Глава 14

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ариша

Спустя почти полгода

- Люба! Обри! Я тут, - крикнула я что есть силы и на радостях даже подпрыгнула, завидев высокую фигуру Обри. Белки его глаз отчетливо выделялись на фоне полутёмного тамбура вагона и еще более темной кожи. И, конечно, широкая, аж до самых ушей, улыбка, с которой он шагнул мне навстречу.

С тех пор, как я вернулась домой после курсов, мы с Любашей поддерживали связь по телефону. А сегодня они приехали, чтобы уже завтра улететь на родину Обри. Люба все же поступила по-своему. Позволила себе быть счастливой, несмотря на ультиматумы и провокации матери. Чего та только ни делала, чтобы заставить ее одуматься. И сердечный приступ разыгрывала, и обещала лечь под Любин уходящий поезд... Но Люба проявила несвойственную ей решимость. Совсем недавно они с Обри расписались – так было проще оформить документы, а вот свадьбу собирались отгулять в Танзании.

- Аришка! Ну, ты чего-то скачешь, дурында? – всполошилась Любаша, сходя на перрон. - О, господи! А живот-то твой где?!

Она схватила мои руки, развела в стороны и удивленно уставилась вниз.

- Да я же тебе говорила, что он совсем у меня маленький. Очень удобно! Не мешает подойти к операционному столу.

Если бы меня к нему подпускали…

Стоило подумать об Орлове, как мое хорошее настроение в значительной мере поблекло. А я не могла ему позволить испортить еще и этот день. Он и без того мне много крови попортил. Поэтому, решительно отбросив все мысли об изувере-начальнике, я еще раз крепко обняла сначала Любашу, а потом и Обри.

- Ну, что мы стоим? Пойдемте! Там нас дядя Костя ждет. Домчим домой с ветерком, отдохнете. А там, может, устроим какую-нибудь культурную программу. Вы думали, куда хотите пойти? Я по вас соскучилась жутко! – выпалила на одном дыхании.

- Да сходим куда-нибудь, - отмахнулась Люба. – Ты лучше давай рассказывай.

- Рассказывать что? – косила под дуру я.

- Что тут у вас происходит. Ты когда Орлову сдаваться будешь? В декрет-то уже пора, а ты даже не соизволила поставить начальство в известность. Это ж нарушение трудового законодательства, Аришка! Что ж ты творишь?!

Машенька из животика:

- И прав человека, между прочим! Скажи ей, Обри, у вас с правами-то в Африке как-то не очень… Ты уж точно в этом деле спец.

- Так в декрет ведь никто не собирается… - вяло отбивалась я. – Возьму положенный больничный, а потом мне тетя Надя с дядей Костей обещали помочь с малышом.

- Это, конечно, хорошо! Но малыш-то у тебя появится. И живот не сегодня-завтра выступит вперед.

Конечно, Любаша была права. Я скосила взгляд на с интересом озирающегося по сторонам Обри и неуверенно повела плечами.

- Вообще-то я хотела поговорить с Орловым в понедельник.

- Не прошло и полгода! – Люба так сильно закатила глаза, что ее зрачки наверняка коснулись гипофиза. Представив, как те сделали круг в ее голове, я не смогла сдержать смеха. Остановилась посреди перрона и натуральным образом зашлась хохотом, похлопывая себя по раздавшимся бокам.

- Полгода как раз и прошло, - проговорила я, с трудом вклинивая слова между следующими один за другим взрывами смеха.

- Сколько недель уже?

- Двадцать восемь! Скорее бы. Жуть как хочется ее увидеть. – Я блаженно закрыла глаза и прижала ладонь к животику. Не то чтобы его не видно было совсем. Бока действительно раздались. Да и живот выступал, хоть и не сильно. Но в свободной одежде даже это в глаза не бросалось.

- А вот и дядя Костя! Люба, Обри, познакомьтесь… Это мой дядя. А это – мои друзья. Я столько о вас рассказывала, что вы уже как родные, правда?

Дядя Костя заулыбался, закивал седой головой. Пожал Обри руку, галантно поцеловал Любину, отчего та страшно смутилась. Я уж думала, Любаша совсем на такое не способна, а оно вон как!

Расселись по местам. Я – на переднее сиденье. Хоть мой токсикоз и остался в прошлом, все равно изредка давал о себе знать.

