты ревновал. Таня, верно? — расплылся в улыбочке Стас. — Дочь Ведьмина.

— Может быть, — пожал плечами Олег.

— Неплохой выбор. С такой не заскучаешь. Правда, ее папаша тот еще прыщ на заднице, но оно того стоит, да? — в голосе Стаса сквозила добрая насмешка.

— Давай я тебе заказ повторю, и ты заткнешься.

— Не тушуйся, старик. Ты ведь хочешь остепениться, — рассмеялся Стас, жестом подзывая официантку. — А где преподу еще взять себе девушку если не в университете. Я бы на твоем месте тоже бы так поступил. Выбирал бы из молодых и горячих студенток.

— Чернов, закрой свою пасть, — велел ему Олег. — А если откроешь вновь, я тебе ее разнесу.

— Понял-понял, не кипятись! — поднял вверх ладони Стас. Ему явно было смешно.

Они долго сидели в баре, разговаривали, слушая тихую приятную музыку и стараясь не обсуждать работу, и параллельно Олег переписывался с Таней. В какой-то момент ему показалось, что на него пристально смотрят, но пришло новое сообщение от Ведьминой, и он забыл об этом.

«Спокойной ночи, Олег Владимирович. Думайте обо мне, и возможно, я вам приснюсь», — кокетливо попрощалась она. Олег с нежностью подумал, что завтра ей рано вставать. О том, что ему самому нужно будет рано встать, он забыл.

«Не люблю кошмары, Ведьмина», — с улыбкой ответил Олег, думая, что должен позвать ее на свидание. Наблюдающий за ним Стас лишь покачал головой.

«Странно. Тогда зачем вы встречались с монстром»? — Таня явно намекала на Василину.

«Ты ведь заставила меня встречаться с собой. Спи».

«Ваш юмор заставляет меня дергать ножкой от восторга. Я не монстр, Олег Владимирович. Я всего лишь Ведьма. А вы Владыко моего сердца… Чмоки-чмоки в вас в лобик».

Владыко моего сердца — придумает же, а. Олег ухмыльнулся и набрал:

«Как покойника?»,

«Что за глупости, Олег Владимирович! Как страстно любимого мужчину! И вообще, отправьте мне стикер с сердечком».

Чуть подумав, Олег отправил его. Но Таня больше не читала сообщения, хоть и была в сети.

Ближе к полуночи Стас вызвал такси и уехал, не забыв подколоть друга не меньше десятка раз, а Олег пошел домой пешком — ему и нужно было-то пройти всего ничего. Погода стояла отличная — ветра не было, зато красиво падал снег, серебрясь под ярким светом фонарей. Олег шел по знакомому маршруту — людей и машин не было, а его не покидало ощущение, что на него смотрят. Несколько раз он даже оглянулся, но никого не заметил — только какую-то тень за углом дома. А может быть, ему показалось.

Он почти добрался до своего дома, когда на него напали.

Глава 64

Ближе к полуночи Стас вызвал такси и уехал, не забыв подколоть друга не меньше десятка раз, а Олег пошел домой пешком — ему и нужно было-то пройти всего ничего. Погода стояла отличная — ветра не было, зато красиво падал снег, серебрясь под ярким светом фонарей. Олег шел по знакомому маршруту — людей и машин не было, а его не покидало ощущение, что на него смотрят. Несколько раз он даже оглянулся, но никого не заметил — только какую-то тень за углом дома. А может быть, ему показалось.

Он почти добрался до своего дома, когда на него напали.

Атака произошла внезапно — Олег слишком расслабился и не ожидал, что со спины на него набросятся. Он как раз собирался написать Тане, когда услышал позади себя скрип снега, но даже не оглянулся. Мало ли кто может идти в том же направлении, что и он? Неожиданный сильный толчок в спину завалил его потерять равновесие и уронить телефон в снег.

Подняться Олег не успел — какой-то тип в дутой куртке и джинсах, лицо которого скрывала черная защитная маска, накинулся на него сзади, повалил и попытался ударить Олега в лицо, но тот каким-то чудом поставил блок. Между ними завязалась борьба.

— Какого черта?! — прорычал Олег, пытаясь скинуть с себя противника. Он моментально оценил его — довольно высокий, крепкий, с неплохо поставленным ударом. Не грабитель — не требует кошелек и телефон. Агрессивный, но алкоголем не пахнет — возможно, наркоман, раз кидается на людей без причины, при этом координация не нарушена.

— Какого черта, спрашиваю? Что тебе надо? — выкрикнул Олег и, изловчившись, ударил незнакомца ребром ладони по кадыку, незакрытому воротом куртки. Этот нехитрый прием, когда-то доведенный Олегом до автоматизма, на короткое время нейтрализовал его противника, и ему удалось сбросить его с себя и подняться на ноги.

