Глава 52

Я исполнила просьбу прародителя рода Акинара, сказав сыну, что Раяна вновь будет с нами. Позже. Джин улыбнулся. И что-то мне подсказывает, что он не станет откладывать вопрос рождения первенца в надежде приблизить её возвращение. Правда, не только этой причине. Отсутствие наследников будет побуждать знатные рода требовать, чтобы во дворцах Золотого Города поселились наложницы нового Императора, а это приведёт лишь к тому, что будущее, которое мы хотим построить, станет от нас лишь дальше. Просто, объяснить не получится. Сейчас в это не поверит никто. Они не захотят в это верить. Люди не любят перемены и разрушение выгодных им традиций. Поэтому сочтут правду ложью. – Мама, – позвал меня Джин, стоящий возле распахнутого окна. – Я поговорил с бывшей Императрицей. Она согласна поделиться с нами своим авторитетом в обмен на некоторые привилегии. – Какие, например? – Наличие в её камере постели. Но я был склонен проявить великодушие и даже предложил ей комнату на третьем этаже с окном балконом. Конечно, она не сможет выходить из своих покоев во Дворце Слёз. Мне бы не хотелось, чтобы эта женщина приближалась к моей Юмин. Однако, я согласен пощадить ее гордость, оставив ей формальный титул Второй Старшей Госпожи. Если моя милая бабушка проявит благоразумие, конечно. В противном случае, её ждёт суд и публичная казнь. Смерть от ударов розгами. Долгая, мучительная и унизительная смерть для бывшей властительницы Золотого Города. – Ты этого не сделаешь, даже, если захочешь. Мы не можем себе позволить раздражать общество больше необходимого. – Знаешь, мама, что тебя отличает от твоей предшественницы? Ты слишком много думаешь. Обо мне. О благе страны. О людях. О том, как волнения в столице повлияют на стоимость зерна в провинции Ирин. Она же способна думать лишь о себе и своих желаниях. Поэтому не видит причин, по которым её казнь окажется невозможной. Её не остановило бы ничего, если бы она пожелала убить кого-либо. "Отбери всё. Пообещай вернуть четверть. И смотри, как твой враг на коленях благодарит тебя за щедрость". Мудрые изречения императора Хэчиро. Я хмыкнула и медовым голоском напомнила: – Смотри, как твой враг на коленях благодарит тебя за щедрость, но помни, что, как только ты обернёшься к нему спиной, он выхватит нож. – Спиной ко Второй Старшей Госпоже?! – Джин делано ужаснулся. – Мама, ты считаешь, что я лишился разума? Кстати, а что думаешь делать с Синьян?

Я, действительно, задумалась. Что же с ней делать? Раньше было немного не до того. – Она – женщина умная и осторожная. Приставляю её к Юмин. Пусть помогает нашей малышке. – Думаешь, мы можем ей доверять? – А почему бы и нет? Синьян не слишком сильно любит сестру. По ряду объективных причин. Бывшая Императрица заперла её в Золотом Городе, лишила возможности выйти замуж, завести детей. А что в итоге? Каморка во Дворце Слёз. И это в лучшем случае. Она ведь всего лишь служанка, пусть и высокопоставленная. Слуги, чаще всего, живут в общих комнатах. Мы же предлагаем ей привычную жизнь, полную комфорта, уважения и ещё кое-что. Семью. Она сможет заботиться о тебе, Юмин, ваших детях, а в ответ получать любовь. К тому же, Синьян провела здесь всю жизнь. Кто лучше неё знает, как живёт Золотой Город? – Хорошо. А как там моя... сестра? – Милый, нам не стоит ждать слишком многого так скоро. Чтобы залечить её душевные раны нам потребуется время. – Мне нужно общаться с ней? С ней и с братом? Лейлин и Рэйден – дети. Сейчас они не относятся ко мне плохо, но что будет потом, когда они вырастут, если оставить их воспитание без должного внимания? Но я не знаю, хочу ли этого. Они мне чужие. Я ничего не чувствую к ним. И, если честно, не желаю их воспитывать. Не хочу брать ответственность за них, хотя и должен. Как старший в роду. Но от того, что должен ещё больше не хочу. – Сын, а ты ничего не перепутал? – я иронично выдернула бровь. – Ты, конечно, Император. Но старшим в роду является Киан. Это его племянники. Кроме того, есть я, Шен, Лей, девочки. И, знаешь ли, я считаю неправильным, когда при таком количестве сознательных взрослых, ответственность за двух детей ляжет на третьего. – Я – не ребёнок! – возмущённо заявил Джин. – Лис, ты не должен брать на себя ответственность за воспитание двух, давай откровенно, чужих тебе детей. Ты их имена узнал