Например, он жутко меня подвел в самый первый раз… в операционной. Ну, как подвел? Ничего критического не произошло. Просто подкатил приступ, и я буквально на секундочку закрыла глаза, чтобы с ним справиться. Сделала глубокий вдох. А когда открыла, наткнулась на презрительный взгляд Орлова.

- Я здесь сам закончу, - процедил он. И все… с тех пор мне не давали никакой стоящей работы. Даже в дежурство ставили в пару к кому-то. Более опытному и профессиональному. По мнению того же Орлова, конечно же. Оттого я ни в коллективе не могла себя проявить, ни в операционной. Ну, и отношение ко мне было соответствующим. Как к очередному безрукому протеже.

И я это терпела. Долго. Надеялась, что что-то изменится. Но ничего не менялось, и однажды я просто не выдержала. Подкараулила Орлова, после очередной такой смены. Коротко постучала и вошла в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

- Арина Германовна? – он обернулся на звук и, глядя на меня как-то… пренебрежительно, слегка приподнял брови. – Вы что-то хотели?

- Да. Я хотела.

В тот момент меня слегка потряхивало от злости. И жуткой несправедливости. Может, мне и не надо было соваться к нему в тот момент, да… Может, стоило выдохнуть и подождать, когда накрывающая меня волна злости схлынет. Но я позволила той меня подхватить, поднять на самый гребень и понести. И, говоря откровенно, ни капельки о том не жалела!

- Тогда я вас внимательно слушаю.

- Как долго это будет продолжаться?

- Что именно?

Михаил Ильич даже на меня не взглянул. Взял со стола первую попавшуюся карту и, открыв, с неподдельным интересом в нее уткнулся.

- Мое отстранение от работы, – скрипя зубами, процедила я.

- Не понимаю, о чем вы.

- Все вы понимаете, Михаил Ильич. Так вот… Я хочу уточнить, сколько вы будете позволять личному…

- Личному? Ты спятила? Какому личному, когда ты чуть не грохнулась в обморок в операционной?!

- Не было такого! Я на секунду закрыла глаза! Это, что, теперь приравнивается к профнепригодности?!

- Рабочая нагрузка в отделении распределяется равномерно. С учетом опыта и квалификации. Если вы не согласны…

- Да! Я не согласна. Это ни черта не справедливо, Миша, – я сжала руки в кулаки и, понимая, что ничего не добьюсь этим разговором, повернулась к двери.

- Что же именно? – прилетело мне в спину, хотя, признаться, я уже ничего не ждала.

- То, что облажался ты, а платить приходится мне.

И все. Я закрыла за собой дверь, не желая слушать, что он мне на это ответит.

- Эй! Ариша, приехали! Показывай Любочке дорогу, а я помогу Обри с чемоданами… - ворвался в мысли голос дяди Кости.

Я улыбнулась и вышла из машины в душные июльские объятья.

- Фух, ну и жарища… - пропыхтела Любаша.

- А ты привыкай. В Африке-то вообще ужас, как жарко.

- Между прочим, июль в Танзании самый прохладный месяц. Хороший для переезда. Пока попривыкну…

Так, весело болтая, мы поднялись в квартиру. Тетя Надя с порога бросилась обнимать гостей, и в коридоре возникла небольшая куча мала. По комнатам мы разбрелись лишь после сытного праздничного обеда, который я помогала приготовить.

- Ну, спасибо, тётя Надя, дядя Костя… Если вы не против, я у вас Любочку заберу. Надо с ней нашушукаться вдоволь. Теперь не знаю, когда и встретимся.

- Когда Машенька подрастет – приедем к вам. И махнем на Занзибар, - пообещала я Любе.

Машенька в животике:

- Классно отдохнем, между прочим. И потом будем практически каждый год приезжать. Солнце, океан… Романтика! Спокойная жизнь, которой, кстати, мне с такими родителями пока не видать. А какой там можно собрать гербарий! Надо все же разобраться, почему мои травки не понравился дяде-таможеннику…

А ближе к вечеру, когда удушающая жара чуть спала, мы отправились в центр. Как истинные туристы, побродили по старым мощеным улочкам, спустились к пристани и даже прокатились на пароходике по реке. Это была не самая умная моя идея. С трапа я сошла зеленая…

- Давайте присядем где-нибудь. Вон, кафе.

- Да тут, наверное, цены кошмарные… - вяло запротестовала я, но Обри уже направился занять нам столик. Уселись. Услужливый официант принес мне холодной воды со льдом. Я напилась. Провела кубиком льда по вискам и довольно быстро пришла в норму.