— Ты кто такой? — встряхнул его как следует Олег, чувствуя глухую ярость. Он не понимал, что происходит, но собирался позволить какому-то сопляку избить себя. — Что тебе нужно?

— Тебя проучить решил, тварь, — прошипел парень. — Думаешь, лучше меня? Я тебя просто размажу, мразь!

Выплюнув еще несколько крепких ругательств, он снова бросился на Олега. В его взгляде мелькнула такая неприкрытая ненависть, что Олег на мгновение растерялся и подпустил противника слишком близко к себе. За это он тотчас едва не поплатился — чужой кулак прошел в миллиметре от его скулы.

Парень пытался бить, что-то рыча, а Олег ловко блокировал удары, прекрасно осознавая, что его оппонент моложе и сильнее, но при том не имеет особой практики. Избивать его Олегу, сохраняющему ясное сознание, не хотелось — применит какой-нибудь прием, этот ненормальный пострадает, а у него возникнут проблемы. Обвинят в превышении пределов самообороны. Начнутся громкие разбирательства. Как же так — человек с разрядом по самбо не контролировал себя, зная, что может легко изувечить человека! Не соизмерил степень угрозы и адекватность отпора.

Парень не успокаивался. Кидался как пес, явно не контролируя свои эмоции. И тогда Олегу пришлось жестко ударить его по нижней челюсти. Так, что у парня запрокинулась голова и явно произошла кратковременная потеря ориентации. Он отшатнулся и, запнувшись, упал в снег. Рядом с телефоном Олега, который в этот момент звонил Тане Ведьминой.

— Вставай, — велел Олег, чувствуя, как напряжена каждая мышца в теле. — Вставай, я сказал. Показывай лицо. И говори, что нужно.

Парень не двигался — так и лежал лицом вниз. Олег нахмурился, не понимая, что происходит. Неужели действительно не рассчитал силу? Или парень ударился при падении? Олег хотел было сделать шаг к противнику, но…

— Вызовите «скорую»! — раздался вдруг пронзительный крик какой-то женщины. Она только что вышла из-за дома с маленькой собачкой на поводке. Лицо у нее было испуганное, но решительное. Она явно все неправильно поняла — решила, что это Олег напал на парня, а не наоборот. И поспешила с выводами.

Следом за ней появились мужчина и подросток — видимо, муж и сын.

— Игорь, сейчас же! Вызывайте «скорую» и полицию!

— Лен, да не лезь ты! — заспешил к ней муж.

— Да как не лезь? Он человека избивает! — вновь выкрикнула женщина, уставившись на Олега.

— Это самооборона, — даже как-то растерялся он.

— Видела я вашу самооборону! Ударили его! — Сердобольная женщина смело заспешила к ним, явно решив помочь парню, однако он вдруг резво понялся, оттолкнул ее — да так, что она сама чуть не упала, и убежал. Преследовать его Олег не стал. Знал, что не догонит.

— Лен, ты в порядке? — кинулись к ней перепуганный муж. — Что за придурок, а?

— В порядке, — растерянно отозвалась она.

— Полицию-то не вызывать? — спросил сын.

— Я сам вызову полицию, — решил вдруг Олег. — Пожалуйста, не уходите, понадобятся ваши показания.

Он подобрал со снега свой телефон и понял, что все это время тот был на связи с Татьяной — видимо, набрал ее номер при падении. Олег поднес телефон к уху и тотчас услышал ее взволнованный голос:

— Олег! Олег! Что происходит? Господи, Олег, ты где?!

— Я здесь. Все в порядке, — мягко ответил он. Девушка осеклась и облегченно выдохнула.

— Это ты?! Боже, я чуть с ума не сошла! Что произошло? Зачем «скорая»?! — выкрикнула она и тотчас сказала в сторону: — Нет, папа, ничего не произошло. Извини, я не буду кричать. Так ты в порядке? — торопливо спросила Таня куда более тихим голосом, в котором все равно слышалась паника.

— В порядке, — успокоил ее Олег. — Не переживай, все хорошо. Просто произошел форс-мажор. Я тебе завтра расскажу, хорошо, малышка?

— Как-как ты меня назвал? — ушам своим не поверила Таня. — Ты точно в порядке?

— Точно. Все, отключаюсь. Не переживай.

— После этих слов я хочу переживать!

— Не стоит. До завтра.

Глава 65

Олег отключился и стал набирать номер полиции. Оставлять нападение просто так он не собирался.

В отделении Олег проторчал до середины ночи — писал заявление, общался со следователем. Встретил капитана Дымова, который почему-то так обрадовался ему, что пожал руку. А когда узнал от коллеги, что на Олега напали, и вовсе заулыбался. Взгляд у него при этом оставался холодным и непроницаемым.