лишь вчера. Вы до этого встречались всего пару раз. Ты не можешь и не должен их любить. Потому что вы толком не знакомы. Давай, мы начнём с простого. Вы будете вместе обедать раз в четыре дня. Это же несложно? Будете разговаривать, весело проводить время. А в середине лета вы сможете ненадолго отправиться к морю. Ты научишь их плавать. Со временем вы накопите множество счастливых воспоминаний. Из них родится привязанность. Только не торопись. Если заставлять себя любить или заботиться, ничего хорошего не выйдет. Ты должен хотеть быть рядом. Сын подошёл ко мне, опустился на пол и положил голову мне на колени. Я провела пальцами по его волосам и подумала о том, что многие считают, что старшие дети обязаны заботиться о младших, обязаны их любить, тратить своё время, жертвовать своими интересами. Они оказываются что-то должны, просто, по факту рождения. А взрослые, как безжалостные коллекторы эти долги выбивают. Родители часто поступают, достаточно, подло. Они подходят к старшему ребенку и спрашивают: а ты хочешь братика или сестрёнку? При этом рисуют нереалистично-счастливую картину. Обещают, что маленький будет милым, добрым, замечательным. Что это лучше любой игрушки. Что они вместе будут играть и дружить. Никто не объясняет, что младший ребенок – это много проблем, отсутствие личного пространства, свободного времени, испорченные вещи, усталость и боль. Не знаю, может у кого-то было иначе. Но меня младшие часто били, кусали, щипали. Потому что я не давала им крушить дом, ломать мебель, рвать мои учебники и засовывать пальцы в розетку. Мне же бить их в ответ было нельзя. Потому что они маленькие. Какая может быть любовь между детьми, если их отношения изначально стоят на обмане, разочаровании и раздражении? Возможно, если бы отец не пил, а мама занималась детьми и не скидывала на меня бесчисленные обязанности, которые оказались для меня непосильными, всё могло быть иначе. У меня не получалось любить. И это было ужасно. Есть такой стереотип, что любовь к маленьким у старших проявляться обязана. А если не проявляется, то значит, со старшим что-то не так. Что он или она какие-то плохие, злые, эгоистичные. Или, что их мало били. Но если хорошо отлупить, то любовь забьёт фонтаном. Так мой дедушка по отцовской линии считал. К слову, эта теория подтверждения не получила. После того, как он меня выпорол за то, что я сказала своей ненависти к Кате, чувства мои лишь окрепли. Своему сыну я подобного жизненного опыта не желаю. Хватит того, что он у меня есть. Лучше, помогу ему построить нормальные взаимоотношения отношения с братом и сестрой, основанные на приятных воспоминаниях, общих интересах и уважении. В дверь постучали, и мы услышали голос Линшена: – Пора. Для суда все готово. Сын легко поднялся с колен и протянул ладонь, помогая подняться мне. А потом мы прошли в тронный зал, заполненный людьми. – Я призвал вас, – произнёс Джиндзиро громким хорошо поставленным голосом. – Чтобы пролить свет справедливости на темные деяния женщин, удостоенных высочайшей чести – стать наложницами моего отца покойного Императора Исао. Я вынесу приговор. Мой дядя принц Анинара Киан будет предъявлять обвинение. Императрица, как женщина, чьё милосердие и смирение известны всем, будет защищать обвиняемых. Привести вдовствующую наложницу Сян. Двое гвардейцев притащили упирающуюся женщину и поставили её на колени в центре зала. – Император ушел из жизни не потому, что его призвала в свои небесные чертоги Алая Богиня, – сказал Киан, поднимаясь. – Чтобы возвести на трон своего недостойного сына, Эшира Сян, воспользовалась безграничным доверием императорской семьи и отравила своего господина. Она сделала это потому, что её ослепила алчность и жажда власти. Потому что ей хотелось быстрее занять трон Императрицы. Своим поступком она презрела все божественные и человеческие законы. Такому не может быть прощения! Со своего трона, расположенного по левую руку от Джиндзиро, медленно встала я. Поправила тяжелую парчовую юбку и состроила максимально сострадательную мордочку: – Сестра Сян, если ты виновата, покайся. И тогда я смогу умолять нашего справедливого Императора проявить милосердие. Если же невиновна, если не замышляла зла, не бойся сказать об этом. Поклянись именем Богини, что станешь говорить правду. Да, это было театрализованное