- Извините, чуть было вам все не испортила.

- Вот еще! Это мне надо было головой думать.

- Вам хоть понравилась прогулка? Успели насладиться до того, как пришлось переключиться на меня? – улыбнулась.

Обри радостно закивал. Люба принялась спорить, что ничего я не испортила, и большая глупость так думать. А потом они переглянулись и, не сговариваясь, потянулись друг к другу руками. Белое и черное на голубой скатерти. И я вдруг почувствовала – такое бывало и раньше, но сейчас как-то особенно остро, как мне дико хочется тоже так. Держать кого-то за руку. Заглядывать в глаза. Улыбаться чему-то своему, недоступному никому другому. Как хочется любить и быть любимой тем, чье продолжение во мне растет и крепнет с каждым днем. И чтобы он это продолжение любил во мне тоже.

Машенька в животике:

А он и будет любить! Когда ты, наконец, перестанешь валять дурака и обо всем ему расскажешь. Но мы ж не ищем легких путей, да, мам? – вздохнула, готовясь к худшему…

Мы посидели недолго, Обри с Любочкой выпили по коктейлю, а я так и ограничилась водой. Есть совсем не хотелось. Во-первых, жара, во-вторых, стол мы с тётей Надей и впрямь накрыли шикарный.

- Может, давайте еще пройдемся? Ты как, Ариш, не устала?

- Не-а, пойдем. Когда теперь у нас появится такая возможность?

Мы прошли между рядов с сувенирами. Обри хотел что-то купить, но Люба строго-настрого ему запретила:

- С ума сошел? Здесь с тебя три шкуры сдерут.

Обри с сомнением покосился на меня.

- Сдерут-сдерут! – подтвердила, смеясь.

Он пожал плечами, наверное, так до конца и не поняв смысла слов. И мы, не сговариваясь, свернули с центральной шумной площади в тихую боковую улочку. Дальнейшие события навсегда врежутся в мою память. Пройдут десятки лет, а я все равно буду вспоминать о них с содроганием. Как Обри, о чем-то живо переговариваясь с Любашей, случайно задел плечом какого-то пацана. Как он улыбнулся, искренне сожалея, что так вышло. И как нас стали окружать… Что происходит, я поняла, пожалуй, последней. Когда один из мальчишек, самый рослый и крепкий, уже толкнул Обри в грудь:

- Ты че, горилла слепошарая, не видишь, куда идешь?!

- Эй! – закричала Люба, - оставьте его в покое!

- Извините, ребят, я правда увлекся. Мне очень жаль…

Но этой своре уже не нужны были извинения. Им была нужна кровь. Люба оттолкнула одного. В панике осмотрелась.

- Ребят, прекращайте. Идите, куда шли… - вмешалась я дрожащим голосом.

- А тут у нас кто? Защитница выискалась? Тебе что, наших мужиков мыло, что ты с гориллой черномазой спуталась?

- Хватит! – вмешался Обри. – Все. Ребята… Мы уходим.

Но уйти нам как раз и не дали. А дальше все завертелось с немыслимой скоростью. На Обри накинулись толпой и стали избивать. Люба бросилась с криками его защищать. А я… я как будто на секунду застыла. Но вовсе не потому, что струсила. Я не могла рисковать ребенком. Я… не… могла.

- Прекратите! – заорала я. – Полиция! Поли… - закончить мне не дали. Один из парней вырвался из эпицентра драки и что есть силы меня толкнул. Прямо под колеса движущейся по переулку машины. Я еще успела подумать – это конец. А потом удар. И все… Все.

По идее все, что происходило потом, я не должна была видеть. Да и не видела… просто слышала крики, шум. Как надо мной причитали Люба и Обри. Сирену скорой.

- Она беременна! Вы меня слышите? Нужна бригада… - говорила подруга кому-то неестественным, будто захлебывающимся голосом. Она плакала? Никогда не видела Любашу плачущей… Как больно.

А потом знакомый лязг каталки, звук захлопывающихся дверей, обрывки переговоров бригады скорой с приемником, где меня наверняка уже ждали.

И дальше только боль, боль, боль…

- Ариша?

Орлов! И ведь узнал… Даже такую узнал.

- Подруга сказала, что у нее двадцать восьмая неделя беременности…

Заминка. Или мне показалось? Каким-то чудом… чудом подняла свинцом налитые веки и, глядя ему прямо в глаза, прошептала:

- Ребенок твой. Ты… не брось, если что.

И все. Отключилась.