— Какой вы человек интересный, Олег Владимирович, — сказал Дымов. — То сами нападаете, то на вас. А еще преподаватель в университете. Ученое звание, гранты, уважение коллег. И постоянные драки.

— Рад, что вызываю у вас такой живой интерес. Но вы не думаете, что мне может мстить господин Дымов, который уверен, что я его избил на парковке клуба? — поинтересовался спокойным тоном Олег. Ему все это ужасно надоело, но человеком он был принципиальным. И решил довести дело до конца.

— Не думаю, Олег Владимирович.

— Или это сделал тот же самый человек, — вдруг сказал Олег. — Я тут подумал — вы говорили, что на видео с камер наблюдения человек был похож на меня. Такая же комплекция, тот же рост.

— Да-да, еще и пальто такое же, — кивнул капитан. — И, возможно, его даже зовут так же, как и вас.

Это был прямой намек. Несмотря на алиби, которое предоставила ему Татьяна, он все еще подозревал Олега. Однако тот и бровью не повел и продолжил:

— Напавший на меня был в маске, и я не видел его лицо. Однако отметил нашу некоторую схожесть — рост и телосложение. Правда, он был не в пальто, а в куртке.

— Вы понимаете, что это звучит бредово? Если это действительно один и тот же человек, в чем я, кстати говоря, сомневаюсь, то нет никакой логики, — покачал головой капитан, пока его коллега изумленно переводил взгляд с одного мужчина на другого. — Сначала он избил человека, с которым вы поругались в клубе, а затем напал на вас. Логики нет. Или он обиделся, что вы его не поблагодарили? — съязвил Дымов.

— А если он сначала просто решил подставить меня, а потом, когда у него это не удалось, не выдержал и напал? — спросил Олег.

— Не смешите мои погоны, Олег Владимирович, — мрачно отозвался капитан. — Вы явно вляпались в какую-то мутную историю и теперь пытаетесь остаться чистеньким. Но не переживайте — мы тут не зря свой хлеб едим.

На этом их разговор закончился, но домой Олег попал только спустя часа два, уставший и злой как собака. Поспать ему удалось всего лишь пару часов, и он с трудом открыл рано утром глаза — казалось, в них словно песка насыпали. Он собрался и едва не забыл покормить Прелесть — опомнился лишь в прихожей, когда она с ленивой грацией запрыгнула на высокую обувницу и уставилась на хозяина большими зелеными глазами, в которых явно читалось негодование.

«Себя-то ты покормить не забыл», — словно говорил ее красноречивый взгляд.

— Прости, Прелесть, — вздохнул Олег, вспомнив, что не покормил кошку. Он взял ее на руки и понес на кухню. Насыпал корм, поменял воду и погладил. Почему-то ему вспомнилась Таня. Было в ней что-то неуловимо кошачье.

Улыбнувшись собственным мыслям, Олег заспешил на работу. Не о чтобы он стал бояться, но теперь расслабляться себе не позволял — каждую секунду был начеку. Вдруг этот придурок появиться снова? Однако все было хорошо.

По дороге, слушая радио, Олег попытался дозвониться до Тани — вчера ночью она засыпала его сообщениями, пока он был в отделении полиции. Однако она отклонила его звонок. Наверное, была в дороге — насколько Олег помнил, сегодня ей, как и ему, нужно было приехать в университет к первой паре. Однако, насколько он помнил, раньше ей это не мешало отвечать на звонки. Водила Ведьмина неплохо и на дороге чувствовала себя достаточно уверенно.

На работу Олег приехал на удивление быстро, за полчаса до начала пары. Парковка была свободная, а потому припарковался он быстро. Выйдя из машины и поставив ее на сигнализацию, он вдруг заметил неподалеку красный «Хендай» Тани и почувствовал вдруг, как зачастил пульс. Она здесь, его маленькое личное чудовище. Нужно найти ее и поговорить. Сказать, чтобы вела себя осмотрительнее — вдруг этот тип найдет и ее. Кто знает, что у него на уме? Меньше всего Олегу хотелось, чтобы она пострадала. Тогда он…

Олег прервал сам себя — увидел и Таню.

Он улыбнулся, но его улыбка тотчас померкла. Она была не одна. Рядом с ней стоял крепкий в плечах светловолосый парень, который, несмотря на мороз, был без шапки. Он держал ее за руку, говорил что-то и улыбался. А потом вдруг обнял ее. И поцеловал. Так, как будто имел на это право. Так, как будто бы она была его.

Олег не заметил, как сжались его кулаки. Просто стоял и смотрел на них издалека.