представление, а не настоящий суд. Но что поделаешь? Сейчас Джин должен показать силу и реальную власть. А также то, что лгать ему опасно для жизни. Конечно, среди чиновников много честных и порядочных людей. Но хватает и тех, кто ради набивания собственных карманов готов лгать, изворачиваться и подставлять окружающих. Вот их мой сын и хочет напугать. Сян, если можно так сказать, просто, не повезло. Хотя, с другой стороны, кто ее просил травить Исао? – Я клянусь именем Алой Богини, что стану говорить правду, – попалась на крючок женщина. Она думала, что без труда солжет. Как всегда. Такие клятвы давно не вызывают страха у людей. Ведь Богиня спала, а ее Хранитель был занят тем, что пытался удержать этот мир на грани пропасти. Ему было не до клятвопреступников. – Я не понимаю, отчего принц Киан обвиняет меня в столь страшном преступлении. Мой господин, ушедший к предкам, был тяжело болен. Я же верно служила ему до его последнего вдоха, стараясь облегчить его страдания! – Сестра, поклянись, что не давала господину яда, – осторожно подталкиваю её к явной лжи. Ведь пока сказанное ей было правдой. – У нас есть доказательства. В покоях этой женщины был найден яд, остатки которого были на пиале из которой пил мой несчастный брат! – вмешивается, "пылающий" праведным гневом Киан. – Я клянусь, что невиновна и не давала моему господину яда, – высокомерно произнесла Сян и мышеловка захлопнулась. Женщина побледнела, захрипела, закашлялась. Не прошло и минуты, как она захлебнулась собственной кровью. В зале повисла мертвая тишина. Люди боялись дышать. – Лгать, прикрываясь именем Богини – тяжкий грех, – произнёс молодой Император печально. – За это человека ждёт ужасная кара. Надеюсь, в следующей своей жизни эта заблудшая душа станет хорошим человеком и сможет искупить всё то зло, что она сотворила. Убрать тело и сжечь за пределами Золотого Города без молитв и подношений. Привести следующую подсудимую. Бледную испуганную Шанэ поставили на колени прямо в лужу крови, оставшуюся от Сян. И начался второй акт этого спектакля. – Я обвиняю эту женщину, – голос Киана был хриплым, словно произошедшее до сих пор причиняло ему боль. – В том, что она из зависти убила мою наложницу Лиари и моего ребенка, которого та носила. – Сестра, – моя улыбка напоминала сахарный сироп. – Прошу тебя скажи правду. Поклянись, что не делала этого. Ведь разве могла первая наложница Императора совершить такое злодеяние? Шанэ решила поиграть в молчанку. Да, только, кто ей даст изображать оскорбленную невинность? – Хасэгава Шанэ, – голос Джина был холоднее зимней стужи. – Вам надлежит ответить на обвинение. Это мой приказ. – Я не хотела ничего плохого, – женщина затравлено оглянулась и почти шепотом произнесла. – Это вышло случайно. Клянусь именем Богини. Я плечом оттолкнула её со своего пути, когда она не уступила мне дорогу. Но упала Лиари не из-за меня, а потому что наступила на свой подол. Когда это случилось, я была на пять ступеней ниже. В произошедшем нет моей вины. Я ждала повторения недавней сцены, но ничего не произошло. Шанэ закашлялась, но, скорее, от волнения. Не было крови, удушья, конвульсий. А это значило, что сказанное – правда. Я бросила осторожный взгляд на Киана. Он стоял ровно, а на лице застыла бесстрастная маска. – Обвинение в преднамеренном убийстве наложницы принца Киана снято, – бесстрастно объявил Император. – Хасэгава Шанэ, я даю тебе выбор. Ты можешь не отвечать на мой следующий вопрос, а тихо удалиться во дворец Слёз и никогда не покидать его стен. Или получить свободу, если за тобой нет вины. Но помни: наказание Богини за ложь не заставит себя ждать. Ты пыталась убить меня или мою мать? – Я бездействовала, – ответила женщина, сминая в руках подол своего платья, испачканного чужой кровью. Красное на лиловом. Почти красиво. – Подозревала о том, что это замыслили другие. У меня не было доказательств. Но я их и не искала. Мне нужно было думать о моём принце. Клянусь именем Богини. Я сама никогда не пыталась убить вас, мой Император, или вашу мать. – Вы свободны, – сказал Джиндзиро немного удивлённо. Мы все привыкли видеть в Шанэ злодейку. А выходит: она – жертва. Первая жертва в прошлом поколении. Такая же, как многие до неё. – Можете остаться в Золотом Городе. Можете уйти. И вернуться, если того пожелаете.