Два года назад

— А мы неплохо стартовал, старик, — довольным голосом говорил Стас, сидя за рулем своей машины. Они с Олегом стояли в плотной пробке на горе, но настроение у обоих было отличное — только что был подписан стратегически важный договор со столичным партнером.

— Я в тебя верил, — ответил Олег, сидящий рядом. От переговоров он порядком устал и был голоден.

— А я верил в тебя, — хмыкнул Стас. — Разработки-то твои. Я тебе говорил, что ты умный парень? Люблю умных людей. Был бы ты девушкой, Владыко, я бы на тебе женился.

— Если бы я был женщиной, ты был бы последним, на кого я посмотрел, — ухмыльнулся Олег.

— Надо же, какой придирчивый, — хохотнул Стас. Настроение у него было отличное. — Видишь, как все хорошо сложилось. Ты защитил диссертацию. Договор подписали. Бизнес пошел. У меня большие планы на этот рынок и…

Договорить Стас не успел — именно в этот момент в его машину въехали. Стоящее впереди такси откатилось назад и стукнуло их в обвес. Ничего серьезного, но пришлось вылезать на холод и разбираться. Таксист, увидев марку машины Стаса пришел в священный трепет, замахал руками, пытаясь объяснить, что он совершенно не виноват, это все гололед и снег. А его пассажирка, которую Олег, делающий фотографии машин, заметил далеко не сразу, вынырнула из задней двери и помчалась куда-то вдоль улицы. У нее были длинные распущенные волосы насыщенного темно-русого оттенка, рассыпанные по спине, и Олег почему-то засмотрелся на них. Впрочем, смотрел он вслед девушке недолго — ему было не до нее, хотелось поскорее разобраться с ДТП и спокойно где-нибудь поужинать. Стас хотел ровно того же, да и повреждение было несерьезным, поэтому ГИБДД решил не вызывать — ограничился европротоколом.

— Может быть, надо было все-таки ГИБДД вызвать? — спросил Олег в машине после окончания всей процедуры составления.

— Ага, и ждать их до посинения, — усмехнулся Стас. — Видел, какой сегодня снег? Мелких аварии по городу полно. Пробки девять баллов.

С места происшествия они уехали недалеко — Чернов решил, что слишком сильно голоден, и лучше они переждут в каком-нибудь теплом уютном местечке, чем будут стоять в пробке еще пару часов. Олег не возражал.

Они зашли в первое попавшееся заведение, сделали заказ, разговорились — оба чувствовали легкую эйфорию после удачной сделки, и Олег не сразу обратил внимание на девушку за столиком неподалеку. Она сидела к ним спиной, на которую падали длинные густые волосы. И именно по ним Олег и узнал ее — девчонку из такси. Она что-то пила, судорожно вцепившись в чашку обеими руками, и, кажется, плакала. По крайней мере, так решил Олег.

— На кого засмотрелся? — спросил Стас.

— Да так, — ничего не стал говорить ему он, и они продолжили разговор.

Спустя четверть часа или чуть больше, когда Олег и Стас уже собрались уходить, выяснилось, что у этой девчонки нет с собой денег — то ли забыла их, то ли потеряла.

— И как вы платить собираетесь? — недовольно спросила официантка девушку.

— Не знаю, — ответила она безжизненным голосом.

— В смысле — не знаю? — рассердилась вторая официантка. — Я за вас что ли платить должна? Звоните своим друзьям, родителям, кому хотите. Пусть оплачивают за вас.

— У меня телефон сел, — призналась девушка дрожащим голосом.

— Правда, что ли? — всплеснула руками официантка.

— Можно я с вашего телефона позвоню?

— Нельзя. С какой стати я вам личный телефон должна давать?

Олег, в котором вдруг что-то дрогнуло, зачем-то подозвал одну из официанток к себе. Она тотчас заулыбалась ему.

— Что желаете?

— Оплатить счет. И счет девушки за тем столиком я тоже оплачу, — сказал он, доставая карту. Стас лишь брови поднял, но промолчал. С другом привык не спорить — знал, что бесполезно.

— Но как же так? Разве это ваша проблема? — попыталась было возразить официантка, но Олег нахмурился.

— Я же сказал — заплачу за эту девушку. В чем проблема?

— Ни в чем…

— Ну и отлично. Что она заказала?

Незнакомка с красивыми волосами заказала только один смородиновый пунш. Олег попросил принести ей капучино и какое-то дорогое пирожное, заплатил за все и ушел, чувствуя, что поступил правильно.

— Может быть, надо было с ней познакомиться? — весело спросил Стас уже в машине. — А то ты ушел, и она даже тебя не увидела.

— Она ж еще совсем девочка, — рассмеялся Олег в ответ. И они уехали. А с неба все так же падал пушистый снег.

Конец первой книги